Григорий Заболотный: «тем, кто пойдет после нас, будет легче»

20 апреля, 2007, 00:00 Распечатать Выпуск №15, 20 апреля-27 апреля

На самом деле в том, чтобы «мыслить по-новому», ничего особо нового нет. Просто надо реально оценив...

На самом деле в том, чтобы «мыслить по-новому», ничего особо нового нет. Просто надо реально оценивать ситуацию, определять цель, трезво рассчитывать силы и средства, ставить задачи и организовывать их выполнение, ориентируясь на конечный результат, — классическая в общем-то схема организации труда.

Тогда почему же не у всех получается?

— На специалиста можно выучиться, а руководителем рождаются, — утверждает председатель Винницкого областного совета Григорий Заболотный. — Организатор — это то, что Бог и мама дают.

Власть и население:
как сократить дистанцию?

— Григорий Михайлович, прошел год с тех пор, как вы возглавили облсовет. Коль будем говорить о Винницкой области, охарактеризуйте предмет нашего разговора.

— Руководство областью для меня не новая проблема. До этого почти 10 лет был заместителем, а потом первым замом главы облгосадминистрации. Так что специфику и перспективы региона знаю как бы изнутри, в связях и противоречиях.

Есть процессы, которые лучше цифр не проиллюстрировать. Понимаю, не у каж­дого будет желание сопоставить. Тем не менее... (Заболотный передает таблицу.)

В нынешнем году тенденция роста сохраняется, а по ряду показателей прогрессирует. Область позиционируется как промышленная с высокомеханизированным сельским хозяйством, с научно-производственной и минерально-сырьевой базой. К этому следует добавить, что в Виннитчине, которая составляет 4,5% территории Украины, проживает 3,6% населения страны, из него более 53% — сельские жители. При этом винничане обеспечивают 12,7% промышленно-производственного потенциала Украины и занимают первое место по валовому производству сахара и зерна.

— Иными словами, эффективность труда ваших земляков в несколько раз превышает общегосударственную.

— Это показатели сегодняшнего дня. А вот что ждет нас завтра и тем более послезавтра — тут есть над чем задуматься.

— Вы об административно-территориальной реформе?

— Именно. Наивно самоуспокаиваться, будто она начнется лет через 100. Ведь страна четко взяла ориентир на вступление во Всемирную торговую организацию. Чтобы соответствовать международным стандартам, придется определяться с моделью. В мире таковых несколько. Одни — более, другие — менее эффективны. Пора решать, какими будем мы. При этом важно понимать: если административный аспект реформы (перераспределение функций и полномочий между ветвями власти) людей затронет меньше, то территориальный коснется каждого. Потому что или приблизит власть и услуги к населению, или отдалит их.

Понятно, люди заинтересованы в первом варианте. И это, казалось бы, декларируют все. Однако известны и рекомендации, будто община — как территориальная единица — должна складываться из 5 тысяч человек. За этой цифрой весьма тревожная тенденция, ведь тогда придется объединять 7—10 сел, чтобы набрать необходимое количество людей. Приблизим ли услуги к населению? Однозначно, отдалим. В результате получим минус для власти. Вот почему мы будем предлагать центру свой вариант.

— В том, что территориальной столицей останется Винница, вы не сомневаетесь…

— Для нас актуально, где будет центр Подольского края. Официальных решений пока нет, но разговоры ходят, будто за столицу края предстоит бороться трем областям: Житомирской, Винницкой и Хмельницкой. Мы хорошо понимаем, что такое стать периферией. Это иной уровень финансирования, субсидий, дотаций, подходов к оценке научно-культурного потенциала. В Виннице девять университетов, колледжи, техникумы, училища. Сохранятся ли они в периферийном городе? Увы, перед нами живой пример — Каменец-Подольский, который в свое время был губернским центром. Тогда город развивался активно. Но статус снизили, и темпы упали.

Я знаком с зарубежной практикой определения базового уровня того или иного города в качестве столицы региона. Какую бы модель мы ни утвердили, эксперты в первую очередь будут учитывать качество питьевой воды, перерабатывающие заводы, транспортные развязки, научный потенциал, библиотеки, развитие Интернета, сети культурных и учебных заведений, мусоросортировочные станции и т. п.

Каким будет этот перечень в Украине, ответа нет даже на государственном уровне. А люди, кадры, особенно районные руководители, требуют объяснений. Да и нам неспокойно. Кто ж хочет, чтобы при его руководстве областной центр потерял свой статус?

