«Союз нерушимый республик свободных»...

22 декабря, 2006, 00:00 Распечатать Выпуск № 49, 22 декабря-29 декабря 2006г.
Автор
Статьи авторов Все статьи автора Все авторы
Отправить
Отправить

Взять перо меня заставило недавнее выступление патриарха Филарета на собрании представителей украинской интеллигенции...

Автор
Статьи авторов Все статьи автора Все авторы

Взять перо меня заставило недавнее выступление патриарха Филарета на собрании представителей украинской интеллигенции. Патриарх высоко оценил народное волеизъявление 1 декабря 1991 года, положившее конец существованию СССР, но добавил, что только договоренность руководителей России, Украины и Беларуси в Беловежской пуще позволила осуществиться стремлению украинского народа жить в независимом государстве. Противостояние Ельцина и Горбачева он назвал Божественным промыслом.

На протяжении столетий человечество было уверено, что его история определяется Провидением. Ученые начали отказываться от провиденциализма только накануне Великой Французской революции. Однако в советские времена провиденциализм возродился в наиболее гротескных формах. Советская власть предприняла попытку заменить Бога в душе человека лживой, хотя и заманчивой, коммунистической идеей. Исторический процесс в учебниках начали изображать как последовательность действий, ранее предусмотренных в трудах Вождя и программных документах Партии.

Отказываясь от детерминизма тех учебников, не нужно впадать в отвергнутый мировой наукой провиденциализм. Накануне очередной годовщины создания СССР следует задуматься над тем, действительно ли эта страна развалилась только потому, что три государственных мужа приняли такое решение в Беловежской пуще. Мне казалось раньше, что я уже ответил на этот вопрос публикацией статьи «Государство, в котором мы прожили 69 лет» («ЗН», 2003, 11.01). Но следующие четыре года исследований в этой области дают основания снова вернуться к теме. Не повторяя сказанного раньше, хочу уверить читателей в том, что распад Советского Союза был запрограммирован условиями его создания.

Суть дела, однако, заключается не только в обстоятельствах распада СССР. Как показала дискуссия о том, можно ли считать Голодомор-33 геноцидом, многие люди в нашей стране и еще больше за ее границами не верят в то, что советская власть могла вполне осознанно и расчетливо использовать голод для уничтожения собственных граждан. Есть неопровержимое последствие — гибель миллионов крестьян в УССР и на Кубани — двух политико-административных образованиях СССР, в которых численность украинцев превышала или почти равнялась двум третям в составе населения. Есть определенная последовательность уже опубликованных документов из недоступных ранее архивов, показывающих технологию террора голодом. Но слишком многие люди руководствуются в подходах к Голодомору как геноциду странным принципом: «Этого не может быть, потому что этого не может быть никогда». Причин такого отношения к прошлому немало, но решающей среди них, пожалуй, является то обстоятельство, что мы не знаем страны, в которой жили.

Советский Союз осуществил невероятный прорыв в индустриализации, образовании и науке, сокрушил гитлеровский Третий рейх и претендовал в послевоенные десятилетия на мировое лидерство. Вместе с тем политический режим, создавший эту страну, нужно назвать антиподом демократии. Он был способен на все, не исключая геноцида собственных граждан по социальному или национальному признаку. Руководители современной КПУ готовы сложить голову, защищая его. Тем не менее в сталинскую эпоху этот режим подверг репрессиям миллион коммунистов — казалось бы, носителей той власти, которую напоказ называли «диктатурой пролетариата».

Авторитетному на Западе исследователю советского коммунизма Алену Безансону принадлежит наблюдение, которое дает ключ к пониманию причин трансформации Российской империи в Советский Союз. В статье, опубликованной в сборнике «Концепт империи», появившемся в Париже в 1980 году, он отмечал, что перед Великой войной 1914—1918 гг. у России были возможности решить социальные и экономические проблемы, но у нее не было никаких шансов решить национальный вопрос. Либеральная модернизационная политика могла оказаться ключом к решению социально-экономических проблем и утвердить Россию как большое государство. Но неминуемым последствием такой политики было возрождение угнетенных наций, которое подорвало бы империю изнутри.

