Поддержать
Пересмотр промышленного тарифа на распределение газа: важное решение для функционирования газовых сетей в условиях войны — эксперт
2025 год был тяжелым, но в строгом смысле не уникальным. Четвертый год войны уже сделал «новой нормой» разрушения инфраструктуры, а популизм, дефицит денег и политическое ручное регулирование всегда присутствовали на рынке газа. Уникальность 2025-го в том, что Украина впервые прожила полный год без транзита российского газа. И год показал, что никакой газовой катастрофы, которой пугали пророссийские голоса в Украине и часть лоббистов в ЕС, не произошло. Украина не замерзла, Европа не провалилась в энергоколлапс. А вот Кремль потерял значимый денежный поток и, что важнее, часть привычных рычагов влияния, которые десятилетиями подпитывались транзитными схемами и газовой коррупцией.
Вторая линия 2025 года — постоянные удары по добыче и газовой инфраструктуре. Это стало настоящим испытанием, потребовало огромной работы от газовиков и заметно изменило газовый баланс страны в пользу увеличения импорта.
Третья линия — продолжающееся усиление государственного вмешательства. Вместо движения к рыночной архитектуре отрасль все глубже уходила в расширяющееся ценовое регулирование через возложение специальных обязанностей (PSO, ПСО). Социальную стабильность удерживают административной ценой, но платой за это становится нарастающий квазифискальный разрыв внутри группы «Нафтогаз» и в перспективе — в государственном бюджете.
Поэтому итоги 2025-го — это не про реформы и развитие, а попытка удержать социальную стабильность и баланс газа за счет ручного регулирования.
Прекращение транзита — истерика была, коллапса не было
Главное событие года — остановка транзита российского газа через Украину. Для отрасли это был не просто символический «конец эпохи», а практический перелом. Изменилась логика работы газотранспортной системы, исчезли привычные финансовые потоки вокруг транзита, а вместе с ними — часть политической экономики, которая десятилетиями держалась на газовых сделках.
ВАС ЗАИНТЕРЕСУЕТ
С технической точки зрения, прекращение транзита не стало проблемой. Украина готовилась к этому сценарию заранее — еще с 2018-го, так как РФ планировала остановить транзит еще в 2020 году. Поэтому итог 2025 года прост: Украина доказала, что может жить без транзитного «костыля», а Евросоюз — что может обходиться без российского газа в тех объемах и в той логике, к которым привык за предыдущие десятилетия. Кремль потерял не только крупный ежегодный доход, но и часть влияния на коррумпированные политические сети, которые десятилетиями покупались газом и транзитными деньгами.
Добыча под ударами: статистика закрыта, но последствия видны без отчетов
Вторая реальность 2025 года — активные атаки по добыче, что имело прямой эффект на уровень собственной добычи и, соответственно, на устойчивость газового баланса.
Официальной публичной статистики, по понятным причинам, почти нет. Но, по оценкам экспертов, добыча в 2025 году могла снизиться примерно на 1,2 млрд кубометров, то есть приблизительно минус 6–7% к 2024 году, до почти 16,9 млрд. Значительная часть падения связана именно с ударами и вынужденными остановками. Но было бы ошибкой списывать все на войну: на истощенных месторождениях «Укргаздобычи» (УГД) естественное снижение добычи тоже заметно, а данных о бурении и темпах обновления фонда скважин в публичном доступе нет.
И здесь возникает вопрос, который власть упорно обходила молчанием весь год. При текущем финансовом состоянии «Нафтогаза», когда ресурсы в основном уходят на импорт для прохождения зимы, и при существующих административных ценах для УГД есть ли у них финансы для активных инвестиций в бурение и поддержание добычи? Это напрямую связано с ПСО и ценовой политикой, когда госдобыча обязана продавать газ по административным ценам, кратно ниже рыночных. В такой системе любые разговоры о «наращивании добычи» остаются просто разговорами.
Позитив все же есть. Успешные аукционы на новые площади и разговоры о подготовке соглашений о разделе продукции на отдельных участках показывают: часть бизнеса верит в долгосрочные перспективы и готова вкладываться в спецразрешения даже под риском войны. Важно и то, что государственная УГД тоже продолжает участвовать в покупке новых площадей, несмотря на сложное финансовое положение.
