СЕРДЦЕ МОЖНО ЛЕЧИТЬ ТОЛЬКО СЕРДЦЕМ

16 июня, 2000, 00:00 Распечатать Выпуск №24, 16 июня-23 июня

Когда-то, в момент отчаяния после неудачной операции, Николай Михайлович Амосов написал: «Я не хочу жить в этом мире, где вот так умирают девочки с косичками»...

Когда-то, в момент отчаяния после неудачной операции, Николай Михайлович Амосов написал: «Я не хочу жить в этом мире, где вот так умирают девочки с косичками». Он приходит домой, и его душу отогревает такая же девочка… Прошло время, и эта девочка, Катя Амосова, как бы доказала, что гены одаренности не отдыхают на детях.

Пятнадцатилетняя студентка первого курса Киевского медицинского института, потом один из самых молодых докторов наук в его истории, спустя семнадцать лет — автор двухтомной «Клинической кардиологии» и монографии «Кардиомиопатия» (объемом свыше 2000 страниц), пользующихся большим спросом среди врачей… Вехи пути профессора Екатерины Николаевны Амосовой, ее концепция бытия — целиком самобытная повесть.

…Половина девятого утра. Перед входом в кардиологический корпус Центральной клинической больницы Киева (бывшей Александровской, а потом Октябрьской) я вновь с каким-то волнующим чувством вглядываюсь в скромную его эмблему — сердце в бережных ладонях. Около четверти века назад, когда палаты в многоэтажном полукружьи этой белой громады на Шелковичной горе открыли двери, новая служба предстала зримым знаком животворного прогресса медицины. Именно сюда, прямо в отделение острой коронарной недостаточности, по пандусу, ведущему прямо на второй этаж, машины СТЭБ — специализированных тромбоэмболических бригад скорой помощи, почти въезжая, если это нужно, в блок интенсивной терапии, стали денно и нощно доставлять больных с инфарктом миокарда. Это были тысячи случаев в течение года, тысячи удивительных побед над смертью.

Но как сегодня, в кризисных условиях, работает городской центр кардиологии и ревматологии, не превратился ли он в призрак былого благоденствия? Именно с этого вопроса и начинается мой разговор с Екатериной АМОСОВОЙ. Ведь в научном плане, среди других обязанностей, как раз она руководит этим важным клиническим подразделением столицы.

— Пожалуй, система кардиологической помощи в многомиллионном городе, справедливо славившаяся большими достижениями, не сдала позиций, — задумывается Екатерина Николаевна. — У нас шесть отделений на 230 коек, и четыре из них круглосуточно принимают больных по скорой помощи. Независимо от того, есть места или нет, и, разумеется, совершенно бесплатно. Звучит неправдоподобно, но это так! Не останавливаюсь на питании, постельных принадлежностях, белье, с этим в центре никогда не было перебоев, на достаточно хорошем диагностическом и лечебном техническом оснащении, без которого немыслима действенная помощь сердцу. Больница практически не отступила от постулата, ставшего ныне драматичным, — медикаментозном обеспечении при грозных заболеваниях сердца, не переложила его на плечи пациентов и их родственников. Это, конечно, не значит, что мы имеем абсолютно все, что выпускается сегодня в мире применительно к сердечно-сосудистым заболеваниям, однако лекарства первой и второй линии, скажем так, есть. Откуда? Понятно, это зеркало внимания администрации города к муниципальной больнице и ее кардиологическому эшелону. Но перед нами не некая автоматика благополучия, ключевые фигуры относительного покоя в мире дефицитов — заместитель мэра Киева доцент Валерий Григорьевич Бидный и главный врач Лидия Михайловна Дубинская.

Меньше всего я склонна к дифирамбам, но такова истина. В.Бидный — хирург высокого класса, ветеран больницы, я бы сказала, как боец, отстаивает кардиологический фронт, его социальные ориентиры. А главный врач… Представьте себе разбросанные по холмам корпуса, многие из которых далеко не новы, изношенные коммуникации, сочетание кафедр и клиник со своими приоритетами и устоями, наличие инфекционного отделения, куда стекается самая опасная патология такого рода, — и вы все поймете. Во всяком случае, в Октябрьской стремятся к тому, чтобы помогали и стены.

— В Октябрьской… Я тоже привык к этому символу. И все же уточним уравнение — больной и лекарства. Оборот кардиологического центра — пять тысяч пациентов в год, это внушительное поле экономики. На что опираются врачи?