— И вы…

— …уже начали подготовительную работу.

Технологический бум ведет к массовым увольнениям

— Какие сложности видите уже сегодня?

— Сокращение числа молодежи. Особенно детей. Нам надо понимать, насколь­ко серьезно относиться к программе «школьный автобус»? Или все-таки придерживаться принципа «есть школа — есть село»? Который люди переиначивают на свой лад: нет школы — нет села.

Приходится признать, ни одна страна мира не выдержит подобного напряжения, когда в области насчитывается до пятидесяти сел, где в школу ходят не более десятка детей. Ведь на этих десять учеников работает в два раза больше преподавателей. И это, как правило, пенсионеры. Как ни крути, мы собственными руками оказываем медвежью услугу: с одной стороны, даем возможность подзаработать тем, кому государство уже определило пенсию, но с другой — не жалеем тех, кто завтра выйдет из школы «полуфабрикатом». Вчерашние кадры не в состоянии дать образование, которое соответствовало бы сегодняшним и завтрашним социальным, образовательным стандартам.

— Не логичнее ли идти от заказа рынка?

— Это единственный путь. Мы стоим перед выбором: делать ли ставку на ста­реющее производство или привлекать мощных инвесторов? Конечно же, привлекать! Тогда мы обязаны понимать, что все инновационно-инвестиционные проекты предусматривают резкое сокращение рабочих мест. Это жестко, но перед нами пример развитых стран. Там непосредственно в производстве занят небольшой процент населения. Куда дели остальных? Опыт тех же стран дает ответ — в сферу услуг. Готовы ли мы к этому?

Что бы там ни говорили, но женщина, даже молодая, которая проработала на ферме, вряд ли сможет справиться с обязанностями горничной даже в трехзвездочном отеле, не говоря уже о серьезном собственном бизнесе в сфере услуг. В той же Германии людей готовили к новым специальностям лет пять. А тех, кто подошел к пенсионному возрасту, на два-три года раньше отправляли на отдых.

Начали мы в области мониторить систему подготовки среднего звена. Профес­сионально-технических училищ до черта, а толку мало. Государство потратило большие деньги на якобы готового специалиста, а приходит столяр, не способный вставить оконную раму. Спросите у любого бизнесмена, какая у него самая большая проблема? Ответит — квалифицированная рабочая сила.

Суть в том, что власти надо быть готовой к реформам раньше, чем населению. У нас уже сегодня разъезжается молодежь — кто в Киев, кто в Россию, кто в Италию, Испанию, Португалию…

И, заметьте, за границу уехали не муж­чины, а молодые женщины. Именно их в первую очередь ждет сфера услуг. Это же самая репродуктивная часть общества! А значит, грядет демографическая катастрофа. Сейчас вдоль дорог разве­шены лозунги «Кохайтеся, і нас буде 52 мільйони» — не с кем будет «кохатися»!

А что же мужики, которые остались без работы и никуда не поехали? Начинают спиваться. Дети заполнили комнаты несовершеннолетних, заболевают игровыми автоматами. А там жестко: раз проиграл, два, три… — где взять гроши? Идут воровать, безобразничать на улицах, втягиваются в наркотики.

Технологический бум всегда ведет к массовому увольнению. Значит, нужны госменеджеры, способные оценить новые проблемы и действовать адекватно.

— То есть правильным было, когда после помаранчевой революции букваль­но за одну ночь уволили почти
26 тысяч первых руководителей районов и еще 80 тысяч их заместителей?

— История еще назовет это огромной политической ошибкой. Потому что сняты были наиболее профессионально и экономически подготовленные кадры.

— А на смену пришли…

— Скажем откровенно, не самые под­готовленные люди. Возможно, они и пат­риотически настроены, но их никто не учил государственному менеджменту, у них неоткуда взяться опыту. Ну, представьте: вчера такой был воспитателем в детсаду, а сегодня его назначают главой райгосадминистрации. Никто меня не переубедит, что подобное целесообразно. И мы это уже проходили, когда революционные матросы губили села, разваливали промышленные гиганты.