ВАС ЗАИНТЕРЕСУЕТ
Но перекос стимулов остается принципиальным. Частные компании продают газ по рыночной цене, а госдобыча в условиях ПСО — по административной. При таком разрыве окупаемость проектов разработки новых участков у частников в разы лучше, чем у госкомпаний. Если ничего не менять, то инвестиционный центр тяжести будет смещаться туда, где есть понятные рыночные сигналы, а государственный контур будет все больше стагнировать.
Импорт как ключ к стабилизации баланса газа: технически просто, финансово болезненно
Украина импортировала газ всю историю независимости. После 2015 года она отказалась от прямого импорта из РФ и перешла на импорт из Европы. Поэтому чисто технически импорт не является чем-то сложным и героическим: газ в Европе есть, технические возможности ГТС давно созданы, цена на газ в ЕС в целом стабилизировалась и более предсказуема, чем в 2021–2023 годах.
Сложность в другом — в деньгах. По оценкам отраслевых обзоров, в 2025 году Украина импортировала порядка 6,4 млрд кубометров, при этом основную часть обеспечила группа «Нафтогаз» — около 5,6 млрд. «Оператор ГТС Украины» и частники добавили значительно меньшую долю. Частный сектор в импорте был заметно пассивнее, и это тоже симптом: в условиях расширяющегося ПСО и неопределенности правил у рынка меньше желания брать на себя импортные риски. Да и кому продавать импортный газ, если многие могут купить дешевый у «Нафтогаза»?
Технические возможности на границе позволяют кратно увеличить импорт: с текущих уровней 20–23 млн кубометров в сутки до порядка 60 млн. То есть технических ограничений нет. Но есть финансовые: импорт можно нарастить в любой момент ровно настолько, насколько у тебя есть ликвидность.
ВАС ЗАИНТЕРЕСУЕТ
Дополнительно отмечу, что новая команда управленцев в «Нафтогазе» смогла обеспечить финансирование значительных объемов газа, хотя получила от предшественников катастрофический баланс газа и пустые подземные газовые хранилища. Идет работа по организации закупок газа на рынке сжиженного природного газа (СПГ). Пока через посредников — польскую Orlen и греческие компании. Надеюсь, что скоро «Нафтогаз» сам сможет заключать долгосрочные контракты с производителями СПГ, бронировать СПГ-терминалы и поставлять в Украину. Но опять все упирается в экономическую обоснованность таких операций и наличие финансового ресурса.
Административное управление ценой отката реформ и роста финансовой дыры
Третья реальность 2025 года — продолжение отката от реформ и усиление ручного регулирования цен.
Государственное регулирование отрасли не сужалось, а расширялось. «Нафтогаз» обязан продавать газ ниже рыночной цены не только населению и теплокоммунэнерго, но и ряду других категорий: энергетикам, облгазам, бюджетникам, а также газовой генерации. При этом компания импортирует газ по рыночным ценам, которые в разы выше установленных государством. Разрыв между фиксированными ценами и реальной стоимостью ресурса превращается в хронический кассовый разрыв «Нафтогаза». Если с проблемой ничего не делать, то в итоге этот разрыв все равно придется закрывать из бюджета, то есть за счет всех налогоплательщиков.
«Нафтогазу» уже сложно вытягивать хотелки правительства. И правительство было вынуждено обязать и «Укрнафту» продавать газ «Нафтогазу» по цене в два раза ниже рыночной, чтобы хоть как-то сбалансировать финансы последнего. Хотя правильнее было бы искать возможность сокращать объемы продаж дешевого газа по ПСО.
Позитивный шаг года — частичное движение к экономически более реалистичным тарифам на распределение газа. Впервые за долгое время регулятор признал, что операторам газораспределительных сетей просто не за что ремонтировать и поддерживать газораспределительные сети. Да, это решение не касается бытовых потребителей из-за моратория, да, оно сегментарное и политически осторожное. Но само признание проблемы — важный сигнал: инфраструктуру нельзя бесконечно содержать на нуле, не оплачивая износ.
