Увлеченные жизнью. Истории успеха ветеранов АТО. Львов

3 ноября, 2017, 18:54 Распечатать Выпуск №41, 4 ноября-10 ноября

Они сумели превратить опыт войны в свою суперсилу.

Ротный 80-й львовской десантной бригады Сергей Романовский, потерявший ногу в бою под Счастьем у реки Северский Донец, в облетевшем соцсети видеоролике своего 75-го прыжка с парашютом говорил: "Нет такого слова "отчаяние". Оно возникает, когда думаешь, что у тебя нет выхода. На самом деле выход есть всегда. Просто его надо увидеть. Каждому из нас дается шанс на то, чтобы спасти себя. Другой вопрос — воспользуешься ты им или нет, примешь ли помощь от другого человека".

То, что выход есть всегда, ветераны убедительно доказывали на примере собственных историй побед уже в мирной жизни, которые они рассказали 26 октября во Львове на форуме "Увлеченные жизнью. Истории успеха ветеранов АТО". Это были истории об активном и сознательном выборе и об ответственности за свои действия людей, которые прошли ад и не сдались; поверили в себя, когда в них не верили другие; преодолели свои страхи, настойчиво работая над собой; научились искать возможности и просить помощь; сумели превратить опыт войны в свою суперсилу, доказав, что нет ничего невозможного, нужно лишь ставить перед собой четкую цель и уверенно идти к ее реализации. 

Уже пятый такой форум под модераторством военного психолога Андрея Козинчука (общественная организация "Побратимы") был организован проектом "Воину — достойный труд". На этот раз — совместно с Львовским центром предоставления услуг участникам боевых действий, при поддержке Фонда содействия демократии посольства США в Украине и Львовской городской рады. 

32-летний Назар Островский — выпускник философского факультета Национального университета им. И.Франко — до войны работал в интернет-торговле. "Когда на Майдане избили студентов, — рассказывает он, — я понял: это — Рубикон, дальше так жить нельзя, и стал участником Революции достоинства. Был на Банковой, Грушевского, Институтской. Когда россияне напали на Крым, я сразу пошел в военкомат. Там мне сказали, что набора нет, и записали мой телефон. 

Три месяца я ждал, готовился, но так ничего и не вышло. За это время выяснил, что обычный человек может купить себе автомат Калашникова легально. Получил разрешение, купил карабин, и в военкомат пошел уже с личным оружием. Но мне снова сказали ждать. 

Тогда я поехал в Киев, в мобилизационный центр "Азова", который находился в гостинице "Казацкая". Там мне сказали, что набор завершен. Однако личное оружие убедило. И 3 июля 2014-го я попал в полк. В течение месяца нас готовили. Потом мы поехали в АТО. И уже через пять дней началась оборона Мариуполя. Войска зашли со стороны Новоазовска. Так, с корабля на бал, нам пришлось участвовать в непосредственных боевых действиях. 

В этот период в нашем подразделении появился отжатый 120-й миномет. Стрелять из него никто не умел. 80% ребят, как и я, в армии раньше не служили. Ротный нас выстроил и сказал мне: "Ты у нас самый разумный, с двумя высшими образованиями, так что давай, учись стрелять из миномета". Так, фактически из Интернета, своими силами мы и научились из него стрелять. 

Позывной мне дали "Агутин". Когда я пришел, волосы у меня были до плеч, а в руках — чехол от гитары, где был карабин.

Осенью 2014 г. мое подразделение переводили в Нацгвардию, при условии подписания бессрочного контракта (до окончания особого периода). Я его не подписал и вернулся домой. Около месяца я пил и обдумывал, в какое подразделение мне перевестись. Случайно на глаза попалось объявление о конкурсе в милицию (полиции тогда еще не было). Чисто из любопытства я заполнил анкету. И тут выяснилось, что в милиции нет четкой позиции относительно добровольческих батальонов. Воевать на Востоке добровольцы могут, а вот служить на местах в полиции — нет. И я стал давать интервью — как это так, что происходит? Ведь я воевал в добровольческом полку "Азов" при МВД и официально считался рядовым милиции… 

Тогда мне предложили восстановиться, т.е. пройти всю бюрократическую процедуру с конкурсами, принести характеристики со всех мест учебы. В общем, собрать большую папку документов. За месяц я это сделал. Но мне сказали, что конкурс уже завершен, и происходит переформатирование милиции в полицию. Посоветовали снова послужить, теперь в добровольческом батальоне "Львов". Я согласился. В начале 2015-го с большими проблемами, я все-таки перевелся во "Львов", где прослужил два года". 

