ЛЕД ТРОНУЛСЯ?

2 июня, 2000, 00:00 Распечатать Выпуск №22, 2 июня-9 июня

Недавно увидело свет обобщение практики рассмотрения судами столицы дел по искам к средствам массовой информации...

Недавно увидело свет обобщение практики рассмотрения судами столицы дел по искам к средствам массовой информации. Вряд ли какие-то из обнародованных выводов можно назвать откровением — эти вопросы поднимаются и дискутируются уже не первый год (в том числе неоднократно на страницах «ЗН»). Но то, что приведенные нами ниже заключения и констатации звучат из уст судебной коллегии по гражданским делам Киевского горсуда, можно считать событием если не историческим, то незаурядным и заслуживающим внимания всех заинтересованных лиц.

В частности, по мнению судебной коллегии Киевского горсуда, Верховному суду Украины уже сейчас следует переориентировать суды относительно защиты высоких должностных лиц, государственных и политических деятелей при рассмотрении дел по их искам к СМИ. «Провозглашение Украины правовым государством (статья 1 Конституции) и ратификация 17.07.1997 г. Европейской конвенции по правам человека, которая стала на основании статьи 9 частью национального законодательства Украины, обусловливают необходимость этой переориентации и перенесения приоритета при рассмотрении судами дел на защиту свободы слова и свободы мысли, а не на защиту высоких государственных должностных лиц.

Практика Европейского суда по правам человека показывает, что защита политических деятелей, государства и его высоких должностных лиц должна быть значительно меньшей, чем защита обычного гражданина. Прежде всего это обусловлено тем, что государственные и политические деятели, сознательно добивающиеся своего высокого положения, должны одновременно осознавать, что их действия и поступки представляют интерес для более широкого круга общественности, на них обращает внимание большее количество членов общества, их деятельность приобретает характер публичности, а поэтому пределы дозволенной критики относительно них должны быть более широкими, а сами они — менее защищенными по сравнению с защищенностью от критики обычных граждан».

По мнению членов коллегии по гражданским делам, применение действующего законодательства в таком русле позволит избежать случаев, когда государственные и политические деятели, обращаясь с исками к СМИ с требованиями о возмещении морального ущерба, с одной стороны, добиваются безосновательного обогащения, с другой — используют судебные органы для обанкрочивания нежелательных СМИ.

Авторы обобщения констатируют, что решение вопроса возмещения морального ущерба все еще вызывает у судей определенные трудности. И что, определив размер этого ущерба, судья должен привести в решении соответствующую мотивацию. Вместе с тем, отсутствие четких критериев определения размеров возмещения и неопределенность его пределов приводят к тому, что «каждое решение суда по этому вопросу содержит в себе излишек «субъективизма», поскольку каждый из судей понимает эту проблему по-своему».

Вместе с тем, большинство судов «стали придерживаться правила, предусматривающего, что размер возмещения морального ущерба не должен приводить к обогащению потерпевшего». И хотя наверняка найдутся скептики, готовые доспорить по поводу термина «обогащение», тенденция, конечно, радует.

Особую проблему для судов представляет собой определение размера морального ущерба, взыскиваемого в пользу истца — юридического лица. Поскольку честь и достоинство в общепринятом понимании присущи исключительно физическим лицам, непонятно, каким образом право на компенсацию моральных страданий может распространяться на юридических лиц. Отсутствие официального разъяснения по этому поводу приводит к тому, что на практике юридические лица заявляют исковые требования о возмещении морального вреда, ссылаясь на обстоятельства, касающиеся имущественных потерь.

В соответствии со статьей 7 Гражданского кодекса Украины, ответчик обязан доказать только факт распространения порочащих его сведений. Вместе с тем, закон «О государственной поддержке СМИ и социальной защите журналистов» предусматривает норму, не согласующуюся с этим положением. А именно: в случае конфликта по поводу нанесенного морального (неимущественного) ущерба между журналистом и СМИ с одной стороны и органом государственной власти и самоуправления или официальным, должностным лицом с другой суд определяется относительно наличия злого умысла журналиста и СМИ. По мнению авторов обобщения, в таком случае доказывание наличия злого умысла у журналиста или СМИ лежит на истце, если им является орган государственной власти, местного самоуправления или официальное, должностное лицо. Однако судьи не имеют опыта определения на основании собранных доказательств «злого умысла» журналиста или СМИ, поскольку ни законодательством, ни в разъяснениях пленума Верховного суда Украины это понятие не определено.

И пока что, увы, судьи сориентированы таким образом, что «чем более высокую должность занимает официальное, должностное лицо — истец по делу, тем в большей защите нуждается оно от неправомерных действий СМИ, связанных с распространением недостоверной информации (по сравнению с защитой обычного гражданина). Особенно это проявляется при решении вопроса относительно размера возмещения в пользу таких истцов морального ущерба».

Подготовила Александра ПРИМАЧЕНКО
Оставайтесь в курсе последних событий! Подписывайтесь на наш канал в Telegram
Заметили ошибку?
Пожалуйста, выделите ее мышкой и нажмите Ctrl+Enter
Добавить комментарий
Осталось символов: 2000
Авторизуйтесь, чтобы иметь возможность комментировать материалы
Всего комментариев: 0
Выпуск №35, 22 сентября-28 сентября Архив номеров | Содержание номера < >
Вам также будет интересно