Я имею право так говорить, потому что сам начинал с помощника бригадира, агронома, потом главного агронома колхоза, района, заместителя и начальника управления, первого зама райисполкома, был представителем президента, главой райгосадминистрации, заместителем губернатора по агропромышленному комплексу и, наконец, избран председателем облсовета. Видите, сколько пришлось пройти ступеней! А жизнь подбрасывает еще больше вопросов, на которые и сегодня ищу ответы. Обра­щаюсь в научно-исследовательские организации, что-то чувствую интуитивно. Но я не хочу интуитивно. Мне надо, чтобы была отработана система, которую я понимал бы на интеллектуальном, а не эмпирическом уровне.

Ведь в результате выборов пришли 66% новых глав сельсоветов и 100% председателей райадминистраций. Мне пока трудно общаться с ними на одном языке. Их надо учить. Но времени мало, а спрашивают за результаты. Поэтому в нынешнем году мы открыли на базе Винницкого торгово-экономического университета факультет административного менеджмента. Теперь у нас есть возможность готовить там ежегодно до 100 человек из числа тех, кто уже возглавляет сельсоветы, и тех, кто может быть избранным в перспективе. То есть мы самостоятельно готовим будущих руководителей территорий.

Реформы — смертельно опасное дело

— У вас в руках целая область. Было бы желание…

— Одного желания мало. Мы живем в реальном и взаимосвязанном мире.

Я уважаю двух величайших реформаторов — Столыпина и Рокфеллера. Первый сказал: «Похороните меня там, где убьют». Мудрый человек понимал, что реформы, если их проводить реально, — смертельно опасное дело, ведь придется ломать все. Но он же сказал и другое: «Чтобы провести серьезные изменения в обществе, нужны три условия — время, сознание и деньги». Рокфеллер говорил иначе: «Я плюну в лицо тому, кто заявит, будто первый миллион заработал без крови. У меня руки по локти в крови». И еще: «Чтобы произвести изменения в обществе, необходимы три вещи: деньги, деньги и деньги». Может, я процитировал неточно, но смысл таков.

Ощущаете разницу между славянами и Западом? Это концептуальные моменты.

Сегодня мы с губернатором Домбровским подошли к серьезной проблеме: люди старшего поколения не воспринимают, что старое производство необходимо потеснить. Поэтому, когда останавливается завод, они кричат: «Кара­ул! Чем занимается власть?». При этом понять не в состоянии, что неконкурент­ное производство — как 80-летняя женщина: сколь ни накладывай макияжа — родить не сможет. А ведь у нас есть сахарозаводы, которые, чтобы получить из тонны буряков два мешка сахара, тратят 960 кубов воды. Это ж сколько надо электроэнергии перекачать! А немцы тратят всего 90 литров воды. Разве это сопоставимые цифры?

— Что вы предлагаете?

— Со своими предложениями мы вместе с Домбровским (губернатором Виннитчины. — Авт.) ездили к премьер-министру. Это была очень продуктивная встреча.

Мы предложили создать вокруг Винницы три промышленно-технологических пояса. Первый — в радиусе 30–40 километров, второй — 70–90 и третий — 140–160 километров.

— Что это даст?

Самое главное — разместим в этих поясах современные предприятия, которые гарантировали бы стабильные рабочие места с высоким уровнем зарплаты. Тогда живущие там люди, имея жилье и работу, не поедут бомжевать в центр. Одновременно разгрузим Винницу. Мы заметили, что инвесторы не хотят идти в первое кольцо и в последнее. Потому что в последнем — глушь и отсутствие рабочей силы, а в первом рабочая сила слишком дорогая, минимум свободной электроэнергии, газа, дорогая земля и т. д. Поэтому все стремятся во второй пояс. Но это пока не развился третий.

Теперь надо определить, какой инвестор предпочтительнее. Мы убеждены: надо создавать комфортные условия для внутреннего инвестора. Даже если тот несет более дорогие кредиты, деньги все равно обращаются внутри страны. Тем самым аккумулируется дополнительный капитал, который оседает в государстве. Заграничный инвестор, на наш взгляд, это вынужденный шаг. Потому что приносит технологию, с которой уже не может конкурировать в своем государстве. Естественно, он ищет, где можно получить послабления. Образно говоря, если в Германии надо платить работнику 5 тысяч евро, то у нас за ту же работу за 200 евро кланяться будут.