"К работе полицейского у меня был долгий путь, — продолжает Назар. — В данный момент ситуация несколько проще. У нас регулярно происходят открытые конкурсы, были созданы полицейские комиссии, процедура набора прозрачна. Я хотел бы, чтобы больше участников АТО пополняли ряды Нацполиции. Считаю выбор этой профессии после войны наилучшим видом социальной адаптации ветеранов". 

За 31-летним Николаем Стецькивым, отцом пятерых детей и основателем экологического фермерского ягодного хозяйства "ФайнаBerry", уже закрепилось  прозвище "клубничный барон". А всего несколько лет назад он зарабатывал на жизнь, делая ремонты. Параллельно они с женой получали высшее образование. 

"Ремонты я делал красивые, вкладывал душу, — вспоминает Николай. — Мне это нравилось и нравится по сей день. Когда смотрю фотографии, даже не верится, что это сделано моими руками. Я всегда руководствуюсь правилом: делай то, что нравится, и это будет получаться. 

Начался Майдан, и как каждый, у кого было чувство ответственности, я посчитал, что мое место там. Но находиться в Киеве постоянно, ожидая, когда что-то произойдет, я не мог. На тот момент у меня было уже четыре сына. Нужно было работать и зарабатывать.  Поэтому я приезжал на Майдан, когда мое присутствие там было необходимо. День–три — и возвращался домой. Ситуация опять обострялась, и я ехал снова. На такие поездки потратил кучу денег. 

Когда начались события в Крыму, пришла повестка. Я ее ждал. Жена меня поддержала, как всегда и во всем. Было невероятное чувство, когда в воинской части на плацу собрались патриоты: все рвались в Крым показать российским солдатам, что такое Украина. Но нам сказали, что Крым мы отдаем без боя. Разочарованными мы вернулись домой. 

Ситуация обострялась, шла вглубь, на Донбасс. А повестка не приходила. Я решил стать контрактником в части, в которой служил. Два месяца собирал справки, но меня так и не взяли. Сказали: "Занимайся детьми, без тебя справятся". Но если есть дети, есть и ответственность. А у меня сыновья. Как я им потом буду в глаза смотреть, что говорить? Почему прятался?

В июле 2014-го меня взяли в добровольческий батальон патрульно-постовой службы особого назначения "Львов". Попал в штурмовую группу. Поехали на Восток. Северодонецк, Лисичанск. Постепенно мы двигались к Станице Луганской. Шла армия, а за ней мы — зачистка. Было страшно. Но это был адреналин, который затягивал. Многие ребята, возвращаясь оттуда, не могут успокоиться. Этот адреналин — как наркотик.

На Востоке я провел полгода. Домой вернулся 7 марта 2015-го. Жена тогда при росте 1,7 м весила 45 кг… Это укрепило меня в мысли остаться.

Возвращаться оказалось сложнее, чем воевать. На войну мы шли с большим желанием что-то изменить, но вернувшись, увидели, что все осталось по-прежнему. Никому ничего не нужно. Люди приспособились, научились чувствовать себя комфортно, используя лозунги "Слава Украине!" и вышиванку в личных целях. То, что я видел вокруг, не то что раздражало, это была бомба замедленного действия. 

Два месяца я просто сидел дома с семьей. Возвращаться к довоенному делу не хотелось. Но семью нужно было кормить. И я пошел в центр занятости. Там мне предложили возможность —открыть собственное дело. Нужно было придумать бизнес-план. Начали мы с женой искать варианты, что нам ближе по духу. Вспомнили, как однажды посадили несколько клубничных кустиков, и какие эмоции у нас были, когда они дали урожай. Решили на том и остановиться. 

Начали изучать ягодничество в Украине, во Львовской области. Оказалось, это очень запущенное направление, которым мало кто занимается.  Считается, что на земле никогда не заработаешь. 

На развитие собственного дела я получил от центра занятости 30 тыс. грн. Как участнику АТО, государство выделило мне участок земли. За два десятка километров от Львова. Никто, кроме жены, меня в этом не поддерживал". 

За год плантация в 10 соток увеличилась до 40. На сегодняшний день семья обрабатывает 80 соток. Участки вокруг тоже принадлежат участникам АТО. Николай берет их в пользование. Появилась теплица, родилась дочка. Однако все было совсем не просто.