После того как революция 1917 года уничтожила Российскую империю, ее начали реставрировать большевики. Ленину нужно было убедить людей различных национальностей в том, что они получат собственную национальную государственность и сохранят ее при любых обстоятельствах. Сочетая силовые средства с пропагандистскими, ему удалось установить контроль над подавляющим большинством регионов распавшейся империи. Сначала воскрешенная империя строилась в виде формально независимых советских государств, а с 30 декабря 1922 года она появилась в виде союза республик, не утративших признаков национальной государственности. После Второй мировой войны вокруг Кремля сложилось два пояса государств: внутренний (союзные республики) и внешний (страны Центрально-Восточной Европы). Распад империи произошел в три приема: в 1989 году отпал внешний пояс полузависимых европейских государств, в 1990-м — союзные республики провозгласили декларации о суверенитете, а в 1991-м все они, включая Россию, объявили о своей независимости от Кремля.

Кремль удерживал внутренний и внешний пояса своих государств прежде всего силовыми способами. В то же время сравнительно продолжительный возраст «второго издания» Российской империи следует объяснить самой природой советской государственности.

Одним из гениальных изобретений в истории техники является шарнирный механизм, дающий возможность осуществлять взаимные повороты или вращение двух намертво соединенных сфер вокруг их общей оси. Этим обеспечивается превращение одного вида движения в другой. Гениальным произведением В.Ленина был «шарнирный» политический режим — симбиоз диктатуры государственной партии, носители которой находились на самой вершине иерархической пирамиды, с вполне реальной и распространенной во всей толще населения властью советских органов.

Двуликий Янус советской власти первым своим ликом смотрел на партию, выстроенную на основах «демократического централизма», то есть с обратной зависимостью структур: низшие уровни иерархической конструкции, начиная от первичных организаций, полностью зависели в своих действиях от структур, расположенных выше. Руководители и вожди не зависели от выбора рядовых партийцев, хотя последние регулярно избирали руководящие органы в соответствии с нормами устава.

Вторым своим ликом Янус оборачивался к гражданам. Персональный состав советских органов власти формально определяли избиратели на основании норм Конституции, а фактически — партийные комитеты, контролировавшие абсолютно все. Население избирало персональный состав советских органов, руководствуясь утвержденными в парткомах списками кандидатов от «блока коммунистов и беспартийных». Непрогнозированное поведение на выборах рассматривалась как антисоветское действие.

Природу советской власти не смог до конца понять даже такой проникновенный знаток российской истории, как Ричард Пайпс. В 1994 году он сформулировал суть компартийно-советского режима следующим образом: «Государственная власть в стране формально принадлежала иерархически организованным и демократически избранным советам. Фактически последние были только фасадом, за которым скрывался истинный суверен — коммунистическая партия». Эта короткая формула правильная, но она лишена деталей, а в них — все. Во-первых, советы были не только фасадом, но и вполне реальной властью. Во-вторых, за советами на самом деле скрывалась компартийная диктатура, но истинным сувереном было высшее партийное руководство, а не партия в целом.

Двойная структура советской власти давала большевикам преимущество над белогвардейскими генералами, желавшими реставрировать «единую и неделимую» Россию. В этом желании большевики не расходились с белогвардейцами, но у них была возможность ослабить конфронтацию с освободительным движением угнетенных народов, а в некоторых случаях — даже присвоить их человеческий и экономический потенциал. Центральное правительство советской России требовало от этих народов только одного — сделать основой своего политического строя советы.

Организационная обособленность компартийных комитетов и советов давала большевикам карт-бланш в государственном строительстве. Устанавливая советскую власть в любой стране, они могли провозгласить последнюю субъектом федерации или конфедерации, а то и вовсе независимой. Власть советских органов была только элементом шарнирной конструкции. Страна, в которой она побеждала, неминуемо становилась частью унитарной империи с высочайшей степенью централизации управления.

Ленину казалось, что он нашел в советах универсальный рычаг для построения всемирного «государства-коммуны» на руинах воюющих друг с другом империй. Большевики знали, как справиться с советами, хоть другим политическим партиям они казались диким мустангом. Английский писатель Герберт Уэллс зря называл вождя большевиков кремлевским мечтателем. Утопическая сказка о коммунизме как порядке, в котором каждый будет получать столько благ, сколько захочет, предназначалась для легковерных. Для Ленина советский строй — способ установить политическую и экономическую диктатуры.