Однако пока внутренний инвестор не сформировался, отказываться от зарубежного неразумно. На наш взгляд, мы должны взять его средства, построить предприятия, пусть он создаст рабочие места с высокой, по нашим меркам, зарплатой, платит налоги в бюджеты. А когда произведет продукцию, пусть выходит на европейский рынок и конкурирует с зарубежными собратьями, пробивая для Украины место на рынке. Сами мы этого добьемся через десятки лет, а он сформирует нишу за два-три года. Такова одна сторона идеологии взаимоотношений с иностранным инвестором. Вторая — он не сможет обеспечить стабильную работу предприятия, если не построит рядом школу, детсадик, дороги, социальное жилье. Иначе молодежь задерживаться не будет. Борьба за рабочую силу заставит инвестора развивать глубинку и внедрять соответствующую инфраструктуру. Горжусь, что такая идеология работы принята сессией облсовета, облгосадминистрацией как базовая.

— Получается?

— Мы проводим очень серьезный мониторинг проектов, чтобы реализовывать их в создаваемых промышленно-технологических поясах. Часть из них уже приняли. Например, в этом году начнется строительство молокозавода, который будет производить 400—600 тонн молока в сутки.

— И три-четыре старых молокозавода умрут…

— Это и проблема, и ее решение. Потому что с продукцией старых молокозаводов мы не можем выйти на внешние рынки. А внутренний переполнен.

Если мы и дальше будем терпеть старое производство, то получится по принципу: не дашь ему умереть — оно не даст тебе жить. Значит, надо молодых специалистов переводить на новые заводы. Поэтому еще один завод с производительностью 350 тонн молока будем строить рядом. Первый станет выпускать сухие молочные смеси, масла, казеины, а второй — сыры и кисломолочную продукцию. Часть сыров — на внутренний рынок, остальное — в страны бывшего Союза, в Скандинавию. Сухое молоко с удовольствием возьмет Африка, Ближний Восток.

Виннитчина — регион перспективный

— Ваша область имеет традиционно аграрную направленность.

— Сельское хозяйство и перерабатывающая промышленность занимают около 70% в структуре производства. Сегодня для нас важно, не уменьшая объема сельхозпродукции, снизить ее удельный вес в экономической структуре области. Причем мы намерены размещать новые производства не в областном центре, который и так несет большую экологическую нагрузку, а за его пределами.

В Гнивани уже задействован турецкий проект — расширяется и вот-вот заработает обновленный завод резиновых и пластмассовых изделий. Также мы хотим построить два терминала по выпуску этанола и один серьезный завод по выпуску биодизеля. Мы первыми в стране начали производить этот высоколиквидный продукт. Проблем со сбытом не будет, и все перечисленные ранее социально-экономические механизмы заработали.

В радиусе 60 километров испанцы предложили построить под ключ два-три завода по выпуску томатного сока. Сегодня цивилизованный мир переходит на натуральные соки. Спрос выше предложения. Кроме того, испанские заводы дадут нам дополнительно тысяч 20 рабочих мест. А реализацию испанцы полностью берут на себя, автоматически обеспечивая нам выход за пределы Украины. Хотим построить в каждом промышленно-технологическом поясе по кирпичному заводу. Не по пять миллионов штук красного кирпича в сезон, а по 50 миллионов облицовочного. Работать они будут круглосуточно. Один завод уже запущен.

— К тому же Винница имеет выгодное геополитическое положение.

— Вскоре ее пересекут три трансконтинентальных автобана: Лиссабон–Варшава–Львов–Винница–Хмельниц­кий–Умань–Днепропетровск–Донбасс — на Азию; от Скандинавии, через Москву, Киев, Винницу — на Кишинев и Балканы; из Луцка до Крыма — к турецким портам. Кстати, мы просчитали, что только один автобан, если вдоль него расположить центры логистики (складские помещения), отели, мотели, станции техобслуживания, учреждения питания и т. д., дополнительно даст около 200 тысяч рабочих мест…

Я постоянно езжу по районам, селам, встречаюсь с местным населением и вижу: люди восприняли нашу идеологию.

Кому-то всегда должно не хватать

— Сразу, с ходу — и восприняли?

— Когда рождается ребенок, и мама кричит, и дитя. Но через какое-то время мама улыбается, целуя новорожденного. Потому что в муках, в болях появилась новая жизнь. Так и мы должны переболеть старым, чтобы вымучить новое.

Знаете, я вырос в небольшом еврейском городишке Бершадь. Там мудрые люди — евреи — учили меня: Гриша, видишь очередь в 100 человек за сапогами? Так вот, сапог должно быть 99 пар. Одному всегда должно не хватить. (Смеется). Рынок развивается по законам дефицита.