"Осенью 2015-го я посадил 2 тыс. саженцев клубники. Начитавшись информации в Интернете и насмотревшись роликов в Ютубе, я чувствовал себя агрономом высшего уровня.

Но весной 2016-го выяснилось, что часть саженцев вымерзла, часть украли, что-то не прижилось, а что-то заглушил пырей. Осталось всего 800 кустов.  Настроение мое упало до нуля, руки опустились, и я решил, что ягодами заниматься больше не буду. Но по дороге домой нашел подкову и решил, что это — знак, и должно произойти что-то хорошее. Дома я стал искать в Интернете, что это означает. В одной из статей прочитал: "Нашли подкову? Так подкуйтесь ею и пашите, как конь! И будет вам счастье!". Это стало дополнительной мотивацией не опускать руки и двигаться дальше.

Просто так ничего не дается.  Чтобы чего-то достичь, нужно чем-то жертвовать. Хочу подчеркнуть, особенно для участников АТО: никто никому ничего не должен. Когда мы ехали на Восток, никто не знал, что кто-то что-то кому-то даст, и будут какие-то удостоверения УБД (участника боевых действий). Но мы ехали, прекрасно понимая, куда.

Для меня успех — когда я знаю, чего хочу. Я хочу ягодное хозяйство, начать агротуризм, возродить Львов, Львовскую область, Украину. Хочу учиться у лучших, чтобы тоже быть лучшим. Если вы до сих пор не знаете, чего хотите, остановитесь и подумайте над этим. Участники АТО — не алкоголики, не нытики, а знак качества. И если мы чего-то хотим, для этого нужно пройти определенный путь". 

Менеджер по продажам Дмитрий Гурный (28 лет)и бармен Андрей Каратник (23 года) открыли во Львове кафеHumDrum. В переводе с английского название означает "банальный". Однако история этих ребят отнюдь не банальна. Познакомились и подружились они на войне. А после возвращения начали совместный бизнес. Дмитрий — более спокойный. Он экономист, занимается документацией, бумагами. Андрей — эмоциональный. Ему нравится работать с кофе.

До войны Андрей учился в Польше. Из-за некоторых финансовых проблем взял отсрочку на написание диплома и, не закончив учебу, поехал домой зарабатывать деньги. Работал барменом. Случалось, одновременно на трех работах. "Но хочу подчеркнуть, — говорит он, — что и тогда денег особо не было". 

Отбыв все события на Майдане, парень вернулся во Львов. Когда на Востоке началось обострение, пошел в военкомат добровольцем. "Что интересно, — вспоминает Андрей, — на войну я тогда не попал: сказали, что по документам у меня отсрочка от армии из-за учебы. А когда вернулся с нее, военкомат меня уже разыскивал.

Вмешалась судьба. Как-то я шел домой с работы. Устал, все страшно надоело, и вдруг вижу на двери подъезда объявление: "ДУК "Правый сектор". Присоединяйтесь в наши ряды". Я отправил анкету, и уже через две недели поехал в тренировочный лагерь. Так начался мой путь в АТО". 

Дмитрию учебу закончить удалось. Интересная работа, приличный заработок. "Перед самой войной я уже пытался начать свое дело, — рассказывает ветеран. — Хотел заниматься гидропоникой — выращивать салат и зелень. Не вышло. 

Начался Майдан. На нем я, в отличие от Андрея, не был, хотя очень переживал. 4 марта 2014 г. я уже был в военкомате. В армии до того не служил. Понял, что, скорее всего, мне не перезвонят. Стал думать над вариантами. Увидел объявление ДУК ПС ВКонтакте. Прошел вышколы и 14 августа 2014-го уже был на базе, а 23 августа — на своей первой ротации в качестве парамедика. Потом был водителем, позже служил в боевом батальоне, в "Госпитальерах", познакомился с Андреем (позывной "Лысый"). Был даже немного и.о. командира медбатальона".

"2-й запасной батальон "Львов" прыгал по горам и лесам добрых три месяца, — продолжает свою историю Андрей. — Затем нас направили на двухнедельную подготовку в "Десну". Из Львова я выезжал в составе разведгруппы, а после "Десны" попал в медицинский батальон "Госпитальеры" штурмовиком — прикрывали медиков во время работы. 

