Игорь Пошивайло: "Мы создаем Музей будущего"

19 февраля, 2016, 00:00 Распечатать

Глава Общественного объединения "Музей Майдана", заместитель генерального директора Музея Ивана Гончара, один из основателей Инициативы "Музей Майдана/Музей Свободы", рассказал ZN.UA о вызовах, задачах и планах новообразованного музея.

© Игорь Пошивайло

 

Ровно два года назад на Майдане произошли наиболее трагические события Революции достоинства. 

18–21 февраля 2014 г. центр Киева превратился в арену кровавого противостояния протестующих и власти. Уже 22 февраля Верховная Рада Украины отстранила президента В.Януковича от исполнения обязанностей. Апогеем противостояния стало 20 февраля, когда десятки майдановцев были расстреляны силовиками.

Вторая годовщина этих исторических событий почти совпала с назначением известного музейщика Игоря Пошивайло директором "Мемориального комплекса героев Небесной сотни — Музея Революции достоинства". Глава Общественного объединения "Музей Майдана", заместитель генерального директора Музея Ивана Гончара, один из основателей Инициативы "Музей Майдана/Музей Свободы", рассказал ZN.UA о вызовах, задачах и планах новообразованного музея.

—Прежде всего, хотелось бы начать наш разговор не с экспозиции, потому что это лишь часть будущего Музея Майдана — условно будем называть его в дальнейшем именно так. То есть, современная экспозиция создаваемого музея очень важна, но она должна создаваться не в постсоветской традиции. Для большинства наших современников музей — это учреждение, которое консервирует историю и сохраняет достояния культуры в припавших пылью сундуках.

— Вы, наверное, решили идти другим путем?

—Именно так. Исключительно о консервации событий, изменивших народ и страну, речь не идет. Ведь наша ближайшая цель — способствовать осмыслению недавнего прошлого с тем, чтобы в перспективе изменить к лучшему настоящее и выстраивать будущее, за которое положили жизнь столько светлых голов. Идея создать музей зародилась на Майдане еще в декабре 2013 г. 

Моя знакомая, американка Линда Норрис, неоднократно приезжавшая в Украину и трудившаяся здесь над несколькими музейными проектами, после разгона студентов силовиками опубликовала в своем блоге "Некаталогизированный музей" пост "Если бы я руководила музеем в Киеве прямо сейчас". Это было 1 декабря. В этой мгновенной реакции на наши события — конкретный алгоритм действий, логичный для типичного западного музея и проблемный для постсоветского. Особенно при социальных волнениях, когда в экстремальных условиях подвергается испытанию ответственность культурных заведений перед обществом…

музей майдана_9
Игорь Пошивайло
Фрагмент 10-метрового полотна, которое разрисовывали на Майдане. Февраль 2014

— И какой была реакция профессионального сообщества?

— Это было своеобразное откровение. Одно дело — чувствовать душой, другое — рефлексировать как сотрудник государственного учреждения, финансируемого властью, против которой восстал народ — реальные или потенциальные посетители. Именно тогда и актуализировался вопрос: а как реагировать музею на события, которые разворачиваются вокруг? Занять традиционную позицию нейтралитета, выжидать, надеяться на указания свыше или действовать, становиться лидером? И действительно, силовики жестоко расправились с мирно протестующими студентами, детьми, женщинами, а официальной реакции большинства культурных заведений – никакой! Музей Ивана Гончара, кажется, одним из первых среди музеев осудил в своем заявлении преступные действия власти. Позже другие музеи и профессиональные сообщества начали присоединяться. Именно в таких критических ситуациях наши культурные учреждения испытывались на преданность своей априорной миссии — служить обществу.

— Речь идет о гражданской позиции и индивидуума, и коллектива в час "Х". Можно погрузиться в анабиоз, даже искать какие-то оправдания действиям власти. А кто-то и "прятал голову в песок"?