Почему мы пришли к этому: концентрация власти, дефицит стратегии, деградация решений
Ключевая причина, которая связывает все пункты выше, — отказ от проведения реформ в пользу простых популистских решений, отсутствие профессиональной дискуссии и концентрация власти в одних руках.
В начале полномасштабной войны централизацию управления отраслью объясняли необходимостью быстро принимать решения. Но мы так и не увидели реализации проектов по созданию 1 ГВт новой генерации и строительства защитных сооружений над объектами генерации и передачи. А 2025 год показал классический финал таких моделей: бесконтрольная власть приводит к масштабной коррупции, кадровой деградации и параличу институтов. Коррупционный скандал «миндичгейт», расследуемый НАБУ/САП, просто сделал публичной информацию про коррупцию в отрасли, о чем шептались с 2022 года, когда начала выстраиваться вертикаль управления.
В результате проявилась еще более опасная вещь: система перестала производить профессиональные решения, так как решения принимались в бэк-офисах. Институты не обсуждают варианты и не ищут в диалоге оптимальные решения, а действуют по логике «получили команду — выполнили». Это разрушает обратную связь, убивает ответственность и выталкивает сильных специалистов. В итоге общество увидело полную деградацию институтов. Когда должность министра энергетики передают «по наследству» близким и лояльным людям даже без опыта в энергетике. А собеседования проводит не профильный комитет парламента, а люди из бэк-офиса Миндича. И это при самой сложной ситуации в энергетике, когда страна по 10–12 часов сидит без электричества.
Прогноз на 2026 год: инерция или кризис
Прогнозировать во время войны — дело неблагодарное. Но базовый сценарий читается без гаданий: инерция. Тема выборов усилиться в 2026 году, поэтому популизм вырастет, а реформы и снижение госрегулирования станут еще менее вероятными. Скорее всего, сохранится статус-кво: латание финансовых дыр «Нафтогаза» для финансирования импорта и ручное административное управление.
Событие, которое может привести к радикальным изменениям, по сути, одно — финансовый кризис «Нафтогаза». Если кассовый разрыв станет неуправляемым, государству придется выбирать между ростом бюджетных вливаний в компанию и повышением цен, как это уже недавно произошло в электроэнергетике.
При этом перед «Нафтогазом» стоит объективно архисложная задача: найти деньги на закачку газа на следующую зиму. Речь идет о 3–4 млрд долл., и нужны они уже весной. Дадут ли доноры такие суммы без реальных реформ и движения к рыночному ценообразованию? Найдет ли бюджет такие деньги, не урезая другие критические расходы? Это вопросы, от которых зависит не «красота рынка», а физическая устойчивость страны.
ВАС ЗАИНТЕРЕСУЕТ
Что реально можно сделать в 2026 году
Если отбросить фантазии о быстрых реформах, остается минимальный пакет, который может дать максимальный эффект даже в политически токсичном году.
Первое. Вернуть субъектность институтам управления и систему сдержек и противовесов. В первую очередь через полноценный и быстрый перезапуск Национальной комиссии, осуществляющей госрегулирование в сферах энергетики и коммунальных услуг, Минэнерго и отказ от модели управления отраслью через кураторов из ОП и бэк-офисов.
Второе. Перестать вмешиваться в операционное управление госкомпаниями. Дать работать профессиональному менеджменту и независимым наблюдательным советам, а оценивать их эффективность по прозрачным KPI, а не по степени лояльности. Сейчас идет перезапуск многих набсоветов, но без перезапуска понимания чиновниками правил нормального корпоративного управления особого успеха эти изменения не принесут. Не должен министр видеть своих людей в руководстве ключевых госкомпаний, если согласно уставу это зона ответственности независимых набсоветов.
Третье. Начать сужать области ПСО и возвращаться к рыночному ценообразованию там, где это возможно, параллельно усиливая адресные субсидии. Не дешевый газ, который расползается на всех, а адресная поддержка тех, кто не может платить рыночную цену.
Это не звучит красиво и не дает роста рейтинга власти. Но это единственный реалистичный путь, чтобы 2026-й не повторил застой 2023–2025 годов и чтобы газовая безопасность держалась не на кредитах и финансировании из бюджета, а на правилах и ответственности.
Следить в Телеграмме
Войти с помощью Facebook
Войти с помощью Twitter
Войти с помощью Google