УКРАИНЕЦ С ДАЛЬНЕГО ВОСТОКА

19 апреля, 2002, 00:00 Распечатать Выпуск № 15, 19 апреля-26 апреля 2002г.
Отправить
Отправить

Исполняется 100 лет со дня рождения выдающегося деятеля украинского движения на Дальнем Востоке Юр...

Исполняется 100 лет со дня рождения выдающегося деятеля украинского движения на Дальнем Востоке Юрия Глушко- Мовы

Давно замечено, что наиболее выдающиеся люди своего времени обычно заканчивают жизнь в нищете и забвении. История жизни крупного деятеля украинского движения на Дальнем Востоке Юрия Глушко-Мовы, человека, в свое время находившегося на острие политической жизни Приамурья и Уссурийского края, премьер-министра дальневосточного украинского правительства, к сожалению, еще раз подтверждает этот печальный тезис.

Вот как описывает последние дни этого человека украинская писательница Евдокия Гуменная: «Голодна зима в Києві 1941 — 42 року... Глушко-Мова голодував, мінявся на очах. Через місяць чи два після першого нашого знайомства він уже подався, потім побрезк, був жовтий, опухлий... В безлюдді, ніким не підтриманий, хоч міг би ще багато чого зробити, жив останні свої дні. Сам він усе добре розумів, що на ньому ще лежить обов’язок подати спогади про свою діяльність і мав усі до цього дані, бо володів пером. Але нікому те не було потрібне!.. Ще через який місяць прийшла звістка: що Глушко-Мова помер. Це було напровесні 1942 року. Помер він не стільки від старости, як з голоду...»

Сегодня украинцы Дальнего Востока ставят вопрос о том, что пришло время почтить память этого выдающегося сына украинского народа, по крайней мере, надлежащим образом упорядочить его могилу на Лукьяновском кладбище в Киеве, вернуть из забвения его некогда известное и уважаемое имя.

Как жаль, что история украинских колоний на территории современной Российской Федерации так мало знакома широкой общественности! Огромные массы украиноязычного населения в начале ХХ века разбрасывала судьбина по широким просторам огромной империи. Кто знает, если бы история повернулась немного иначе, появились бы на политической карте мира украинские Кубань, Серый и Зеленый Клин — как появились англоязычные Соединенные Штаты Америки, Канада и Австралия, испаноязычные страны Южной и Центральной Америки?..

Одним из главных украинских анклавов на просторах империи был так называемый Зеленый Клин — украиноязычный юг русского Дальнего Востока, заселенный в поисках лучшей доли переселенцами с Украины в конце XIX — начале ХХ века. Украинец Юрий Косьмич Глушко, уроженец городка Новая Басань Козелецкого уезда Черниговской губернии, отпраздновав 4 апреля 1901 года свое 19-летие, устроился машинистом в «Доброфлот» — акционерную пароходную компанию, совершавшую прямые рейсы из Одессы во Владивосток и занимавшуюся перевозкой украинских переселенцев на Дальний Восток. В 1904—1907 гг. Глушко работал на только что построенной Китайско-Восточной железной дороге, по которой с 1901 г. тоже шел массовый поток украинских крестьян-переселенцев на Зеленый Клин. С 1907 г. работает чертежником и техником на строительстве Владивостокской крепости.

Уже в первом десятилетии нашего столетия в Зеленом Клину зарождаются первые ростки украинской общественной жизни: появляются театральные кружки, а за ними — так называемые Украинские общины и клубы. В феврале 1910 г. в Никольске-Уссурийском была предпринята попытка зарегистрировать устав украинского общества «Просвіта». Юрий Глушко активно работает в таких организациях, как владивостокская «Громада», в полулегальном Украинском кружке при местном Народном доме. В качестве актера и режиссера участвует в театральной жизни Владивостока, выступает организатором и активным участником шевченковских праздников. В начале Первой мировой войны Юрий Глушко отправляется на фронт и возвращается во Владивосток только лишь в 1918 г.

За время отсутствия Глушко в украинском движении многое изменилось. «Февральская революция 1917 г. стала для украинцев Российской империи настоящей национальной революцией, — пишет современный дальневосточный историк — украинец по происхождению В.Чорномаз. — Самым распространенным типом национальных украинских организаций на Дальнем Востоке стали громады, объединявшие самые широкие слои украинского населения независимо от социального, классового положения, образования или рода занятий... В этот же период развернулись украинизационные процессы и в армии. В частности, во владивостокском гарнизоне, где украинцы составляли до двух третей личного состава, в течение лета 1917 г. было сформировано 9 украинских рот». В июне 1917 г. в Никольске-Уссурийском был созван первый Украинский дальневосточный съезд, на котором было представлено более 20 украинских организаций Дальнего Востока. В телеграмме, отправленной Временному правительству, съезд требовал предоставить Зеленому Клину широкую национально-территориальную автономию.