Колоссальные возможности двойной структуры советской власти в конструировании якобы независимых, но полностью подчиненных Кремлю национальных государств не стали секретом для Р.Пайпса, который писал: «Как только заселенные нерусскими территории снова завоевывались и вводились в состав новой, советской империи, они получали фиктивную государственность при условии, что их учреждения тоже начинали «контролироваться» («парализоваться», по словам Ленина) РКП(б). Что касается партии, то ее Ленин вовсе не собирался дробить по национальному признаку. Результатом становился федерализм со всеми признаками государственности, способными якобы удовлетворить основные требования нерусского населения, скрывавший жестко централизованную диктатуру с центром в Москве».

В этой цитате все правильно, но не хватает деталей. Несомненно, что дикий мустанг российской революции, которым были советы, после октябрьского переворота превратился с помощью чекистов на усмиренного мерина. Будучи фактически частью большевистской партии, советы начали пользоваться всей полнотой исполнительной власти. Большевистскую диктатуру осуществляло политбюро ЦК РКП(б), но нельзя недооценивать Совнарком РСФСР, который находился на вершине вертикали советских органов власти.

Это означало, что в национальных республиках советы также были реальной властью. Они «парализовались» по партийной линии, если в Кремле считали это необходимым. Но вождям приходилось постоянно следить за тем, чтобы не потерять контроль над национальными советами и даже за тем, чтобы их собственная партия в этих республиках сохраняла абсолютную лояльность центру.

До декабря 1922 года большевистская империя существовала в виде страны, не имевшей названия и состоящей из девяти формально независимых государств — России, Украины, Белоруссии, Дальневосточной Республики, Азербайджана, Армении, Грузии, Бухары и Хорезма. Все они соединялись с имперской столицей двумя способами: главным — через диктатуру компартийной верхушки и дополнительным — путем прямого подчинения советскому центру в Кремле расположенных на периферии всех силовых и некоторых экономических структур.

В 1922 году Кремль установил контроль над всей территорией России и ликвидировал буферную Дальневосточную Республику. В Москве решили, что дальнейшее существование страны без названия является неудобным. Независимые национальные республики выглядели анахронизмом в глазах победителей.

Совмещение страны с государствами могло осуществиться путем «втягивания» национальных республик в границы Российской Федерации, то есть преобразование их в автономные республики. Автором политики автономизации считается И.Сталин. Безусловно, что он озвучивал автономизацию как нарком РСФСР по делам национальностей и генеральный секретарь ЦК РКП(б). Но в центральном компартийно-советском аппарате автономизация рассматривалась как единственно возможный выход из ситуации. Альтернативой могло быть только существующее положение. Нужно на минуту забыть о другой альтернативе, родившейся в голове Ленина, когда он должен был одобрить проект преобразования независимых республик в автономии Российской Федерации.

В отсутствие Ленина, который пережил первый приступ смертельной болезни, оргбюро ЦК РКП(б) приняло в сентябре 1922 года решение об автономизации республик. Руководители их, начинаяс самого влиятельного Христиана Раковского, встретили проект неодобрительно. Их не стоит подозревать в стремлении отстоять суверенитет национальных республик, которого изначально не существовало. Они заботились о собственном статусе.

Ленин хотел вообще отбросить прочь «пресловутый вопрос об автономизации, который официально называют, кажется, вопросом о союзе советских социалистических республик» (так он выразился в письме руководителям партии в день создания Советского Союза 30 декабря 1922 г.). С недовольством товарищей по партии можно было справиться. Опасной для власти была бы волна негодования в национальных республиках, лишавшихся суверенитета. Ленина волновало только это.

Существует ли разногласие между содержанием предыдущего абзаца и сформулированным ранее утверждением о том, что национальные советские республики с самого начала не имели суверенитета? Если и есть, то в самом концепте национальной советской государственности. Произошедшая коллизия помогает понять всю изобретательность и коварность ленинской национальной политики.

Для руководителей партии автономизация казалась единственно возможным способом завершить процесс «собирания» бывшей империи. Ленин, однако, назвал ее в упомянутом выше письме руководителям РКП(б) «неправильной и несвоевременной затеей». Автономизация разрушала конституционную национальную государственность и оставляла при жизни только Российское государство. Возрождалась де-факто «единая и неделимая» Россия, которая отличалась от дореволюционной только тем, что некоторые из ее губерний становились автономными национальными республиками. Народы, которые прошли через горнило национальных революций, загонялись в узкие рамки автономий. Будучи только российской, советская власть осталась наедине с призраком национально-освободительной борьбы.

