«План Б» внутри НАТО: зачем Европа строит собственный оборонный каркас

В конце мая Европа получила два сигнала о выстраивании новой системы безопасности. В Лондоне Дональд Туск и Кир Стармер заключили Нортхолтский договор (Northolt Treaty) — польско-британский договор о партнерстве в сфере безопасности и обороны. В Париже Норвегия и Франция подписали Нарвикское соглашение (Narvik Agreement) — договоренность о взаимной оборонной помощи и участии Норвегии во французском процессе, касающемся роли ядерного сдерживания в Европе. Первый документ привязывает Польшу и Великобританию к восточному флангу, второй — Францию и Норвегию к северному.

Это не значит, что Европа отказывается от НАТО в пользу очередной дискуссии о «европейской армии». Напротив, в новых соглашениях сохраняется привычная формула: Альянс остается основой безопасности. Но внутри этой рамки европейцы строят дополнительный каркас, меньше зависящий от повседневной политической воли США. До НАТО без США еще далеко, и, возможно, такой сценарий никогда не реализуется. Европейский «план Б» нужен не для обязательного применения, а для того, чтобы основная система не развалилась от первой серьезной политической трещины между Вашингтоном и Европой.

ВАС ЗАИНТЕРЕСУЕТ

Европейские союзники по НАТО готовятся к резкому сокращению поддержки со стороны США в случае войны — Bloomberg

Система договоров

Первым крупным событием нынешней волны стал Нансийский договор (Treaty of Nancy) между Францией и Польшей, подписанный 9 мая 2025 года. По сути это договор об усиленном сотрудничестве и дружбе: взаимные гарантии безопасности, военная помощь в случае нападения, оборонно-промышленное сотрудничество, стратегическое планирование, кризисное реагирование и гражданская ядерная кооперация. Дональд Туск тогда обозначил такую логику: после договора с Францией должен появиться договор с Великобританией, а дальше — усиление сотрудничества в сфере безопасности с Германией.

В июле 2025 года Великобритания и Франция обновили Ланкастер-хаусский пакет 2010 года о сотрудничестве в сфере обороны (Lancaster House 2.0) и приняли Нортвудскую декларацию (Northwood Declaration) — совместное заявление по ядерной политике и сотрудничеству. Общей «ядерной кнопки» не будет. Британские и французские ядерные силы остаются независимыми, но их политика, потенциалы и оперативные подходы могут координироваться. Для этого создана Британско-французская группа ядерной координации (UK-France Nuclear Steering Group).

Европа формирует запасной план для НАТО в случае выхода из него США — WSJ

Кенсингтонский договор (Kensington Treaty) между Великобританией и Германией, подписанный 17 июля 2025 года, добавил к этой сети промышленно-ракетный масштаб. Он опирается на оборонное соглашение Тринити-хаус (Trinity House Defence Agreement) 2024 года и пакет из 17 практических проектов. Среди них — глубокие высокоточные удары, кластер дальнобойности свыше 2000 км в рамках Европейского подхода к дальнобойному удару (European Long Range Strike Approach, ELSA), беспилотные системы, самоходные артиллерийские установки калибра 155 мм RCH 155, подводная безопасность, морские патрульные самолеты Poseidon P-8A и торпеды Sting Ray.

На севере Великобритания и Норвегия по соглашению Лунна-хаус (Lunna House Agreement) договорились о совместном противодействии российским подводным угрозам в Северной Атлантике. Центральный элемент — противолодочные фрегаты Type 26, автономные системы, морская авиация, защита кабелей, трубопроводов и критической инфраструктуры. В апреле 2026 года Франция и Греция обновили оборонное соглашение 2021 года: взаимная помощь в случае угрозы суверенитету, французские фрегаты, истребители Rafale, ракетное сотрудничество с европейским промышленным концерном MBDA и намерения сотрудничать в ядерных технологиях.

Так формируется географический каркас: Польша — восточный фланг, Норвегия — северный и подводный фланг, Греция — южное и средиземноморское направление, Великобритания — выход Европы к Атлантике, Франция — ядерно-стратегический аспект, Германия — промышленная и финансовая опора.

Россия, США, гибридная война и деньги

Главный двигатель этого строительства — российская угроза. Исходная оценка Нортхолтского договора такова: российская угроза имеет долгий горизонт и требует военного, политического, экономического и технологического сдерживания. Британо-германский договор закладывает российскую агрессию в логику планирования как непосредственный вызов. В норвежской трактовке Нарвикского соглашения нынешняя ситуация описана как самый серьезный кризис безопасности со времен Второй мировой. Россию встраивают в долгосрочное оборонное планирование.

ВАС ЗАИНТЕРЕСУЕТ

Европа будет воевать без США? Реально ли это и как поможет Украина

Вторая причина — страх перед американской непредсказуемостью. Британский еженедельник The Economist описывает это как потребность НАТО в «плане Б» на случай, если ведущая роль США в европейской безопасности ослабнет быстрее, чем Европа успеет подготовиться. Речь не о желании вытеснить США. Новые договоры должны показать Вашингтону, что Европа способна брать на себя большую часть нагрузки, не разрушая Альянс. Поэтому европейский «план Б» — это не о НАТО вместо США, а о дееспособной Европе внутри НАТО.