— От анабиоза и дилемм все же есть предохранитель — миссия музея. Ею обосновывается существование музея и определяются приоритеты его деятельности. Это — своеобразный свет в конце туннеля, не позволяющий музею сбиться на окольные пути. Но в экстремальных условиях вопрос становится ребром: наши украинские музеи по инерции служат идеологии, власти, их финансирующей, или все-таки обществу? И одно дело теоретизирование, другое — практика. Интересно было наблюдать тест, который проходили наши культурные заведения на социальную зрелость и ответственность. В середине декабря эти наблюдения как-то экспромтом и эмоционально сформировали статью на "Исторической правде" под названием "Музеи Украины и Евромайдан — учимся быть с народом". Она вызвала резонанс в музейных кругах и, по сути, стала своеобразным толчком к нашему объединению, самоорганизации, наконец, системным действиям как инициативе по созданию музея Майдана. В первой половине января 2014 г. сформировался небольшой волонтерский костяк — "Самооборона Майдана" (Василий Рожко и Тимур Бобровский), Общественная организация "Агентство культурных стратегий" (Николай Скиба), Музей Ивана Гончара (его представлял я), позже приобщились Национальный музей искусств имени Богдана и Варвары Ханенко (Екатерина Чуева), Музей истории города Киева (Екатерина Романова). Начали брейнстормить: а что же мы можем сделать хорошего как специалисты-музейщики в этой бурлящей окружающей среде? Разве что документировать и музеефицировать героизм сегодняшнего дня. Ведь на наших глазах разворачивались неслыханные прежде события (сравнивая с Революцией на граните, Помаранчевой революцией и даже с обретением независимости
1991 г.): взрыв активности общества, волонтерского движения, единства, солидарности, неравнодушия, самоорганизации на баррикадах, отваги и готовности на самопожертвование…

Так мы поняли, что это — наша карма и гражданский долг. Позже на Грушевского бросать "коктейли Молотова" было кому, а вот фиксировать эти многочисленные взрывы пассионарности — не было. Поэтому сначала мы призвали всех участников и свидетелей событий позаботиться о сохранении для потомков всех материальных и нематериальных свидетельств, проводя просветительскую полевую работу как на баррикадах, так и в медиа-пространстве, убеждая, что к таковым может принадлежать практически любой предмет, оказавшийся в эпицентре событий, любое явление, родившееся в борьбе граждан за свои права, любая эмоция — и радость, и боль. А потом, своими силами, или с привлечением других волонтеров, приступили к работе. Документировали события, записывали устные истории, собирали артефакты: произведения протестного искусства, элементы баррикад, предметы самозащиты и личные вещи протестующих. Позже, после массовых расстрелов, начали думать и о мемориализации, в том числе и недвижимых памятников — мест гибели героев Небесной сотни, простреленных фасадов, лайтбоксов, деревьев, столбов… Даже подготовили памятникоохранную документацию, чтобы все это сохранить.

— Сохранить для комплексного восприятия, для будущих поколений. Здесь важна формула (вы писали об этом в своей статье на "ИП"), на которой основываются программы западных музеев, — музей о народе, для народа и с народом.

— Да, мы уже тогда понимали, непременно нужно создавать музей новейшего типа, музей, важный и актуальный для многих поколений, и не только в Украине. Но один из наибольших вызовов — отсутствие традиции инклюзивного сохранения памяти, методологии и практики, достаточного опыта по созданию музеев современных событий, когда субъекты истории превращаются в объекты будущих экспозиций.

музей майдана_8
Игорь Пошивайло
Шлем героя Небесной сотни. Музей Майдана, 2014

— Практически всегда мы позиционируем музеи как воспоминание о прошлом. Но важно, помня о прошлом, думать о настоящем и будущем. Такие музеи мы вместе с вами видели в Польше. Среди них — Музей Варшавского восстания и Европейский центр Солидарности в Гданьске. Нас, украинских музейщиков, архивистов и журналистов в Варшаве поразили старые телефоны в начале экспозиции. Можно поднять телефонную трубку и услышать голос участников восстания 1944 г., тех, кого уже нет с нами. В украинских музеях мы чаще всего не имеем ощущения единения не то что с будущим, но и с современностью — сухие блоки экспозиций, хмурые залы, неприветливые надзиратели по углам. Какова, на ваш взгляд, роль современных технологий, нового мироощущения в музейной сфере?