Ленин, чтобы не прекращать уже начатый в Кремле без его одобрения процесс создания державы с поглощением всех образованных большевиками государств, предложил принципиально новую конструкцию: все существующие советские государства (Российская и Закавказская федерации, Украина и Белоруссия) на равных правах создают новое федеративное государство. Он же предложил и название для новообразованной федерации «второго этажа» — Союз Советских Социалистических Республик Европы и Азии. За каждой из республик, создающих Советский Союз, должно было сохраниться право свободно выходить из него (право сецессии), закрепленное в конституциях.

Руководители партии, включая Сталина, признали преимущества предложенного Лениным способа образования единого государства. Централизованное государство строилось не по советской вертикали, то есть путем уничтожения национальных государств, а по партийной. Суверенитет национальных государств закреплялся в советских конституциях, но исчезал в невидимом силовом поле, генерированном диктатурой государственной партии.

Волей КПСС народы Советского Союза выстраивались в многоступенчатую иерархию. Самое высокое положение заняли русские. За ними шли представители наций, которые дали свое имя союзным республикам. В связи с этим возникло понятие «титульной нации». На третьем месте были народы автономий в союзных республиках. На последнем месте — представители «нетитульных» наций, не имевших собственных республик — союзных или автономных. Следовательно, СССР строился на принципах этнократизма — с нациями различных сортов.

С созданием СССР ЦК РКП(б) и СНК РСФСР стали общесоюзными центрами власти. Россия, исходя из механизма образования СССР, должна была получить собственную партийную и советскую вертикали органов власти. Однако вожди партии признали опасным создавать конкурентный компартийно-советский центр в Москве. Был создан только Совнарком РСФСР, который руководил второстепенными объектами. Партийного центра не было, и российские губпарткомы подчинялись непосредственно ЦК РКП(б). Получается, что ведущее место в иерархии народов у русских совмещалось с отсутствием национальной государственности. Российская государственность была имперской.

В Российской империи украинцев не признавали отдельной нацией. В Советском Союзе у них была собственная государственность и все возможности развивать экономику и культуру. Сразу после создания СССР Кремль начал политику коренизации советской власти в национальных республиках. В Украине советская власть настолько укоренилась, что начала отстаивать национальные интересы собственной республики. Особенно ярко это проявилось в настойчивых попытках харьковского компартийно-советского центра присоединить к УССР населенные преимущественно украинцами смежные регионы Российской Федерации, прежде всего Кубанский округ. Кремль не уступил территорию, но был вынужден в рамках общей политики коренизации позволить правительству УССР осуществить украинизацию Кубани и других населенных украинцами регионов РСФСР. Эти районы Северно-Кавказского края были украинизированы в рекордно короткие сроки, что вызывало в Кремле скрываемое до некоторых пор раздражение. В конце 1932 года украинизация территорий за пределами УССР была объявлена «петлюровской» и грубейшим образом прекращена.

Распространение российской советской государственности на национальные регионы помогло большевикам реставрировать Российскую империю. Однако тоталитарному государству с максимально суженным количеством носителей диктатуры приходилось функционировать в виде союза республик, в которых были национальные правительства, наделенные реальной управленческой властью. Это очень беспокоило сталинскую команду в Кремле.

Особую обеспокоенность вызывала Украина, находившаяся на границе с Европой и по своим человеческим и материальным ресурсам сопоставимая с другими национальным республиками вместе взятыми. Именно из-за этого Украина в течение четверти века сталинской диктатуры была объектом превентивных репрессий. Самой ужасающей формой репрессий стал террор голодом, организованный Сталиным в УССР в январе 1933 года.

Будучи государствообразующей нацией, русские не подвергались национальному угнетению. Однако господство тоталитарного имперского центра не устраивало русский народ так же, как и народы национальных республик. Когда инициированная Горбачевым конституционная реформа освободила советские органы от компартийного диктата, сложилась ситуация, в которой нормы советских конституций впервые стали действующими. После этого «перестройка» выскользнула из-под контроля Кремля и превратилась в революционный процесс. Вполне прогнозировано в Москве столкнулись между собой в борьбе за власть две политические силы — общесоюзный центр и Верховный Совет Российской Федерации.