Сначала меня приставили в охрану к Яне Зинкевич. В одной из поездок я и познакомился с Димой (позывной "Гуру"). Он был за рулем, в поле машина сломалась, и я подумал: "Вот криворукий, кто ему машину доверил?". Таким было мое первое впечатление. Но позже начались совместные ротации, и мы подружились. Всегда были вместе, прикрывали друг друга. Дима опекал меня как папа. Пески, шахта Бутовка, Широкино… 

В сентябре 2015-го мы вернулись домой — в ПС начались проблемы, и через несколько месяцев он развалился. Возвращение и адаптация были довольно сложными, возможно, потому что случились не по нашей воле. 

Вернувшись на прежнюю работу, я понял, что война оставила свой след — стало тяжело работать с алкоголем, с пьяными людьми. Это вызывало агрессию, постоянно случались срывы. Нужно было переквалифицироваться, и я начал работать с кофе. 

В это время мне удалось уговорить Гуру переехать из Хмельницкого во Львов. Нам обоим хотелось вернуться на войну. Но брат Дмитрия натолкнул нас на мысль попробовать открыть что-то свое". 

Дмитрий на прежнюю работу не возвращался. Идеология и взгляды на жизнь изменились: "Некоторое время вообще не хотелось работать. Хотелось вернуться. Казалось, там было проще. Перебивался случайными заработками. Приехав во Львов, я полгода таксовал на своем автомобиле. Это помогло мне выучить город, людные места, а в будущем — найти максимально хорошее место для нашей кофейни".

"Начали делать ремонт своими силами, хотя опыта в этом у нас не было, — признается Андрей. — Первые месяцы было тяжко. Но, возвращаясь к началу рассказа, работайте вы хоть на трех работах, денег вы не заработаете, если не работаете на себя. Сейчас дела идут неплохо, в планах — расширение заведения. 

Никогда не знаешь, что ждет тебя в начале нового дела. Главное и самое ценное — впечатления и опыт. Они останутся с вами. Кроме того, я встретил множество хороших людей, а недавно — замечательную девушку Татьяну". 

"Наша сила, ресурс — это наши побратимы, которые нас поддерживают, подсказывают, — добавляет Дмитрий. — Как говорит "клубничный барон" Николай Стецькив: "Никогда не слушайте тех, кто ничего не имеет и говорит, что ничего не выйдет! Потому что, те, кто что-то имеет, никогда такого не скажут". 

35-летний Назар Голько — инженер-строитель в третьем поколении, папа двух дочек и основатель бренда "Кролик Ростик". До Майдана некоторое время трудился в России — проектировал промышленные сооружения.

В Украину я вернулся, когда закончился Майдан и начались события на Востоке.  Откровенно говоря, раньше я в армию не рвался. На военную кафедру пошел, чтобы не служить. Но в результате именно поэтому в армию и попал. Скажу честно: было немного страшно, но я пообещал себе, что обязательно пойду на фронт, когда придет повестка. Она пришла, и я пошел в военкомат, а на следующий день уже был в казарме. 

Попал в 72-ю механизированную бригаду. Поразило, что подразделениями руководили вчерашние студенты, только закончившие академию. Дядьками, в два раза старше их! И что интересно, руководили хорошо. 

Мой комбат всегда был для меня примером. Интеллигентный человек, профессионал в своем деле. На выездах работал, как швейцарские часы — без задержек, четко, слажено, без паники. Я восхищался им и тогда, и сейчас. Он до сих пор на Востоке.  

Сначала мы были в Мариуполе. Я очень люблю этот город, запал он мне в сердце. Потом нас направили под Волноваху.  

Демобилизовался 15 апреля 2016-го уже старшим лейтенантом. Приехал домой, вернулся на работу в ту же компанию. Мне дали довольно большой отпуск — 40 дней. С 2012-го мы с отцом начали разводить кроликов, и я решил, что во время отпуска буду этим заниматься. Но работа не шла, азарта делать клетки не было. Отпуск закончился, и я пошел на работу. 

Через полгода, осенью, мне позвонила девушка из Школы лидерства. В центре предоставления услуг участникам боевых действий школа проводила набор, и мне предложили прийти. Я охотно согласился. 

Обучение длилось восемь дней и было довольно интересным. Но больше всего меня мотивировал пример Николая Стецькива, который провел для нас презентацию. И я подумал, что вот он, наверное, был в худших условиях, чем я, но, вернувшись, чего-то добился. А почему я не смогу? И я начал развивать нашу кроличью ферму". 