—Недавно в учебном туре мы снова посетили ряд новейших музеев Польши. Их появление во времена музейного бума начала ХХІ в. обусловлено, прежде всего, попытками поляков найти идентичность в процессе стремительного краха национальных мифов. Удивительно, но в Польше до недавнего времени не было Национального исторического музея. Сейчас он создается и будет представлять историю не традиционно, то есть линейно, как вы заметили, а наоборот — во многих плоскостях, полисюжетно, разновекторно, с возможностью самодостаточных путешествий между эпохами, событиями, рефлексиями, представлениями, что поможет сделать музей не скучным, засушенным, а интересным и динамическим. Ведь приходя на традиционную линейную экспозицию, устаешь. Статистика событий, перечень фактов на самом деле не дают целостного представления о происходившем, понимания причин и следствий, постижения сущности исторического процесса, его влияния на настоящее.

— Очень важно продвигать мультимедийные проекты, использовать достижения современной техники, то, что мы увидели в Польше в нескольких очень непохожих музеях…

—В Польше мы наблюдали чаще всего баланс традиционных и новаторских подходов к созданию современных экспозиций. В Украине такого опыта мало. Поляки прошли путь перенасыщенной мультимедийности, отягощенной нарративности и нашли своего рода золотую середину. Музей истории евреев Польши, спроектированный более десяти лет назад, когда музейные тренды и социальный спрос были иными, как по мне, является примером перегрузки мультимедийностью и интерактивностью. Исследования показали, что посетитель не в состоянии воспринять такую идеальную и прогрессивную с профессиональной точки зрения выставку на все сто процентов. На сегодняшний день такой подход неэффективен и расточителен…

И тут мы снова возвращаемся к предметам, но не зацикливаемся на них, потому что делаем наши выставки не предмето-, а концептоцентричными. В экспозиции может быть один предмет, вокруг которого разворачивается определенная история, нарратив, освещаются идеи, им олицетворяемые или генерируемые. В фокусе нарративного музея — рассказ, персональная история, ее можно рассказывать с помощью фотографий, изображений, текстов. Мне кажется, следует соединить виртуальные вещи, персональные истории и аутентичные объекты. О роли аутентичности в музеях яркое представление дает, в частности, Музей Арнольда Шварценеггера в австрийском поселке Таль. В доме, где родился будущий актер и губернатор Калифорнии, несколько его вещей — кровать, штанга, стол. И в забытое богом село едут со всего мира — там есть аутентичность, ее не заменит цифровое виртуальное пространство.

Поэтому с самого начала мы охотились за интересными, уникальными вещами, позже старались сохранить предметы, которые либо сгорели бы, либо их вывезли бы на свалку. Были разные этапы собирательства, зависимые от хода революции. Щиты, шлемы, дубинки, "коктейли Молотова", "бимбы", катапульты и даже пневмоорудия уже в конце силового противостояния люди передавали в музей довольно легко и с пониманием. Сначала же меня, заангажированного традиционной культурой музейщика, больше всего интересовали проявления креативности и изобретательности, самобытные произведения протестного искусства… В основном, наше собрание насчитывает свыше двух тысяч экспонатов и состоит из разных групп предметов, которые пополняются по сей день: от баррикадного хенд-мэйда до уникальных артефактов. Это щиты, шлемы, дубинки, биты, флаги, баннеры, плакаты, рисунки, шины, металлические бочки, печки, канистры, металлические огнетушители, брусчатка, "коктейли Молотова", "рогатка"-катапульта, колючая проволока, инструменты, гильзы, оплавленные плафоны светильников, носилки, регистрационные тетради из госпиталя, дневники, полевые кружки, противогазы, предметы защитного снаряжения, бронежилеты, фотографии, предметы одежды, личные вещи протестующих, обгоревшие военные тенты, металлические конструкции и инсталляции.

