СКАЗАТЬ ПРАВДУ ТАК, ЧТОБЫ НИКТО НЕ МОГ ВОЗРАЗИТЬ, НО СКАЗАТЬ УВАЖИТЕЛЬНО, НИЧЕГО НЕ РАЗРУШАЯ

14 ноября, 2003, 00:00 Распечатать Выпуск №44, 14 ноября-21 ноября

— Существует ли в украинском обществе потребность в элите, совести нации — лицах, являющихся неопровержимыми моральными авторитетами?..

— Существует ли в украинском обществе потребность в элите, совести нации — лицах, являющихся неопровержимыми моральными авторитетами? Какой должна быть эта элита?

— Вопрос элиты — один из главных, без которых невозможно решить проблемы будущности.

В рассмотрении этого вопроса мы должны начинать с того, что сравнивать Украину с другими странами некорректно. Украина не имела возможности развить свою элиту. С конца XVIII века родовая, династическая украинская элита последовательно уничтожалась или перехватывалась Москвой или Польшей. Мы потеряли элиту народа. Для нас это, можно сказать, фатально, что та элита, которая была и в Западной Европе, исчезла. Несколько родов — Шептицкие, Антоновичи, Сапеги в определенной степени, может, еще кто-то, — старинные украинские династии, вернулись к пониманию своей принадлежности. Но это исключения. Все остальные, которыми может гордиться Москва или Польша, уже не вернулись. XIX век ничего не возродил. Еще менее — XX век.

Элита — это нечто, что нелегко дается, нелегко вырастает и требует много времени. Элита политическая, государственная требует определенного сознания, определенного внутреннего роста. Да, элита государства — это люди, которые в своей семье слышат разговоры об определенных идеалах, определенной линии поведения, определенном видении, понимании, о неких добродетелях, о политике — они этим живут, набираются определенного ощущения и понимания государственного мышления, государственного отношения к делам. И они вырастают, углубляют это своим собственным опытом, передают это своим детям, внукам. И таким образом вырастает элита. То же касается и меньшей элиты — городской или сельской интеллигенции.

Украинцев не пускали в школы, не давали им возможности развиваться. Позднее, когда пришли фашизм и коммунизм, началось поголовное физическое истребление интеллигенции, этой своеобразной духовной элиты.

И потому мы должны осознавать, что перед нами стоят большие задачи: выстроить, воспитать новую элиту в своем собственном государстве. Это требует времени. И потому сегодня говорить об элите — политической, государственной — нужно обязательно.

У нас нет великих государственных мыслителей. Элита народа — это мыслители, передающие определенные духовные ценности. Я убежден, что у нас,
в Украине, есть, хоть и нелегко это доказать, множество очень талантливых людей, не имевших времени созреть, развиться, почувствовать в своем родном доме, в своей общине определенные — я назову это так — великие идеи, определенное видение собственного государства, собственных ценностей, полезных для нашего государства, определенного понимания отношения к соседям. Нам этого не хватает.

У нас часто говорят об олигархии, указывая на некоторых лиц, называя их олигархами. Я не вижу в них олигархов. Ведь олигархи — это люди, которые знают, что делать со своим богатством. Люди, которые свое богатство умеют употребить так, чтобы дать другим людям работу, удовлетворить социальные нужды. Безусловно, они не разбрасываются средствами. Эти люди очень экономны. Они не стараются показать, что обладают богатством или являются кем-то. Абсолютная простота. Непосредственность. Им не нужно никого убеждать, что они — аристократы.

Очень многие люди обладают богатством, копят его. И как его используют? — Для чисто материальных эффектов: какой-то особенный автомобиль или что-то в этом духе... Но это — богатый человек, а не олигарх. Олигарх — человек, выросший в богатстве.

Настоящая элита — духовная элита. Это люди, которые умеют быть богатыми, умеют быть мудрыми, умеют что-то сделать, имеют обоснованную наработанную мысль. К сожалению, мы исторически пребываем в таких обстоятельствах, что таких людей у нас нет.

У нас нет людей формата Вацлава Гавела. И это не только в Украине. Во всей восточной географии он лишь один, и никто ему не ровня. Вообще-то в Европе, Западной и Восточной, в последние два десятилетия не было великих людей. Раньше были великие государственники — люди типа Аденауэра, Шумана, де Голля, Черчилля, они умели делать многое. Те, кто пришел им на смену, хотя и работают, являются эффективными, но они не увлекают. Они не есть лица, генерирующие положительные идеи мирового масштаба, которые даже после их смерти действуют, развиваются, вдохновляют людей. У нас также были отрицательные гении типа Ленина, Сталина, Гитлера. Я мало знаю Гавела, но мне кажется, что это личность, которой люди были готовы поверить. Он как личность вызывал и вызывает сегодня доверие народа.

Я лично убежден, что элиты как таковой у нас еще нет. Но мы должны делать то, что можем. Должны работать над тем, чтобы эту элиту воспитывать, чтобы способствовать ее духовному росту, и, скажем, через 15, 30, 50 лет у нас уже будет поколение, третье поколение, которое выросло в независимом государстве, которое уже будет мыслить категориями, совершенно отличными от наших нынешних, от нас, сегодняшних людей.

— Какими чертами должен обладать политический лидер Украины?

— Наша государственная структура несовершенна. У нас, как в США, Франции, президент является высшим должностным лицом и это таит в себе опасность. Сегодня у нас классический случай американского президента, на которого свалилось бремя ответственности большее, чем он может вынести.