Выращивать кроликов — дело нелегкое. Назар сам спроектировал и усовершенствовал клетки. Сейчас у него 200 кроликов французской мясной породы "Термон", которые питаются исключительно экологическими кормами без добавок. Мясо покупают в основном знакомые и родственники. Но Назар хочет наращивать поголовье. В планах — около 60 клеток. "Сельское хозяйство — достаточно интересная вещь, — говорит ветеран. — Полученные мною знания я буду выкладывать на странице в Фейсбуке "Кролик Ростик". Возможно, кому-то они пригодятся. А, может быть, мне тоже удастся кого-то мотивировать на создание собственного бизнеса". 

Сергей Романовский — 26-летний инвестор, предприниматель, научный сотрудник Научного центра, соучредитель проекта "Игры Героев", участник проекта "Пeрeможці", любящий отец и муж. В 2014-м он потерял в бою правую ногу, но это не помешало ему оставаться активным, заниматься кроссфитом и триатлоном. В конце августа 2017-го соцсети облетело видео, на котором вместе с десантниками Сергей осуществил свою мечту — совершил 75-й прыжок с парашютом, на воду. Закрыл три четверти от сотни, стопроцентного восстановления, как он говорит.

А вот в школе Сергей был хулиганом. "Я был очень плохим учеником, — рассказывает ветеран. — Приводов к директору было, наверное, столько же, сколько и в детскую комнату милиции. Отец сказал: "Все. Будешь военным". И из Одесской области я поехал поступать во Львов, в Национальную академию Сухопутных войск. 

Отец очень просил учиться хорошо. И я окончил академию с золотой медалью. В награду меня отправили в 80-ю аэромобильную бригаду десантников. 2014 год я встретил уже в должности командира роты. Мне было 23 года. А в роту мы набрали 90 мобилизованных 35–55 лет. 

Поехали в зону АТО. Летом-осенью 2014-го начались очень активные боевые действия. Я получил ранение. Попал в Киевский военный госпиталь, где мне пытались спасти части тела. Что-то вышло, что-то — нет. Ампутировали ногу. И настал такой момент, когда я не знал, что делать дальше. Ты строишь себе планы на всю жизнь, хотя бы минимально. Если уж я выбрал профессию военного, то мечтал стать генералом. А тут все оборвалось в один момент. У меня трехмесячный ребенок, жена. А я — человек с инвалидностью, без ноги. Без работы, без армии. Не знаю, куда себя деть. 

Моя академия предложила мне преподавать молодым курсантам, будущим офицерам. Я согласился. Занялся научной работой, начал писать кандидатскую по философии. А потом наступил момент, когда мне стало мало и захотелось чего-то большего. 

Для этого необходимо было пройти полную реабилитацию. Не только психологическую, но и физическую. Чего я не мог делать без ноги? Не мог бегать и прыгать с парашютом. 

Я сразу начал с максимума — пытаться бегать. Получалось плохо. Увидев мое большое желание, друзья из Киева связались с Владимиром Кличко, и он оплатил первый тогда в Украине спортивный протез, благодаря которому я сейчас могу бегать. 

Начал ездить на велосипеде, плавать. Весной планирую поехать в Турцию на соревнования по триатлону Ironman: 4 км — заплыв, 180 км — на велосипеде и 42 км — марафон.

Далее мы с ребятами начали проект "Игры героев". Его проводили уже во многих городах Украины. Соревнования по кроссфиту — это интенсивные физические нагрузки. Это очень зрелищно, динамично, когда ты видишь, как колясочники, ребята без рук, без ног поднимаются по 10-метровому канату, спускаются вниз, а затем еще толкают гири. 

Потом был Социальный мультимедийный проект "Переможці", основательницей которого является Соломия Витвицкая. Цель — сбор средств для развития отечественного протезирования и обучение новых специалистов. Это — моя общественная деятельность. 

Но мне опять стало мало. И я создал шиншилловую ферму. Вместе с отцом, который находится в Одесской области, мы закупили материалы для клеток и построили их на 200 шиншилл. В первые три месяца половина из них сдохла. Но за полгода количество увеличилось до 300. 

Этим вплотную занимаются отец и мой брат. У меня есть своя функция в бизнесе, но время остается. 