В марте 1918 г. Юрия Глушко избирают председателем владивостокской «Просвіти». В апреле 1918 г. он председательствует на третьем Украинском дальневосточном съезде, в ходе которого было решено для координации деятельности местных украинских организаций создать десять окружных советов, представители которых участвовали бы в заседаниях общедальневосточного Краевого совета. Исполнительным органом Краевого совета становился его секретариат. Юрию Глушко было доверено возглавить Владивостокский окружной совет. А на четвертом Украинском дальневосточном съезде (июнь 1919 г.), который в условиях гражданской войны на Дальнем Востоке по сути представлял все украинское население Зеленого Клина, его избрали председателем Украинского секретариата.

Вот как незадолго до своей смерти рассказывал Юрий Глушко-Мова Евдокии Гуменной о своей работе на этой должности: «Вдосвіта встаєш, вдягаєш двірницького фартуха, береш мітлу й ідеш замітати вулицю та прибирати будинок і навколо. Приходить восьма година, — вже в повному блиску засідаєш в урядовому кабінеті, на високому посту прем’єра! Приходить час візитів до різних посольств — удягаєш фрак, циліндр, рукавички, сідаєш в екіпаж і їдеш до японського посольства. Отак доводилося одночасно бути й двірником, і прем’єром, і послом!» На должности руководителя Украинского секретариата Юрий Глушко находился до самого своего ареста большевиками в ноябре 1922 г.

На четвертом чрезвычайном Украинском дальневосточном съезде, проходившем во Владивостоке в октябре 1918 г., был выработан проект конституции украинства Дальнего Востока, принято постановление об организации украинского дальневосточного войска. Конституция была утверждена на сессии Краевого совета в мае 1919 г. Украинство Зеленого Клина стремилось занимать нейтральную позицию по отношению к русским политическим и военным силам, противостоявшим друг другу во время гражданской войны. Однако позиция украинцев не нашла соответствующего понимания. В июне 1919 г. Ю.Глушко-Мова был арестован колчаковскими властями за формирование украинских военных подразделений. В сентябре 1919 г. один из руководителей колчаковской контрразведки писал, что «Ю. Глушко-Мова... глубоко и фанатично предан идее самостийности Украины, а потому ясно, что, будучи освобожден из-под стражи и оставлен на свободе в Приамурском крае, он неминуемо возобновит здесь свою противоправительственную деятельность в указанном направлении, поддерживаемый имеющимися у него связями и знакомствами, а также пользуясь всем тем престижем, который он снискал себе среди местного украинского населения, как председатель Краевой рады». По фиктивному обвинению в пробольшевистской деятельности Юрий Глушко-Мова был приговорен к казни, позднее замененной тюремным заключением и ссылкой на Камчатку.

По ряду причин ссылка не состоялась, и Глушко-Мова продолжал содержаться во владивостокской тюрьме. Затем в связи со смертью сына он был отпущен на похороны и перешел на нелегальное положение до самого падения в Зеленом Клину колчаковского режима.

Повторно Юрий Глушко-Мова был арестован 5 ноября 1922 г. , спустя десять дней после того, как Владивосток был захвачен большевиками. «Одразу ж після введення більшовицьких частин до Владивостока, — пишет дальневосточный историк украинского происхождения О.Мамай, — ГПУ розпочало арешти місцевих політиків. Першими були заарештовані лідери Далекосхідної Ради і місцевих українських організацій, а не білі офіцери й російські чиновники. Але завдяки широкій популярності лідерів українського руху в Зеленому Клину більшовики побоялися їх розстріляти, як вони це робили з партизанами, що не збиралися складати зброї. Над ними було вирішено провести показовий суд у Читі, де радянська влада вже значно укріпилася».