Политический кризис в центре советской империи сделал свободными страны Центрально-Восточной Европы и облегчил реализацию союзными республиками конституционного права на отделение. Пример показала Российская Федерация.

Был ли у граждан Советского Союза опыт жизни в федеративном государстве? Ведь советский политический строй знал федерации первого (РСФСР, ЗСФСР) и второго (СССР) порядков. В отличие от подавляющего большинства федеративных государств мира, Конституция СССР предусматривала даже право сецессии.

Попробуем вчитаться в советские конституции, которых не так уж и мало. Слово «федерация» встречается в них только в названии государств. Ни в одной статье не упоминаются права субъектов федерации, которые не могли бы быть оспорены федеративным центром. Единственное исключение — право сецессии. Оно провозглашалось, но механизм его осуществления игнорировался.

Причина конституционного игнорирования особенностей жизни в федеративном государстве довольно проста: Советский Союз и Российская Федерация изначально не были федеративными государствами. Федерализм предусматривает распределение властных полномочий между центром и периферией. Но возможно ли при диктатуре какое-либо распределение власти?

После ликвидации коммунистической диктатуры Россия явочным порядком превратилась в настоящую федерацию. Но отношения между центром и периферией не были прописаны в Конституции. Поэтому региональные элиты длительное время пытались максимально суверенизироваться. Между тем усилия президента РФ Б.Ельцина устранить угрозу дезинтеграции путем переговоров увенчались достижением компромисса. В 1994 году субъекты федерации, за исключением Чечни, подписали с центром договор, в котором признавалось, что реализация их прав возможна только при условии обеспечения государственной целостности России, ее политического, экономического и правового единства.

Все посткоммунистические страны переживают переходный период — от директивной к рыночной экономике, от диктатуры к демократии. В России трансформационные процессы имеют и третье измерение — от империи к национальному государству. Однако многовековое имперское сознание остается в РФ ярко выраженным фактором политической жизни.

Решающее слово в трансформационных процессах в РФ принадлежит традиционно сильным государственным институтам. Однако государство Россия может позволить себе замедлить отмирание имперских черт в себе самой. Она обладает ресурсами благодаря сырьевому богатству, которые способны наполнить валютой государственную казну. Она пользуется соответствующей поддержкой со стороны значительной части граждан, сознание которых имеет имперское направление. Неслучайно в послании Федеральному собранию РФ за 2005 год В.Путин назвал крах Советского Союза «самой большой геополитической катастрофой столетия». На постсоветском пространстве оба российских президента изначально избрали курс на возрождение СССР в разных формах — Содружества Независимых Государств, Славянского Союза, Европейско-Азиатского экономического содружества, Единого экономического пространства. После 2000 года, когда к власти пришел Путин, Россия принялась за «украинские дела» системно и настойчиво. Интеграционное давление на Украину после возникновения идеи ЕЭП стало просто неудержимым.

В 1990 году Александр Солженицын написал небольшое эссе «Как нам обустроить Россию?». Конечным его тезисом стал эмоционально окрашенный вывод, последовавший из многолетних исследований им истории России: «Нет у нас сил на Империю! — и не надо, и свались она с наших плеч: она размозжает нас, и высасывает, и ускоряет нашу гибель». Пожалуй, стоит прислушаться к этому мнению великого мыслителя.

Оставайтесь в курсе последних событий! Подписывайтесь на наш канал в Telegram
Заметили ошибку?
Пожалуйста, выделите ее мышкой и нажмите Ctrl+Enter или Отправить ошибку
ДОБАВИТЬ КОММЕНТАРИЙ
Текст содержит недопустимые символы
ДОБАВИТЬ КОММЕНТАРИЙ
Осталось символов: 2000
Отправить комментарий
Последний Первый Популярный Всего комментариев: 0
Показать больше комментариев
Пожалуйста выберите один или несколько пунктов (до 3 шт.) которые по Вашему мнению определяет этот коментарий.
Пожалуйста выберите один или больше пунктов
Нецензурная лексика, ругань Флуд Нарушение действующего законодательства Украины Оскорбление участников дискуссии Реклама Разжигание розни Признаки троллинга и провокации Другая причина Отмена Отправить жалобу ОК