— В первую очередь на эффективность медикаментов. Но стоит подчеркнуть, что в этом отношении украинская промышленность и, в частности, некоторые киевские фармацевтические предприятия начинают конкурировать с известными зарубежными фирмами. Например, «Киевмедпрепарат» выпускает с недавнего времени ловастатин — аналог американского зокора, лучшего регулятора холестеринового обмена. Или возьмем теком, производство которого освоено Киевским витаминным заводом. На мой взгляд, это несомненное достижение в круге профилактической кардиологии, и, возможно, о нем еще заговорят в мире.

А липин, АТФ-лонг, суфан… Появляется, можно сказать, и свой порох в пороховницах. Хотя это отнюдь не значит, что можно и нужно отказаться от вершин мировой кардиофармации, от зачастую превосходных импортных средств. Сущность лекарственной стратегии — в разумном сочетании всего этого при первостепенном предпочтении интересов больного, дилеммы жизни и смерти. Компас — четкий алгоритм лечения. Но при этом ясно, что отечественные лекарственные средства на порядок дешевле, просто надо досконально знать, что есть что.

— Екатерина Николаевна, говорят, что тут вам все карты в руки. И поэтому давайте вернемся в ваше детство, но не для каких-то сентиментальных воспоминаний, а чтобы понять, откуда и как пришла ваша свобода прагматизма. Вы, кажется, с пяти лет владеете английским. Но только такой интеллектуальный код выводит сегодня врача на информационные просторы современной науки. Вообще, чем вы руководствуетесь, когда пишете свои книги, отражается ли в них многоголосье современной европейской и американской кардиологии?

— Несомненно. Ведь мое врачебное кредо неотделимо от этих книг, в которых я стремлюсь аккумулировать новейший мировой опыт. И здесь мой важный путеводитель на самом деле знание английского… Хотя, признаюсь, разговорный язык без постоянной практики общения ветшает, оставляет желать лучшего. Но как я «пошла по воде»? Благодаря чтению, без перевода, первоклассных художественных произведений, в чем мы иногда даже соревновались с папой. Это, например, оригиналы Кронина, знаменитый роман Митчелла Уилсона с авторским названием «Живи среди молний». Теперь я понимаю, блестящая та декларация, что физика — это и лирика, как раз и подвигнула меня к страстному убеждению: мое предназначение — точные науки, которых немало и в медицине. Окончив десятилетку экстерном и поступив в институт (для сдачи экзаменов, ввиду возраста, потребовалось особое разрешение), я представляла себя теоретиком, создателем каких-то чудодейственных гипотез. Сказались и отцовские литературные построения в то время. Жизнь не сразу, но опрокинула фантасмагории.

— И как восприняли вас, подростка, более солидные сокурсники?

— Совершенно нормально, как равную, тут не возникло никаких проблем. Существеннее, я думаю, сказать о преподавателях, побудивших меня полюбить физиологию, а потом клиническую медицину. На кафедре нормальной физиологии моим Сократом явилась доцент Светлана Николаевна Белан, выдающийся знаток и методист предмета, она вела нашу группу. Тайны живого организма выглядели в ее видении и изложении, будто открытая книга. А на кафедре факультетской терапии доцент Алла Александровна Фомина приобщила меня к радостям исцеления. Я влюбилась в великую дисциплину…

— Радости исцеления и новые горизонты на новых кафедрах… Все было, кажется, не так просто. В воспоминаниях «Голоса времен» Николай Михайлович Амосов пишет, что в семьдесят третьем вам пришлось на год оставить учебу…

— Да, у меня произошел на третьем курсе серьезный нервный срыв, возникла бессонница, какая-то астения, быть может, от перегрузки, присущей максималистам. Я всегда отлично занималась, у меня в дипломе лишь одна четверка, которую я отказалась пересдавать. Взяла академический отпуск… К счастью, это были преходящие нарушения, если хотите, недуг «вертикальной стены»… И вот я здорова. Но появилось окно свободного времени, и я пошла работать операционной сестрой в Институт сердечно-сосудистой хирургии, уже в новом корпусе. Ведь до этого, летом, я проходила тут сестринскую практику. Однако теперь это была самостоятельная работа. Инструментировала со многими его хирургами — Кнышовым, Ситаром, Урсуленко, Зиньковским, отцом. Я работаю не очень быстро, и поэтому начинала раскладывать инструменты не менее чем за час до момента операции. Осенью возвратилась к учебе. Собственно, в эти месяцы, видя воочию многочасовые битвы за сердце, я поняла, что моим выбором должна стать кардиология. Но не хирургия, а терапия…

— Наверное, это была судьба. Однако на заключительных этапах студенческого марафона вам не представляло труда попасть в таком качестве именно в Институт сердечно-сосудистой хирургии, ведь и там очень нужны терапевты-кардиологи. И все-таки вы сознательно, вопреки иным советам и логике, отказались от опеки, от научного фарватера с изначально благоприятным течением. Почему же?