Нашел меня парень, у которого было 40 га земли, доставшихся от отца. Когда-то там было фермерское хозяйство. Мы решили вложить туда деньги. За три месяца нашли около полумиллиона гривен и засеяли все 40 гектаров соей. Сейчас ее собираем и будем двигаться дальше. Есть планы по развитию на 10–15 лет. На этой же земле весной мы решили посадить яблоневый сад. Это малотрудозатратное, но очень дорогое дело. Нужно снова искать деньги, и кое-что уже удалось найти. 

Не ищите отговорки, ищите возможности. У каждого есть знакомые, друзья, родственники, у которых есть или был свой бизнес. Они могут подсказать, помочь или вложиться вместе с вами. Свою нишу можно найти всегда. Ищите свой голубой океан — и будьте счастливы! 

43-летний Михаил Шмигельский — преподаватель истории и председатель организации "Молодежь Стрыйщины". Родом он — из древнего города Стрый Львовской области, интересного своей историей и архитектурными памятниками. Чтобы привлечь к родному городу больше внимания, Михаил хочет засадить его магнолиями, сделав это дерево визитной карточкой Стрыя, каковой для Киева являются каштаны, а для Ужгорода — сакуры. Свой рассказ ветеран начал с приглашения всем присутствующим если не посадить дерево в Стрые, то приехать весной, чтобы посмотреть на цветущие магнолии. 

 "До войны, как общественный активист, я вел свою борьбу, делал множество проектов и всегда радовался тому, что Украина — мирное государство, — рассказывает Михаил. — Когда начался Майдан, я ходил по Киеву, дышал его заряженным позитивной энергетикой воздухом и думал: "Как классно!". 

Но началась война. И я пошел в военкомат. Меня не брали. Помогла "протекция" милиции. До войны в Стрые успели стать традицией турниры на кубок "Независимости" по мини-футболу среди дворовых команд, проводившиеся по инициативе общественной организации "Молодежь Стрыйщины". В них участвовали и команды юношей, состоящих на профилактическом учете в криминальной милиции по делам детей Стрыйского горотдела милиции. Михаил активно боролся с наркоманией в городе, а некоторые нечистые на руку милиционеры были с наркоторговцами в доле. Потому рады были избавиться от активиста, замолвив за него слово в военкомате. Товарищ подарил ему бронежилет. "Меня это очень радовало, — говорит Михаил. — Значило, что я чего-то стою и кому-то нужен". 

Попал Михаил в 1-ю отдельную танковую бригаду. Стал начальником пресс-службы. Неугомонный активист и в армии был постоянным борцом за справедливость, за что получал множество выговоров. "И все же наши фотоаппарат и статьи помогали людям понять, как они выглядят со стороны, и становиться лучше", — уверен ветеран. 

Вернувшись с войны, вместе с другими ветеранами он стал соучредителем Славской ОТГ. Организовывал мастер-классы по арт-реабилитации для детей участников АТО и их семей. Еще один проект Михаила — "Яркий Стрый". Его цель — сделать стены домов города привлекательными с помощью ярких муралов, чтобы родной город не выглядел серо и буднично. 

"Все, что мы делаем, — это важно. Чем больше мы будем делать таких разных вещей, о которых сегодня рассказывали в своих историях мои побратимы, тем быстрее сломаем стереотип о том, что все ветераны АТО социально опасны и непредсказуемы, тем быстрее сможем изменить нашу страну. Когда вам плохо, особенно, когда вам очень плохо, помогайте тем, кому еще хуже. И будет вам счастье".

Уроженке КривогоРога Алине Вяткиной 21 год. "Четыре года назад я окончила школу, — рассказывает девушка. — Видела себя преподавателем, переводчиком с иностранных языков. Выбрала чешский язык, поступила в КНЛУ и проучилась три месяца. 

А потом начался Майдан. И за три месяца там я поняла: все, что в 18 лет я знала о жизни, не работает. Я успела помочь группе закрыть сессию, потому что была старостой; уйти из университета; потерять друга на улице Институтской; познакомиться с такой вещью, как "зрады и перемоги". И для себя четко уяснила: чтобы видеть больше побед, их нужно делать собственными руками. 

Поэтому с апреля 2014-го начала собирать деньги через соцсети, закупать медикаменты и отвозить их на Восток. Выглядело это, наверное, смешно — как девочка "метр пятьдесят в прыжке", нагруженная двумя набитыми рюкзаками на 30 и 80 литров, едет автостопом. 