Своих студентов я учу: спрос рождает предложение, а предложение плюс качество формируют цену. Такова главная формула экономического роста. Если вы приходите на базар и видите море сала, то спрашиваете: «С «прорезью» есть?». День спрашиваете, два… На десятый день рынок отреагирует, и обязательно появится то, что вам надо. И будет сформирована новая цена. Но вы купите то сало, какое хотели.

И еще важно заботиться о высоком материальном достатке населения. Ведь никто не отменял закон: революции происходят, когда низы уже не могут без кардинальных перемен, а верхи не хотят их. Когда в обществе лишь ничтожная частичка очень богатых людей и очень много нищих, социальные потрясения гарантированы.

— Неужели с подобными мыслями трудно жить? Поддержка настолько очевидна…

— То-то и оно, все — вплоть до наи­высшего уровня одобряют: «Супер!» — но дальше… не движется. Я было даже махнул рукой на админработу. Возвратился проректором в университет, чтобы учить тех, кто завтра придет руководить страной. Создали в Виннице школу молодого лидера, куда собрали наиболее одаренных детей из всех вузов области. Лично читаю им лекции. Также лично устраиваю их на работу в областные управления, службы. Убежден, талантливую молодежь надо шире привлекать к госслужбе. Потому что человека с устаревшими взглядами переучить практически невозможно.

Я уже говорил о нашей встрече с премьером. После нее от Януковича приехали люди, начали интересоваться, что мы тут создаем. Идеи материализуются. Это добавляет оптимизма.

Мы знаем: того, кто пробивается вперед, всегда бьют, пытаются нагнуть, сделать таким, как все, принизить до среднего уровня. Зато мы точно знаем и другое: тем, кто пойдет после нас, будет значительно легче.

…Но почему же воруют?

— Считаете, идеи материализуются?

— Даже убежден, что на контрольные рубежи программы, которую мы предложили, года через два выйдем процентов на 40. Наши цели мы условно поделили на минимальные, максимальные и оптимальные. Минимум, который хотим осуществить в этом году, — запустить девять новых предприятий.

— С инвесторами договорено?

— Знаете, что больше всего неприятно? Представьте, приходит инвестор, работает, платит нормальные деньги, выполняет другие обязательства, а через 3-4 месяца говорит мне: «Григорий, я хочу спросить. Все, что ты рассказывал, это правильно. Но — люди! Я же им хорошо плачу — почему воруют?».

Я по натуре не могу переносить нечестности. Наверное, потому что воспитывался в большой семье. По маминой линии это была интеллигентная семья. Дед, очень образованный человек, работал банкиром. Родня же по отцовской линии — большая и очень бедная. Никто не имел высшего образования. Трудовая семья. Я только теперь понимаю некоторые слова, которые говорила мама. Например: «Ой, сину, що це за життя? Прожила, як у вікно подивилась».

…Быстро время бежит.

Еще она говорила: «Знаєш, ми дуже дорожимо ім’ям своєї сім’ї, бо нам будь-яка родина позичить гроші». В селе очень высокие критерии порядочности. Там ничего не скроешь. Поэтому деньги одолжат не каждому. Тому, кто пропьет-прогуляет, не дадут. Можно сказать, я с молоком мамы впитал, что долги надо возвращать в срок. И еще, помню, мама говорила: «В нашій родині ніхто з чужого подвір’я яйця не вкрав».

...Лишь сегодня понимаю, какой высокий уровень порядочности закладывала она в нас.

«Живу в Украине завтрашней»

— Украина живет политикой, а не экономикой. В какой стране живете вы?

— В Украине! Но завтрашней. Пони­маю, что сегодня со своими идеями я обречен мучиться. Но отлично сознаю, что в мгновение все не решится. Я могу надеяться лишь на небольшой круг людей, впрягаться с ними в плуг. Потому и считаю: сегодня перспективнее научить тех, кто завтра придет, чем пробивать это с очень малочисленной группой единомышленников. Понимание, что можем опоздать, нас подстегивает.

Уже два года при аграрном университете работает магистратура. А при торгово-экономическом университете организовали факультет административных менеджеров. Мы не ждем директив, а опережаем время, не топчемся, а идем вперед.

Как говорил Петр Аркадьевич Столыпин, вначале надо переубедить, потом — все остальное. Когда-то надо начинать.