музей майдана_2
Игорь Пошивайло
Самодельный «броник»-кольчуга майдановца. Частное собрание, 2014

— Это и граффити, и стрит-арт, и выставки художников-нонконформистов?

— Да, и сугубо художественные вещи, а именно: рождественский вертеп компании львовских художников, плакаты, рисунки. Не говорю уже об артефактах с "йолки". Ведь это было гигантское открытое арт-пространство, там проявляли не только свои политические взгляды, эмоции, но и художественный вкус — и профессионалы, и любители. Это было демократичное и динамическое пространство творчества, едва ли не мощнейшее оружие протестующих. Или возьмем серию десятиметровых полотнищ, натянутых на опорах от сгоревшей военной палатки вблизи главной сцены. Молодой художник Владимир Свачий из Львова при содействии спонсора привез это английское полотно вместе с французскими акриловыми красками в эпицентр протестов как арт-терапию. Он приглашал всех желающих выражать красками свои ощущения событий вокруг, эмоции, ожидания, предлагал людям очищаться от боли и гнева. В течение нескольких дней более сотни человек зарисовали полотно. И так несколько раз. Нам удалось все это сохранить, так что у нас есть серия из семи полотен, рисунки являются своеобразной народной летописью событий на Майдане. Сразу после расстрелов 20 февраля Владимир поехал рисовать в Донецк и Луганск. Так что видение будущей Украины зафиксировано и в Донбассе, до оккупации. А год спустя, когда в Музее Ивана Гончара мы устроили выставку "Творчество свободы: (Р)эволюционная культура Майдана", появилось еще два полотна: рисованное на открытии выставки, а также детьми-переселенцами во время первого в Украине слиповера — ночной образовательной программы. Это уже стало традицией — своеобразное фиксирование истории в художественных образах. Мы планируем рисовать полотно и в этом году, в Украинском доме, на наших мероприятиях по чествованию Дня героев Небесной сотни.

музей майдана_6
Игорь Пошивайло

Среди раритетов коллекции отмечу простреленный лайтбокс, 40-тонную металлическую конструкцию "йолки" с более чем 500 флагами, постерами и артефактами, двухметровую копию "йолки" из студии Общественного телевидения, пневмоорудие, разбитую беркутовцами машину автомайдановца, скульптурную плиту каирского мрамора "Новая Украина" уличного художника Роти из Франции, "коктейли Молотова" из электрических лампочек, начиненных перцем и зажигательной смесью, простреленные шлемы героев Небесной сотни. А недавно собрание пополнилось велосипедом с солнечной батареей француза Гийома Алами, который объехал на этой большой сложной конструкции весь мир, закончив свой тур на Майдане. Этот уникальный велосипед стоял несколько месяцев на основной сцене Майдана зимой 2014 г.

— Осознают ли ценность этой коллекции для будущих поколений наши сограждане?

— К сожалению, пока нет. Недавно я общался с группой журналистов "Радио Свобода", представителей украинской, русской и белорусской редакций. Перед тем они были на Майдане, провели блиц-опросы, нужен ли Музей Революции достоинства? По их словам, большинство людей ответили отрицательно. Важна мемориальная часть, а музей — еще рано. Для меня это проявление прогнозируемого недоверия нашего общества и восприятия им музеев как консервативных, идеологических и, наконец, неинтересных заведений. Это следствие негативного опыта, впечатление от анахронизмов во многих музеях.

Для меня же коллекция имеет значительную историческую, художественную, социальную, культурологическую ценность, которую усматриваю прежде всего в особенностях ее формирования как акта гражданского доверия и вовлечения, общего создания ценностей, ответственности за будущее. Каждый из этих предметов хранит память и живую историю, содержит многослойную информацию о событиях, смыслах, концепты.