В конце лета 2014-го я переехала во Львов и поступила в университет им. И.Франко, в котором до сих пор учусь на той же специальности. С еще несколькими студентами мы основали волонтерскую организацию, которая работает до сих пор. Но в ноябре 2014-го, сидя в свой день рождения в общежитии в окружении кучи коробок с волонтеркой, я сказала себе: все, тут мой путь волонтера заканчивается, нужно двигаться дальше. И пообещала, тоже себе, что во время следующей поездки на Восток останусь там любой ценой. 

В декабре я собрала волонтерскую помощь и поехала в Пески, на позицию ДУК ПС. Пока волонтерку разгружали, пошла к командиру и правдами-неправдами начала убеждать его в том, что мне очень нужно остаться на позиции, потому что якобы я пишу репортаж. Врала как могла. Меня оставили. Аргументом стало то, что я немножко разбиралась в тактической медицине. 

Через несколько дней обо мне узнал друг, с которым мы были на Майдане, и забрал меня в батальон "Госпитальеры". Отвез на эвакуацию раненых Донецкого аэропорта. Правильно ставить капельницы, затягивать жгуты, делать перевязки я училась прямо там — на ребятах, с которыми была в экипаже. Тогда и поняла: женщина на войне должна либо забыть о том, что она женщина, и быть бойцом, либо помнить, но тогда на нее все так и будут смотреть, как на слабую девочку, которую нужно защищать. 

Конечно, я выбрала первое. Была бойцом, на равных дежурила ночью, сидела по пояс в снегу, таскала раненых, рюкзаки. Но через полгода, в июне 2015-го, к нам приехала женщина-волонтер, посмотрела на мои руки (а они были в земле, красные, потрескавшиеся, с поломанными ногтями) и подарила пилочку для ногтей и крем для рук. И я подумала: то, что я — девушка, не мешает мне быть бойцом, и наоборот. 

В августе, после ротации в Широкино, я приехала домой и почувствовала, что у меня уже нет ни сил, ни здоровья, ни денег, чтобы и дальше оставаться на войне. Решила найти свой способ борьбы здесь. Вернулась в львовское общежитие. Это был ад — пьянки, шум-гам. Мне казалось, на войне было тише и спокойнее. И хотелось туда вернуться. Но через пять месяцев, как я люблю говорить, со мной случился Андрей Козинчук, и я попала на социальную адаптацию в общественную организацию "Побратимы".

После адаптации пришло понимание, что хотеть убить всех в маршрутке и не спать по ночам — это нормальная реакция организма на ненормальные вещи, которые мы пережили. И справиться со всем этим можно, только если много работать над собой. Я вернулась в Киев и устроилась работать в сферу защиты животных. Впервые за два года оказалась в среде, где не было людей с Майдана или с войны. Прошел год, и сейчас я понимаю, что это был шикарный опыт, который очень помог мне адаптироваться. 

Кроме того, я ходила на всякие бизнес-тренинги для ветеранов АТО и со временем осознала, что, наверное, бизнес сейчас — это не мое. Я хочу приходить на работу каждый день и понимать, что меняюсь сама, меняю свое окружение и делаю вклад в развитие страны. Теперь я знаю, что строить намного сложнее, чем разрушать старое. Поэтому и пошла в общественный сектор. Сейчас являюсь координатором проекта "Стройбат". Занимаюсь организацией и координацией ремонтных работ для семей погибших и тяжелораненых участников АТО. Это один из способов, которыми я поддерживаю бойцов, возвращающихся с войны. 

Кроме того, стартует съемка моего проекта по защите животных, в котором я буду рассказывать о ветеранах, забравших с войны или с улицы животное. Хочу не только призывать других людей поступать так же, но и показать, что ветераны АТО — это не социально опасные элементы, а ответственная категория людей, которые могут поддержать не только себя, но и других.

Еще один проект будет направлен на освещение образа ветерана, в частности женщины-ветерана. Относительно женщин на войне есть много стереотипов. Хочу, чтобы их было меньше. 

Я оканчиваю университет, но работать по специальности не собираюсь. Буду поступать на психологию. Это вещь, которая повышает качество моей жизни. 

Каждый из нас получил на войне свой уникальный опыт. Например, когда мне кажется, что ситуация безвыходная, я вспоминаю, как попала на войну. Когда мне кажется, что я всесильная и все могу сама, я вспоминаю, что медицинский экипаж боеспособен, когда в нем минимум три человека, и обращаюсь за помощью к друзьям. Когда мне нужно с кем-то найти общий язык, я вспоминаю, что на социальной адаптации меня учили не только говорить о своем, но и слушать других. А когда мне нужны знания, перед глазами картинка, как я училась под обстрелами мотать жгуты и ставить капельницы. 