«Политику не люблю»

— Сегодня политики, затевающие свои игры, почему-то начинают вояжи с Винницы. И Луценко, и Тимошенко, и Мороз, и другие разновекторные, резонансные личности в последнее время побывали в области. Все хотят видеть в вас союзника. Как удается работать?

— Я ждал этого вопроса. Он абсолютно логичен. Тут важно четко понимать ситуацию в регионе и свое место в ней. Попытались на нас наехать в весьма жесткой форме. Мы спросили: «Это монолог или диалог?». Отвечают: «Конечно, диалог». Тогда давай объясняться: «Того, что ты говоришь, не может быть, потому что — вот расчеты… Этого тоже… Ты сегодня уедешь, прокричав, как беззаветно болеешь за народ, а завтра ко мне под окна придут с плакатами: «Дайте тепло в квартиры!».

Знаете, когда у вас сильные аргументы, оппоненты сами предлагают компромиссы.

— Но политикам часто не согласия надо…

— А они видят работу монолитной и грамотной команды. Хотя я понимаю: ожидали иного. Ведь в области длительное время воевали — облсовет с госадминистрацией, та — с городом, с районными властями.

Когда я пришел, то сказал: хлопцы, каж­дый из нас это личность, каждый име­ет свои амбиции. Давайте свои «я» притормозим и поймем, перед кем стоим. Перед областью! Это, прежде всего, люди. Они нас избрали и назначили на должности. Угомоним амбиции и будем работать для людей.

— Губернатор Домбровский однажды предложил: объединим все партии в единую — партию винничан. Получается?

— А я добавил: «Для меня нет разницы, кто какую партию представляет. Не будет тянуть воз — выпрягу». Пора развивать регион, делать его уютнее, комфортнее для людей. В Виннитчине и так уже столько варягов побывало! В районах то же — тот с одним воевал, тот — с другим... Сегодня нам удалось организовать нормальную и слаженную работу всех ветвей власти.

— Но депутата-то не выпрячь. У него своя партпрограмма…

— По большому счету, в облсовете нет проблем с депутатами. Если они видят, что ты решаешь реальные проблемы, можно работать спокойно. Надо быть совсем бессовестным, чтобы переть против правды.

— Иногда складывается впечатление, будто наши центральные политвожди не столько могут помочь, сколько помешать. Не случайно Домбровский от своего имени, вашего и мэра Винницы однажды сказал, что вы втроем не любите политику…

— Я действительно ее не люблю. Если честно, с трудом верил, что у нас будет слаженность — ведь каждый из трех руководителей тяготеет к разным политическим силам.

— И каждому надо отчитываться перед своими политзаказчиками...

— Не надо упрощать. Мы с первого дня определили: областная власть ни перед какими политическими силами не отчитывается. Знаете, как мы ездим в Киев? Только вместе. Когда нам начинают о политике рассказывать, я тактично уточняю: вы вице-премьер по партийным вопросам или иным?..

Должен отметить, в нынешнем Кабмине все более преобладает прагматическая линия.

Например, недавно у нас работал первый вице-премьер Владимир Рыбак. Он с ходу подчеркнул: выборы закончи­лись, бросьте размахивать флагами, занимайтесь конкретным делом. Тогда еще у нас возникла дискуссия по поводу одного назначения. Местные активисты начали было возмущаться, дескать, вместо прежнего работника назначают сторонника Партии регионов. Рыбак задал только два вопроса: вас удовлетворяет работа нынешнего функционера? Нет? Тот, кого назначаем, более опытный специалист? Ответ: безусловно. Тогда о чем спорим? Предлагайте лучшего — будем рассматривать.

То, что мы сегодня втроем исповедуем идеологию — минимум политики и максимум экономики, приносит регио­ну только позитив. Честно скажу, было приятно, когда недавно на 75-летие области приехали Томенко как замглавы Верховной Рады, Чалый как замруководи­теля секретариата президента и Слаута как вице-премьер. Вначале мы с губернатором и мэром Винницы вместе приветствовали всех, а потом попросили и их втроем выйти поздравить. А когда наши гости вместе произнесли тост, это им даже понравилось. Хотя вначале становились друг к другу боком… Знаете, люди все сразу заметили и аплодировали стоя. Надоели политические распри.

— Но страна продолжает этим жить…

— К счастью, пока верхи воюют, мы занимаемся делом. Что тут таить, немного толку, когда нас начинают «строить», сами не понимая, для чего. Только недальновидный думает, будто знает больше всех. На самом деле, чем выше уровень — тем больше «белых пятен». Но признаться в этом себе способен лишь мудрый.