Третья причина — слабость механизмов реагирования на действия ниже порога статьи 5. НАТО хорошо приспособлено к логике большого нападения, но значительно хуже — к постоянному давлению через кибероперации, саботаж, шпионаж, дезинформацию, враждебное использование искусственного интеллекта (ИИ), дроны, радиоэлектронную борьбу (РЭБ), миграционный шантаж и атаки на критическую инфраструктуру. В Балтийском море, Северном море и все больше — в Черноморском регионе европейская реакция на такие угрозы уже проходит практическую проверку.

Четвертая причина — деньги. После Гааги НАТО движется к значительно более высоким оборонным расходам, а ЕС запускает финансовые инструменты для совместных закупок и наращивания оборонной промышленности. Двусторонние договоры нужны для того, чтобы эти ресурсы не растворились в разрозненных национальных программах, а превратились в согласованные пакеты возможностей — ракеты, противовоздушную оборону (ПВО), боеприпасы, дроны, морскую безопасность, киберзащиту, подводную инфраструктуру, логистику и производственные цепочки.

Ядерная тень на флангах

Америка отступает: кто будет защищать Европу завтра

В польско-британском пакете предусмотрено совместное производство вооружений для восточного фланга. Среди приоритетов — ракеты нового поколения, системы ПВО, крупнокалиберные боеприпасы, передача технологий, противодействие дронам, РЭБ, противоракетная оборона (ПРО) и совместимость сухопутных сил. Для Польши это движение от роли крупного покупателя оружия к роли производственного и операционного центра европейского сдерживания.

Германо-британское сотрудничество должно закрыть другой пробел — европейскую дальнобойность. Потенциал точного неядерного удара на расстоянии свыше 2000 км нужен для реального сдерживания. Без таких средств Европа зависит от США и в обычной войне высокой интенсивности. Поэтому вопрос ракет быстро превращается в вопрос всей военной экосистемы: разведки, наведения, связи, логистики, запасов, ремонта и промышленного темпа.

На севере соглашение Лунна-хаус сосредоточено на противолодочной борьбе, морской патрульной авиации, автономных системах и защите критической подводной инфраструктуры. Нарвикское соглашение добавляет к этому Францию — морскую ядерную державу с заметным присутствием на севере. В норвежской подаче это стратегия страхования рисков (hedging strategy): НАТО остается основой, США — важнейшим союзником, но Осло параллельно формализует связи с Великобританией, Германией и Францией. Это честная по отношению к США политика: не разрывать трансатлантическую связь, но и не зависеть только от нее.

Ядерное измерение требует особой осторожности. В новых договорах еще нет готового европейского «ядерного зонтика», подобного американской модели совместного ядерного планирования НАТО (nuclear sharing). Ядерные процедуры Альянса вокруг американского оружия в Европе остаются в силе. Но после Нортвудской декларации, Ланкастер-хауса 2.0, франко-германского ядерно-конвенционального диалога и Нарвикского соглашения появляется дополнительный консультационный контур вокруг французского и британского сдерживания.

ВАС ЗАИНТЕРЕСУЕТ

США готовят сокращение взноса в НАТО

Украина и саммит в Анкаре

Саммит НАТО в Анкаре 7–8 июля 2026 года, вероятно, станет первой большой проверкой новой логики. Формально он будет посвящен Альянсу. На самом деле — распределению ролей между США и Европой в общей системе безопасности. Это еще не европейская автономия, и не факт, что она когда-нибудь появится в законченном виде. США не могут легко отказаться от европейской логистики, противоракетной обороны, командных структур, Атлантики, критически важных баз и ядерной гарантии. Но Европа уже не может планировать безопасность так, будто это присутствие навсегда останется неизменным.

В этом смысле альтернативный каркас НАТО нужен для того, чтобы основной каркас не рухнул. «План Б» должен сдерживать не только Россию, но и политическое искушение в США рассматривать Европу как пассивного потребителя американской безопасности. Европейская оборонная автономность, которая сейчас складывается через систему двусторонних договоров, одновременно является платой за сокращение американских расходов и страховкой от резкого американского дистанцирования.

Для Украины эта система имеет особое значение. Она написана на языке, который Украина уже знает по войне: дроны и антидроны, ИИ и РЭБ, дальнобойность, ПВО, защита инфраструктуры, адаптация промышленности, санкции, кибероперации, подводные и энергетические коммуникации. Европа берет украинский опыт и превращает его в собственную оборонную политику.

Новая система не может полностью состояться без Украины, но может по-разному учитывать ее интересы — от глубокой интеграции до минимального присутствия. Украинский интерес — быть внутри процесса. Если Великобритания и Польша планируют ракеты нового поколения, если Великобритания и Германия выстраивают неядерное сдерживание с дальностью свыше 2000 км, если Франция и Великобритания институционализируют ядерно-конвенциональный контур Европы, Украина должна быть участницей процесса, который опирается на ее боевой опыт.

Впервые за долгое время европейскую безопасность описывают языком оружия, управления и ресурсов. Это еще не европейская автономия. Но это уже конец европейской беспомощности как политической нормы. Для Украины это окно возможностей: она либо будет становиться частью новой оборонной архитектуры, либо останется объектом материализованного сочувствия.