Не теряйте интерес к жизни, не прекращайте учиться. Познавайте себя и мир, ищите в себе какой-то уникальный опыт и превращайте его в свою суперсилу". 

27-летний Станислав Безушко — координатор украино-немецкого проекта "Киевский диалог". Занимается развитием малых городов, налаживанием коммуникации власть—громада—бизнес и мотивацией людей к работе. На волонтерских основаниях — менеджер по коммуникациям в учебно-познавательном проекте Кампус "Гостинец". Кроме того, старается быть надежным помощником в проектах участников АТО.

"В школе я был отличником, потому что родители сказали — надо учиться, — рассказывает свою историю Станислав. — Специальность и университет выбирал по тому же принципу. После третьего курса хотел бросить, но родители сказали "нет". Получив образование, я понял, что ступенек для карьерного роста у историка немного. Решил послужить в армии, чтобы потом, возможно, пробовать себя в силовых структурах. Но отслужив почти год, по-прежнему не знал, что делать. 

Решил попробовать себя на госслужбе, во Львовской облгосадминистрации. Думал, поработаю год-два и уйду. Но через полгода стал начальником отдела коммуникаций с общественностью и остался там работать на четыре года. 

Когда был Майдан, все рассказывали, как туда ездили. Мой Майдан был только в обеденный перерыв — мы выходили, обсуждали события и возвращались назад. Когда захватывали обладминистрацию, я был с другой стороны. Сначала было очень страшно. Люди были уже злые. Но в наш департамент так никто и не зашел. 

Когда началась война, я получил повестку и поехал в военкомат, хотя дома мне сказали, что я — дурак, а на работе — что лох, и предложили забронировать как госслужащего. Но на фронт меня тогда так и не взяли. 

В 2015-м вызвали снова для уточнения данных. Военком спросил: "Служить хочешь?". Я сказал: "Да, записывайте". Он записал, а потом обратил внимание на фамилию. Выяснилось, что он знает моего отца: "Папа знает?". "Да, — говорю. — Под дверью стоит. Специально привез". 

В общем, отправили меня в пограничники. Я попросил два дня, чтобы закончить дела на работе. А когда вернулся, меня отправили в Нацгвардию.  

Службы, которую мы ожидали, глядя новости по телевизору, по факту не было. Так что рассказа о героических поступках и о том, как мы все время сидели под обстрелами, тоже не будет. Нацгвардию перевели на сидение на ВОПах. Учитывая мой бюрократический опыт, мне не очень нравилось, что происходило в то время. Я решил, что нужно помогать организовывать, и фактически в январе 2016-го неофициально выполнял функции командира роты из 200 человек. Командир был в отпуске, замполит и старшина заболели. А взводные — молодые ребята. Когда отвечаешь за 200 человек, видение меняется. 

В АТО я был год, восемь месяцев — без перерыва. Вернувшись домой, пошел на работу. Ожидал, что за полтора года что-то изменится. Но все осталось по-прежнему. Более того, люди старались сократить общение со мной до минимума, опасаясь, что я могу неадекватно отреагировать. 

Уволиться я решил, когда происходили события на Светлодарской дуге. Гибли люди, происходили захваты, а передо мной сидели два здоровых мужика — 10 лет на госслужбе — и жаловались, что им мало, плохо, и война их никак не касалась.

Уволился в никуда. Решил помогать разным проектам знакомых, которые не могли заплатить менеджерам по коммуникации. 

В "Киевский диалог" подался за час до дедлайна. Шансов у меня почти не было. Но через две недели после собеседования мне позвонили и пригласили на работу. 

Побратимам хочу сказать: не ждите, пока придет добрый дядя или какой-то фонд. Изменения начинаются с себя и с семьи".

Оставайтесь в курсе последних событий! Подписывайтесь на наш канал в Telegram
Заметили ошибку?
Пожалуйста, выделите ее мышкой и нажмите Ctrl+Enter
Добавить комментарий
Осталось символов: 2000
Авторизуйтесь, чтобы иметь возможность комментировать материалы
Всего комментариев: 0
Выпуск №48, 15 декабря-20 декабря Архив номеров | Содержание номера < >
Вам также будет интересно