Знаете, мой внук говорит: «Дед, читать я умею, таблицу умножения и компьютер знаю — зачем в школу ходить?» Так внук-то во втором классе, ему простительно.

Сегодня я беспартийный. И это осознанный выбор. Никто не скажет, будто лоббирую интересы той или иной политической силы. Я лоббирую проблемы области.

…Хотя, если уж до конца откровенно, все мы немножко лукавим, утверждая, будто не занимаемся политикой. Потому что, если не ты ею, то она тобой займется.

— Слушая вас, возникает ощущение, будто беседуешь с двумя людьми одновременно — демократом и диктатором…

— Занимательное наблюдение. Сейчас расскажу, когда я демократ, и когда — авторитарный. На стадии обсуждения я — демократ, допускаю любые мысли, ко всем прислушиваюсь, способен отступить на два, на три шага, вообще отказаться от первоначального мнения. Увижу убедительные аргументы, корона не упадет, коль признаю, что чья-то позиция сильнее и принесет больше пользы. Но как только решение готово — становлюсь авторитарным администратором. Дальше можно обсуждать лишь то, как лучше выполнить.

— У вас замечательная фишка — дружная работа руководящего триумвирата. Я — о Винницком городском голове, председателях облсовета и обладминистрации. Это действительно так или только на публике?

— Я бы подчеркнул: это наш стиль, который на пользу региону и его жителям. У нас есть система встреч. Согласовываем действия на каждую неделю. По субботам встречаемся втроем, подводим итоги и нарабатываем перспективу. Разговор идет откровенный, жесткий, а подчас и тяжелый. Но мы договорились, что замечания не будем воспринимать как личные — все ради дела. По понедельникам в восемь утра проводим совещания с заместителями. Принимаем совместные решения и ставим задачи. Потом на неделе можем встречаться и раз, и два — сколько надо. С губерна­тором, как правило, общаемся каждый день по «точечным» вопросам, когда решения надо принимать не завтра, а именно сегодня. Скажем, возникают проблемы, вызванные стихией, или что-то надо срочно профинансировать. Я должен выдать гарантии, что проведу соответствующее решение через комиссии, президиум, сессию облсовета. Тем самым создаю губернатору условия, чтобы он нормально работал, спокойно отдавал распоряжения.

Так что с субботы до понедельника — демократия. С понедельника — диктатура. (Улыбается).

Вопрос не очень приятный, но, наверное, жизненный. Говоря об административно-хозяйственной реформе, вы как будто и не допускаете, что центром Подольского края может оказаться не Винница…

— Действительно не допускаю.

— Но лоббисты есть не только у вас.

— Знаю. И все же, случись подобное, это стало бы величайшей ошибкой и трагедией. Будем объективными. В Виннице мощный научный, культурно-образовательный, промышленный потенциалы. У нас стоит штаб Воздушных сил Украины. Винница — центр пересечения автобанов. И это далеко не полный перечень аргументов в пользу того, чтобы наш город стал центром края. Он и сейчас уже фактически такой. Да это все понимают. Поэтому решение в нашу пользу логично, и лично я готов зубами выгрызать его в любых коридорах власти. Иначе потеряет весь регион.

— Ваша калька развития Винницкой области накладывается на Подоль­ский край?

— Если мы станем столицей края, это не означает, что присоединившиеся земли будут поглощены. Наша идеология стратегического развития Винницкой области абсолютно актуальна для любого региона — вплоть до всей Украины. Только масштабы разные.

Иметь правильные идеи — мало, надо уметь их отстаивать

— Ваши молодые лидеры имеют опыт практической работы или пересели с одной студенческой скамьи на другую?

— Я сторонник того, чтобы молодежь, окончив школу, техникум или колледж, поработала хотя бы год-два и, осознав, подходит ли выбранная профессия, на ином уровне понимания формировала отношение к учебе в вузе.

К сожалению, сегодняшняя схема такова: школа-университет-производство. Минуя практику. Мы потеряли это промежуточное звено. Поэтому у себя в области определили 100 самых передовых предприятий, где студенты старших курсов должны проходить стажировку.

