Между страхом и агрессией

12 мая, 2017, 16:51 Распечатать Выпуск №17, 13 мая-19 мая

Все мы хотим видеть наших детей успешными и самостоятельными, добрыми и отзывчивыми, умными и воспитанными. Мы точно знаем, что для этого нужно: ну, конечно же, любовь, немного строгости, внимание и забота, ну и учиться хорошо, как же без этого? Мы все это знаем, читаем умные книги по психологии, советуемся со специалистами, хотим не упустить, быть начеку… Но все теряет смысл в тот момент, когда в семье обнаруживается подросток.

Все мы хотим видеть наших детей успешными и самостоятельными, добрыми и отзывчивыми, умными и воспитанными. Мы точно знаем, что для этого нужно: ну, конечно же, любовь, немного строгости, внимание и забота, ну и учиться хорошо, как же без этого? Мы все это знаем, читаем умные книги по психологии, советуемся со специалистами, хотим не упустить, быть начеку… 

Но все теряет смысл в тот момент, когда в семье обнаруживается подросток. Это происходит настолько неожиданно, словно в дом внезапно подселили непонятного абсолютно чужого человека, с новыми дурными привычками, странными вкусами, запросами и совершенно обескураживающей агрессией… И если привычки и вкусы мы можем как-то рационализировать, то что делать с агрессией? Откуда она взялась?

Чтобы родителю как-то с собой совладать, важно понимать, что подросток — это человек, зависший между мирами: взрослый мир его еще не принял, а детский уже отторг. И он словно застыл в непонимании, в полном неведении, когда же кончится этот ад, состоящий из резких родительских окриков, невыносимой критики, несуразного тела, постоянной усталости, которые взрослые называют ленью, и страха, постоянного страха. Природа этого страха настолько глубинна и важна, что любое отклонение в сторону выхолащивания этих чувств можно было бы считать отклонением. Нейрофизиологи отмечают, что в подростковом возрасте замедляются синаптические перестройки в отделе мозга, отвечающего за переработку страха. То есть мозг иначе начинает воспринимать страх: испытав его однажды, он долго хранит информацию о нем, даже после исчезновения его реальной причины. Проще говоря, в зоне страха в мозгу у подростков нервные цепи дольше перестраиваются, следовательно, и страх держится дольше. А так как поводов для страха у подростка достаточно, то такой страх может стать перманентным. 

Чего боится подросток? В отличие от маленького ребенка, у которого актуальны природные страхи (воды, огня, высоты, боли), у подростка преобладают социальные страхи — страх быть смешным, глупым, страх позора, осуждения, провала, страх быть отвергнутым. Именно страх вызывает агрессию, которая, по сути, является защитной, а значит стабилизирующей реакцией организма. Именно на стыке этих ощущений родился лозунг: бей своих, чтоб чужие боялись. 

Но самым важным экзистенциальным вопросом подростка, который вызывает страх, а порой даже панический ужас, является вопрос: нормален ли я?

Я помню, как мы в детстве в пионерском лагере на ночь друг другу рассказывали страшилки. Иногда это были примитивные истории про "черную руку", а иногда довольно реалистичные повествования из жизни. Честно скажу, что многие после этих рассказов испытывали заметное облегчение, что, на мой взгляд, было вполне логичным. Ведь рассказчик и те, кто его слушал, обнаруживали: то, что пугает меня, пугает и других. Они такие же, как я, они тоже боятся, нас много таких, мы похожи, стало быть, я нормальный! Такая простая сверка реальности. Но если подросток обнаруживает свою инаковость, что-то, что не совпадает с общей концепцией сообщества, в котором он находится, он пугается и старается скрыть свой страх, а скрыть проще всего — за агрессией, за доминированием, за жесткой иерархией. И значит нужно найти того, кто заметно отличается, кто не сумел спрятать страх, кто просто слабее, и с кем проще доказать, что ты "нормален". "А нормы здесь устанавливаю я!" — думает тинейджер. — И если я решил, что хипстерам тут не место, то так тому не быть!". И он начинает бороться со своим страхом, но в другом человеке. Не с собственным внутренним страхом, а с внешним его проявлением в другом таком же. Карл Густав Юнг точно определил формулу такого страха: "Все, что нас раздражает в других, ведет к пониманию себя". Но подростки редко читают Юнга, и то, что их раздражает, пугает и бесит в других, не осознается, а вызывает безудержную агрессию. И эта агрессия льется рекой на наши улицы и дворы, в школы и "за гаражи"…

За гаражами страшно всем — и тем, кто стал жертвой, и тем, кто стал агрессором. Потому что где-то глубоко внутри каждый новоиспеченный агрессор держит страх: я мог быть на его месте! И внутри дает себе слово никогда никому не дать поставить себя на место жертвы. Победу нужно выбить кулаками, ногами, вырвать зубами, добиться хитростью и обманом. При этом у подростков как раз очень плохо работает "эмоциональный сканер", что собственно и не дает им достаточно хорошо различать эмоции, боль, страдание, и делает их грубыми и бездушными.

Фактор номер два — родители. У родителей для подростка тоже есть свои роли. Они и определяют, быть ли подростку агрессивным и насколько быть, потому как обойтись вовсе без агрессии невозможно. Ведь без агрессии не происходит такой важный и необходимый этап в жизни подрастающего индивида, как сепарация — отделение взрослеющего ребенка от родительской семьи, его становление как отдельной самостоятельной личности, независимой и свободной. 