Мне значительно больше нравятся немецкая и итальянская системы, где президент — это отец народа, имеющий весьма ограниченные полномочия, ограниченные политические задачи. А для ведения исполнительских дел имеются бундесканцлер, премьер-министр. И если они ошибаются, то люди говорят, что премьер-министр или бундесканцлер ошибся. Но президент всегда остается выше ошибки. Он не является политической фигурой. Он — отеческая фигура.

В нашей системе, которой так способствовали создатели нашего государства (усматривали в том, видимо, какую-то пользу), все падает на президента.
И все добро, и все зло.

Мы требуем от президента большего, нежели президент в состоянии дать.

И в этой системе тот, кто желает принять на себя всю ответственность, должен обладать огромной отвагой. Ибо наша система устроена так, что тяжкое бремя ответственности падет на него.

Если уж принимаем нашу систему такой, какой она есть, то прежде всего, это должен быть человек, которому общество будет доверять. Который умеет в любой ситуации сказать правду, и люди ему верят. И знают, что он сам тоже верит в то, что говорит,
и принимает все возможные меры, чтобы это осуществилось.

Мне кажется, что главное — это честность. Честность, на которой построено общее доверие людей. Честность идей. Это не значит, что этот человек никогда не сделает ошибки. Нет.

Но если случится ошибка, люди скажут: «Это нормально, все мы ошибаемся в практических проблемах». Но, мне кажется, не должно быть сомнения, что все, что делается, — делается для общего блага.
И должно быть доверие народа, которое также должен разделять тот, кто является президентом или кто пребывает у власти, но прежде всего — президент.

Такой человек должен быть выходцем из элиты, то есть из группы людей, которые пользуются высоким доверием народа — людей мудрых, которые доказали свою мудрость. Доказали свою преданность определенной господствующей идее — общему благу. Из них должен выйти человек, который может взять на себя такую ответственность.

К сожалению, даже в демократической системе, при содействии СМИ и денег, кандидатами становятся далеко не самые мудрые и самые лучшие. Нет ни малейшего сомнения, что нынешняя избирательная система требует очень больших теневых денег. И, к сожалению, жизнь доказывает, что эти деньги в Украине есть и они не используются на то, что нужно. Следовательно, кто-то бедный, даже очень достойный, не имеет шансов.

Система не выискивает наиболее элитарных людей.

Но опять-таки, поиск талантов — это признак видения, которого у нас, кажется, еще не было времени развить.

Поскольку нет еще критериев. Кто для Украины наиболее ценен? — Сейчас это люди солидные, честные, преданные, способные и доказавшие свою способность править. Мне кажется, сегодня еще не пришло время их искать. Почему?

Когда я говорю, что мы не готовы, мы еще боимся, мы еще в себе не уверены. Это дело каждого, но поиск таких людей — даже инакомыслящих, но мыслящих, имеющих здравую мысль, — нужен.

В чем заключается очень большая трудность сегодня? — В проблеме разочарования в народе. В этом, полагаю, наша трагедия, — народ убежден в том, что мы не можем что-то сделать. Мне кажется, чтобы наш народ зажечь, поднять, заинтересовать, дать ему надежду, — политический лидер должен был бы быть харизматической фигурой и почти совершить чудо: народ зажечь так, чтобы он поверил и отдал свои голоса. Должна быть надежда, что мы можем что-то сделать, это очень важно.

— Почему люди, пусть условно считающиеся общественными авторитетами, не заявляют активно свою позицию, сталкиваясь с очевидными злоупотреблениями со стороны властей?

— Так они, быть может, не настолько уж велики, как мы полагаем. Мне больно так говорить, но эти люди — продажны. Там есть и люди, которые в самом деле живут идеалами, о которых говорят. В чем их беда? Что очень часто люди мудрые, порядочные молчат. Не решаются говорить или просто не хотят говорить. Стоят в сторонке, словно выше всех остальных. Дескать, политику делает один, а мы с краю. Мне кажется, стоит поискать людей, которые не обделены почетом, доверием, могут что-то сказать. И побудить их что-то сказать. Это может быть пусть не десять, но пять человек, чье слово будет обращено к другим людям, заставит их как-то образом отреагировать. Мне кажется, тут нужно было бы вызвать реакцию — пойти просто к ним и сказать: «Мил человек, ты мудрый, люди тебя послушают. Скажи что-нибудь».

Или они должны были бы по собственной инициативе соответствующим образом и в соответствующую минуту заговорить. Очень респектабельно, совершенно не набрасываясь, совершенно не порицая, не оскорбляя никого, очень спокойно, уравновешенно сказать правду. Сказать правду, чтобы никто не мог возразить, но уважительно, ничего не разрушая. Так, в наших обстоятельствах, может, было бы лучше всего?

Это была бы некая совесть народа — люди, которые говорили бы, не имея никакого собственного интереса, которые не ожидают ни похвалы, ни платы, готовые, быть может, даже на некоторые притеснения, но которые все-таки с чувством своей общественной, государственнической позиции могли сказать — люди добрые, обратим внимание на то, на это… Сказать народу или президенту, правительству или парламенту, всем и вся.

Мне кажется, в общем существуют очень реальные возможности для настоящего дальновидного политического, государственнического продвижения. Политика — это искусство компромиссов. Интересы всех сторон могут быть мудро соподчинены и обеспечены — если было бы искреннее желание компромисса, ведь это самый лучший способ.

Оставайтесь в курсе последних событий! Подписывайтесь на наш канал в Telegram
Заметили ошибку?
Пожалуйста, выделите ее мышкой и нажмите Ctrl+Enter
Добавить комментарий
Осталось символов: 2000
Авторизуйтесь, чтобы иметь возможность комментировать материалы
Всего комментариев: 0
Выпуск №48, 15 декабря-20 декабря Архив номеров | Содержание номера < >
Вам также будет интересно