Суд состоялся в январе 1924 г. Зал был битком набит читинскими украинцами, и советским судьям не удалось вынести подсудимым смертный приговор. «Фактичний матеріал, який мав бути доказом гріховности українських організацій супроти радянської влади, був дуже слабкий і акт оскарження, щось понад 40 сторінок друку, зраджував повну неграмотність його авторів у справі української історії, історії переселення, фактів і шляхів, якими проходила організація українців після революції, — вспоминает один из тогдашних подсудимых В.Кийович... — Під час процесу наша оборона і ми самі загнали (прокурора Стрижевского. — М.С.) своїми зізнаннями на ковзькі місця, доказали йому повний абсурд оскарження так, що він під час розправи зімлів і кінець суда (три дні) пройшов без оборони і без прокурора. Все ж таки головним моментом оскарження залишився сепаратизм і самостійність, аж поки спільними стараннями голови секретаріату Крайової ради Юрія Глушка-Мови і моїми і цей момент був розбитий... Та суд судом, а ГПУ зробило своє. О 12-й годині ночі 13 січня 1924 р. суд виніс вирок, яким Юрій Косьмич Глушко-Мова, голова секретаріату Далекосхідної української крайової ради, Петро Іванович Горовий, голова крайового кооператива «Чумак» і Василь Козак, діяч читинської Ради, — були засуджені до ув’язнення: Горового до 10 років, Мова і Козак — 3 роки (по другим данным — на 5 лет. — М.С.)! Але не за діяльність українських організацій, а за те, що одержали від отамана Семьонова якісь гроші, що мали служити доказом співпраці з білими...»

После освобождения из тюрьмы Ю. Глушко-Мова работал на строительстве дорог в Забайкалье и Таджикистане, а где-то в 1930 г. возвратился в Украину, где работал инженером в различных строительных организациях.

Каким образом Глушко-Мове удалось пережить репрессии конца 30-х годов — неизвестно. Есть предположение, что все это время он скрывался под чужим именем. Последнее свидетельство о выдающемся украинце дошло до нас из оккупированного гитлеровцами голодного Киева.

«До софіївської управи, — вспоминает Евдокия Гуменная, — прийшов Глушко-Мова, може, не стільки по допомогу, як просити роботи. Це був дуже високий, ставкий і стрункий старий сивий чоловік понад сімдесят років. Не був опущений, а навпаки вражав на тодішньому тлі своєю елегантністю, артистичністю. Випрасуваність, чистота, добірна увага до своєї зовнішности й навіть чорний метелик під шиєю. Риси обличчя дуже аристократичні і, на диво, не вдіяла нічого старість із його красою. Імпозантність його, промовистість та свіжість думки й оцінок відразу завойовували.

Знайомившись, він рекомендувався:

— Глушко-Мова, не Василь Мова, а Глушко-Мова.

З дальших розмов відразу відчувалося, що людина ця була в центрі культурного життя до радянського періоду. Згадував він видатних діячів, як своїх особистих знайомих. Але після діяльності на Зеленому Клину та дальших подій, про які все ж неохоче згадував, проживав у Києві, здається, не під своїм прізвищем. «Доводилося усе життя ховатися, маскуватися під обивателя, щоб ніхто не догадувався, хто я такий», — пам’ятаю цю його фразу. Пригадую також, говорив, що з великим ризиком переховує важливі акти й документи, які вдалось йому зберегти. Але не було кому до цієї справи прилучитися, сам він не дуже кому й довіряв, час був дуже холодний, голодний, було «не до того». Сам він виглядав ще настільки бадьоро, що не було й мови про його близький кінець. Крім того, невідомо було, де певне місце, а де швидше можна загинути...

Дивлячись на нього, коли й нині його життя не зломило, не перетворило на безликого київського обивателя, уявляєш, який він був колись. Але закінчував часом свої розмови такими словами: «Ну, вгостіть обідом!», це означало, що просив 3 карбованці на водичку з помиями, які можна було тоді дістати в їдальні».

В 1942 г. от физического и морального истощения, сломанный многолетней полуподпольной жизнью и бременем оккупационного режима, Юрий Глушко-Мова умер.

Оставайтесь в курсе последних событий! Подписывайтесь на наш канал в Telegram
Заметили ошибку?
Пожалуйста, выделите ее мышкой и нажмите Ctrl+Enter или Отправить ошибку
ДОБАВИТЬ КОММЕНТАРИЙ
Текст содержит недопустимые символы
ДОБАВИТЬ КОММЕНТАРИЙ
Осталось символов: 2000
Отправить комментарий
Последний Первый Популярный Всего комментариев: 0
Показать больше комментариев
Пожалуйста выберите один или несколько пунктов (до 3 шт.) которые по Вашему мнению определяет этот коментарий.
Пожалуйста выберите один или больше пунктов
Нецензурная лексика, ругань Флуд Нарушение действующего законодательства Украины Оскорбление участников дискуссии Реклама Разжигание розни Признаки троллинга и провокации Другая причина Отмена Отправить жалобу ОК