Есть у нас и свой центр повышения квалификации, возглавляемый опытнейшим специалистом Татьяной Семеновной Пашениной. У нее апробированная методика по отбору одаренных детей. Условно разделив молодежь по интересам и направлениям, организуем деловые игры. Скажу откровенно, три-четыре такие игры, и я вижу кто есть кто, кто как мыслит, какие отдает поручения, как контролирует, есть ли хватка организатора. Выскажу, быть может, спорную мысль: я убежден, специалистом можно стать, а руководителем рождаются. Организатор — это то, что Бог и мама дают. Как раз деловые игры — лакмусовая бумажка.

— Ваши занятия ближе к практике или по теории вопроса?

— Начитываю лекции по проблемам, о которых молодежь и не слышала или касалась вскользь, что не предусмотрено вузовской программой. Говорю о том, с чем столкнутся с первого же дня практической работы. Например, если это касается экономической группы, рассказываю, как формируются кредитные ресурсы банка, источники поступления средств, проценты, как рассчитать стоимость денег во времени, пути и эффективность расходования этих денег, о стратегии реструктуризации предприятия во времени, как рейдеры используют законодательную базу, очень серьезно читаю финансовый менеджмент, организацию маркетинговых исследований. Агрономам же объясняю, как спрогнозировать и сформировать конъюнктурные соответствия требованиям внешнего и внутреннего рынка сельхозпродуктов.

Конечно, мои ученики не задают вопросов, которые могут возникнуть лишь во время приобретения практического опыта. Поэтому стараюсь наталкивать на такие вопросы. Недавний пример. Предложил рассмотреть ситуацию: два предприятия, у одного 10% рентабельности, полмиллиона чистой прибыли и средняя зарплата 680 гривен; на другом зарплата 920 гривен, но рентабельность 4%, чистая прибыль только 50 тысяч гривен. Какое предприятие будет поддерживать глава облсовета? Можно ли ставить между ними знак равенства?

Задумываются. Один — одно, второй — другое. И все на чисто интуитивном уровне. Выговорились... Тогда объясняю: любую страну лишь тогда считают экономически эффективной, когда 80% произведенных товаров потребляет собственный народ — значит, надо смотреть специфику предприятия. Теперь второе — главная составляющая бюджета не отчисления от прибыли, а процентов на 80 от доходов граждан. Поэтому с точки зрения государственного менеджера предприятие, где люди получают большую зарплату и численность работников большая, привлекательнее, чем то, где миллионные прибыли, а зарплата мизерная. Вот почему в развитых странах установлен минимум даже на почасовые заработки. Таким образом у молодежи появляется понимание совпадения интересов общества и каждого человека. Если человек практичный, он начинает сознавать, что государство заинтересовано в том, чтобы люди получали больше и покупали на эти деньги внутренний продукт…

Трачу на это время и не жалею. Потому что иного пути нет.

— У вас очень много связано с цифрой «3» — три области в Подольском крае, три пояса экономического развития, три лидера в области... Верите в космические силы?

— Я вырос в верующей семье. Не до фанатизма, но и отец, и мама, и дед — все ходили в церковь. И я хожу. Даже будучи членом бюро райкома партии крестил детей и сам крещеный.

Вообще, я считаю, в мире есть три важнейшие вещи…

— Опять «тройка»…

— Это духовность, образованность и на их основе — профессионализм. Если человек духовен, он обязательно получит образование. Образованный будет себя реализовывать в профессионализме. Так формируется личность.

А цифра «3»?.. Никогда не задумывался. Скорее всего, совпадение.

…Когда впервые встречаюсь с будущими студентами, всегда говорю им: вы должны быть динамично активными и цивилизованно нахальными. Иначе в этой жизни не пробиться. Они удивляются — мол, как понимать? Отвечаю: вам отказывают, а вы снова стучитесь в дверь — «Добрый день». (Улыбается).

Иметь правильные идеи мало, надо уметь их отстаивать.

Когда верстался номер

Звонок к председателю Винницкого облсовета:

— Григорий Михайлович, в связи с бурными политическими событиями, чем живет область сегодня?

— Идет посевная. Мы не можем оставить страну без хлеба.

Оставайтесь в курсе последних событий! Подписывайтесь на наш канал в Telegram
Заметили ошибку?
Пожалуйста, выделите ее мышкой и нажмите Ctrl+Enter
Добавить комментарий
Осталось символов: 2000
Авторизуйтесь, чтобы иметь возможность комментировать материалы
Всего комментариев: 0
Выпуск №1283, 22 февраля-28 февраля Архив номеров | Содержание номера < >
Вам также будет интересно