В животном мире сепарация происходит естественно и инициируется матерью: волчица может несильно укусить волчонка, чтобы вызвать у него агрессию и дать ему возможность покинуть родительскую нору. В мире современных людей происходит иначе: мать не только не "кусает" своего ребенка, она, наоборот, в тревоге быть покинутой, окружает ребенка гиперзаботой, опекает и под любым предлогом не дает оставить "нору". Но естественное желание у ребенка остается: взросление предполагает уход. Вот тогда уже сам ребенок огрызается, злится, становится невыносимым и "лезет на рожон". И если дома, в относительной безопасности, это делать не позволяют, то он идет туда же — "за гаражи". Поэтому важно давать возможность ребенку "выпустить пар", реализовать свои агрессивные импульсы в спорте, в группах по интересам, в общении с теми, кто поймет и не осудит.

Еще один фактор, влияющий на агрессию и проистекающий из семьи, — это сами семейные модели, в которых один из членов семьи, чаще отец, демонстрирует детям, что единственный способ решать все конфликты и быть доминирующим в семье — это проявлять насилие. Зачастую жертвой такого насилия становится сам ребенок, и впоследствии, усвоив модели семейного взаимодействия, он начинает осваивать их вне семьи. Такой ребенок очень быстро из жертвы в семье может превратиться в агрессора. Имея опыт унижения, он пытается максимально его избежать. Жестокость может начаться с агрессии на животных, а потом человек невольно впадает в зависимость от этого состояния и как наркоман требует увеличения "дозы насилия". Такой ребенок похож на поезд, который спускается с горы без тормозов, его "убойная сила" растет и увеличивается с увеличением массы накопленной агрессии. Как правило, остановить такого одержимого могут только трагические события.

Подумайте, часто ли вы как родители унижаете и оскорбляете друг друга? Присутствуют ли в вашей семье телесные наказания? Оскорбляете ли вы самого ребенка, унижаете ли его при других? Часто ли подавляете эмоции своих детей? Не излишне ли контролируете своего подростка — его телефон, соцсети, переписку? Вы редко говорите или вообще не говорите ребенку, что любите его? Если на эти вопросы вы отвечаете положительно, то возможно в вашем доме уже "пробудился" новый агрессор. Меняйте что-то в семье!

Фактор, который сейчас невозможно исключить, и который также может серьезно влиять на градус агрессии у подростков, — это то, какая информация льется с экранов телевизоров, планшетов, смартфонов. Ведь образцом поведения для современных детей уже давно служит не только семья. Есть общая картина напряжения в обществе, связанная и с тем, что в стране, по сути, идет война, что агрессия становится "вкусным" материалом многих СМИ, которые в погоне за рейтингами вносят в заголовки самые отвратительные зрительные образы насилия. При том, что сейчас телевизор в доме работает практически круглосуточно, ребенок все время находится в информационном поле, в котором 80% информации — о насилии в том или ином виде, начиная от психологического и заканчивая реальными убийствами. Видео, где черниговские девушки мутузили друг друга, побило рейтинги многих комедийных шоу. Агрессия стала востребованной, зритель ждет "зрелищ".

В этом же списке и компьютерные игры — они возбуждают, но не дают реализовать агрессивные импульсы телесно. Наш организм так запрограммирован, что если у нас появилась агрессия, то мы должны ее реализовать через движение. Агрессия, как разлившаяся в половодье река, требует расширить свои границы. И если на пути стоит плотина, река может снести ее. Чтобы этого не произошло, существуют шлюзы — приспособление, которое дает выход воде, накопленной и давящей на плотину. Наша двигательная активность как бы открывает эти шлюзы, дает агрессии выйти через активные движения. Человек же за компьютером практически не двигается, он статичен, и двигательная потребность не реализуется, накапливаясь в виде агрессии. Не случайно во время активной игры многие геймеры просто трощат джойстики и клавиатуры, так как в порыве игры не способны контролировать свои действия и силу, с которой они воздействуют на окружающие предметы. Мне известны случаи, когда подростки после игры могли сносить двери, бить мебель и громить все, что попадалось под руку. Стоит ли удивляться, что накопленное в игре может выливаться и на людей? 

Поэтому важно понимать, что если ребенок слишком много времени проводит за компьютером в достаточно агрессивной игре, то ему обязательно нужно два-три раза в неделю ходить на футбол, бокс, борьбу или хотя бы в тренажерный зал. Накопленная агрессия обязательно требует реализации, и нереализованная она может "слиться" в любом направлении, даже на себя. Это называется аутоагрессией, и часто такие симптомы приводят подростков к мыслям о самоповреждениях, действиях, связанных с серьезными рисками для жизни и здоровья. В крайнем проявлении это может быть и суицид.

Увы, но не существует стандартных рецептов "лечения" от агрессии, ведь появление агрессии у подростка всегда имеет комплекс причин и разнообразие проявлений. В этом смысле гораздо важнее профилактика. Важно понимать, что агрессия в норме должна присутствовать у человека, она помогает добиваться целей, отстаивать свои интересы, но грань между нормой и патологией очень тонка. И, возможно, первые эпизоды насилия над животными, грубого обращения со сверстниками — это и есть первый маркер того, что что-то пошло не так, и лучше уже на этом этапе найти в себе силы что-то подкорректировать. Но важно понимать, что ребенок всегда благодарен родителям за границы, уважение и любовь… 

Оставайтесь в курсе последних событий! Подписывайтесь на наш канал в Telegram
Заметили ошибку?
Пожалуйста, выделите ее мышкой и нажмите Ctrl+Enter
Добавить комментарий
Осталось символов: 2000
Авторизуйтесь, чтобы иметь возможность комментировать материалы
Всего комментариев: 0
Выпуск №38, 12 октября-18 октября Архив номеров | Содержание номера < >
Вам также будет интересно