музей майдана_5
Игорь Пошивайло
Фрагмент выставки L’art de la liberte в Париже. Март 2015

— И наши сограждане даже не представляют, как это можно интерпретировать, осовременить, ведь музей чаще всего ассоциируется, как уже говорили, с какой-то устойчивой схемой…

— Окончательно, наверное, и не представляют. Да и как это можно представить? Лучше один раз увидеть. Поэтому наша объединенная инициатива "Музей Майдана/Музей Свободы" с начала своей деятельности, в частности выставочной, старалась организовать интересные проекты, апробировать элементы будущих экспозиций. Мы экспериментировали, консультировались. За эти два года провели знаковые выставки в Национальном художественном музее, Музее Ивана Гончара, Дворце Талейрана в Париже (при содействии МИД Украины). Недавно выставка множества наших экспонатов "Майдан: от независимости до свободы" проходила в Музее истории города Киева. Мы стараемся апробировать концептуальные составляющие будущего музея при любой возможности — то ли это какая-то выставка, то ли образовательное мероприятие, то ли научная конференция или же круглый стол.

11 февраля 2015 г. президент Украины издал указ о чествовании подвига участников Революции достоинства и увековечении памяти героев Небесной сотни. Прошел почти год — и никакой реакции… Только 18 ноября 2015 г. появилось распоряжение Кабмина о создании государственного учреждения "Мемориальный комплекс героев Небесной сотни — Музей Революции достоинства". Меня назначили директором до организации открытого конкурса на эту должность. А создание музея поручили Украинскому институту национальной памяти. Ведь именно УИНП является практически единственным государственным учреждением, которое постоянно заботилось о создании Музея Майдана и помогало нашей инициативе. Так что, мы можем констатировать своеобразную институализацию гражданской инициативы в национальное учреждение как результат плодотворного сотрудничества.

музей майдана_4
Игорь Пошивайло
На открытии выставки «Творчество Свободы: (Р)эволюционная культура Майдана». Музей Ивана Гончара, 2014–2015

— И все же, у меня сложилось впечатление, что до конца 2015 г. создание базы для будущего Музея Майдана — это достижение практически исключительно волонтерского движения?

— Действительно так. Но это общественное достижение сможет развиваться, стать по-настоящему весомым и широкодоступным лишь при активном неформальном участии в проекте государства, при наличии конструктивной политической воли. Первый символический шаг навстречу сделан, однако впереди — ох какая длинная дорога. Хотелось бы не окольными путями… Ведь действенные механизмы и инструментарий пока, к сожалению, не заложены. Государство предусматривает бюджетные средства на создание музея, но никаких действий или обязательств относительно помещения, хотя бы временного, по сей день не видим и не слышим. Без этого невозможно не только приютить собрание и разместить штат, но и создать платформу доверия и партнерства для привлечения к проекту общества, зарубежных партнеров, инвесторов…

— А также начать реставрацию, частичную консервацию артефактов, потому что они хранятся в ненадлежащих условиях.

— Да, это насущная проблема, несмотря на все, мы должны сохранить уникальное собрание аутентичных артефактов Майдана. А для этого нужны системные меры по их очистке, стабилизации, консервации и реставрации. Только так мы можем обеспечить широкий доступ к ним общества, создать условия дальнейшего научного изучения и осмысления, для переоценки событий, выстраивания демократических дискурсов и нарративов свободы, экспонирования, как в Украине, так и за рубежом.

музей майдана_3
Игорь Пошивайло

— Помню, еще в советские времена, в 1970–1980-х, начинали несколько раз строить, кажется, выставочный центр, но постоянно разрушали практически построенное и вновь начинали. Какова сегодня ситуация на этом участке, совсем рядом с бывшим Октябрьским дворцом, где происходили трагические события ровно два года назад?

— Относительно этого участка в последние годы происходят суды-пересуды, его продают, перепродают после изменений во властных кабинетах. Когда-то там строили галерею для Национального художественного музея, хотели разместить Музей истории города Киева, после изгнания его из Кловского дворца.

Здание новейшего музея мы видим, как часть исторического и мемориального пространства Революции достоинства. Его архитектура должна представлять понятие свободы и коллективного действия. Единственным местом, которое отвечает таким требованиям, градостроительной логике и исторической обусловленности, является земельный участок на Аллее героев Небесной сотни, 3. Его раньше отводили под музейное здание, но после расстрелов протестующих оно де-факто приобрело свое единственное исторически определенное и одобренное общественностью назначение.

Варианты размещения Мемориального комплекса и музея созданы и апробированы на экспертных встречах, публичных обсуждениях, в частности во время международного конкурса "Территория Достоинства". Поэтому в долгосрочной перспективе мы видим новое здание музея или культурного кластера именно на Аллее героев Небесной сотни, 3. А в краткосрочной — могли бы приспособить помещение Украинского дома или Федерации профсоюзов Украины на Крещатике. Ну а как временный вариант для размещения администрации музея и фондового сборника, для создания сменной экспозиции, можно было бы выделить часть Украинского дома.

Встреч по этому поводу было много, на разных уровнях, но чувствуется, что с такими лакомыми кусочками столичной земли чиновникам распрощаться непросто. Однако же не может появиться административно-офисное здание с паркингом на земле, освященной кровью героев. Поэтому я убежден, что это — вопрос времени…

Сегодня нет в Украине такого современного центра, который продуцировал бы новые смыслы, был площадкой для диалога, переосмысления, примирения, консолидации украинского общества. Не хотелось бы, чтобы Музей Майдана был либо политическим проектом, либо собранием нарративов лишь одной стороны. Он не должен быть триумфальным, хотя и говорят, что Майдан — это формирующий миф Украины. Возможно, это и так, но Музей должен быть многоуровневым, инклюзивным, представлять разные точки зрения на события Революции достоинства, быть платформой для диалога, согласия, своеобразным центром гражданских инициатив. А для этого нужное новое, современное пространство.

музей майдана_1
Игорь Пошивайло
Фрагмент выставки «Творчество Свободы: (Р)эволюционная культура Майдана». Музей Ивана Гончара, 2014–2015

— Но чиновники этого не понимают?

— К сожалению, большинство из них считает, что Мемориал и Музей Революции достоинства – как своеобразная Стена плача на таком перспективном земельном участке – будут неактуальны и неинтересны для будущих поколений и развития города. Чиновничество не понимает или не хочет понимать инвестиционной привлекательности, перспективности и социального капитала этого проекта. Ведь этот объект решит проблемы мемориализации по сей день стихийных мест, создаст уникальное общественное пространство, увеличит туристическую посещаемость и Киева, и Украины. Майдан — это и платформа кристаллизации украинской идентичности, которая даст возможность иностранцам понять, кто же мы такие на самом деле. Музей поможет решить многие спорные вопросы истории, в частности польско-украинских и российско-украинских отношений. Именно взрыв социальной активности и гражданской зрелости на Майдане помог многим иностранцам, для которых Украина вообще была "белым пятном", понять нас лучше. Музей должен быть таким, чтобы они, посетив его, вышли с мыслью: "Да, это — украинская история, украинская идентичность, украинские проблемы и ценности… Но они важны и для нас". Только так мы достигнем цели и миссии этого учреждения.

Для нас приоритет в этом году — отвоевать место для размещения, создать временную экспозицию и запустить культурные, образовательные и исследовательские программы. Мы видим его интеллектуальным и креативным хабом, центром всех видов инициатив, связанных с инклюзивным осмыслением прошлого и консолидированным сотворением будущего.



Оставайтесь в курсе последних событий! Подписывайтесь на наш канал в Telegram
Заметили ошибку?
Пожалуйста, выделите ее мышкой и нажмите Ctrl+Enter
Добавить комментарий
Осталось символов: 2000
Авторизуйтесь, чтобы иметь возможность комментировать материалы
Всего комментариев: 0
Выпуск №28, 21 июля-10 августа Архив номеров | Содержание номера < >
Вам также будет интересно