— Как операционная сестра, я, разумеется, не имела никаких скидок, да это и невозможно в суровом ритме и стиле института. Но быть врачом, о котором говорят — дочь шефа… В этом в общем нет ничего дурного, и все же, все же… Словом, я предпочла иные дали. И тут, если не возражаете, время и место коснуться образов и философии моих наставников в кардиологии, профессоров Нонны Акакиевны Гватуа и Александра Иосифовича Грицюка, двух рыцарей этой специальности. Уроки Гватуа… Когда я занималась в субординатуре, в Институте кардиологии имени Н.Стражеско, меня поразили ее обходы. В их преддверии Нонна Акакиевна предлагала молодым коллегам предварительно познакомиться с определенными тематическими материалами в научных журналах, и это сразу же выводило на новый уровень в последующем обсуждении случаев. Ненавязчиво, но мастерски она убеждала: врач-кардиолог — и функционалист, и биохимик, и патофизиолог, и психолог. И искусство медицины становилось предметным.

Профессор Грицюк, доблестный фронтовик, доктор Божьей милостью, впервые раскрывший, как возникает крупноочаговый инфаркт миокарда и, собственно, выпестовавший этот Дом сердца… Он рано уйдет из жизни… На руководимую им кафедру госпитальной терапии №1 я пришла в клиническую ординатуру, здесь защитила кандидатскую и докторскую диссертации об инфаркте миокарда и кардиомиопатиях. В 1990-м мне было поручено сменить учителя.

— И вот уже десять лет клиника развивается без него. Что бы особенно обрадовало Александра Иосифовича сегодня?

— Я думаю, возникновение современного замкнутого цикла лечения заболеваний сердца. Замкнутого потому, что практически все виды помощи, включая интервенционную кардиологию у нас, теперь интегрированы. Наряду с чисто терапевтическими блоками, усилиями города организовано отделение рентгеноэндоваскулярной хирургии, появилась возможность направленных вмешательств в коронарные катастрофы, в том числе с использованием стентов — обладающих «функцией памяти» металлических расширителей венечных сосудов в местах их сужения. А вскоре в больнице, в рамках возрождающейся здесь хирургической службы, смогут производить аортокоронарное шунтирование, давая, если необходимо, и это «второе дыхание» вконец измученному сердцу.

— Екатерина Николаевна, когда-то именно в стенах городской больницы медицинский факультет университета Св. Владимира основал первую в Киеве клиническую кафедру. Укрепился ли этот союз сейчас?

— В сущности, этот союз простирается на миллионы искорок жизни, ибо все поколения Национального медицинского университета непременно обучались и здесь, неся затем дальше свет знаний. Но вас, очевидно, интересует связка больной и врач, кафедра и медицинское образование. Мы работаем в действительно образцовой больнице. Но в чем состоит моя роль? Когда в мои тридцать четыре ученый совет медицинского университета поддержал предложение ректора академика Евгения Игнатьевича Гончарука избрать меня заведующей старейшей и самой большой терапевтической кафедрой, я поставила перед собой двуединую задачу: постараться «облучить» лечебную практику и учебный процесс современными технологиями. Вы спросите — что это значит в контексте специализации центра? Грамотно лечить каждого больного. Своим курсом я, если можно так выразиться, избрала информационный спринт. У меня весьма обширная домашняя библиотека новейших кардиологических руководств на английском языке, я пользуюсь «Медлайном», Интернетом, международными журналами. Отсюда, в комплексе с совершенствованием клинического опыта, индивидуализированные схемы терапии. И это своеобразная «научная вакцинация» всего врачебного коллектива. Да, возможно, в определенной степени и терапевтов города — я теперь возглавляю городское научное терапевтическое общество, и заседания проходят все интереснее. Но, естественно, для кафедры, с ее весьма сильным профессиональным составом, альфа и омега — модернизация учебного процесса. Мы идем по пути объективизации знаний, внедрения новых диагностических тестов, систематизации компьютерных методологий. С кафедрой активно сотрудничало биомедицинское агентство США — пропагандист подобных стандартов, и сейчас такая линия продолжается в рамках Минздрава Украины, поскольку мы являемся одной из опорных кафедр в системе высшего медицинского образования. Сейчас принято говорить — конкурентоспособный врач. В моем понимании, это широко образованный, досконально подготовленный доктор. Но чтобы таким стать, нужна работа, работа, работа, примерно пятнадцать часов в сутки. Это и есть нынешняя концепция кафедры и университета.

— Новый взгляд на кардиомиопатии, на сердечную недостаточность и способы ее восполнения… Это стержень ваших исканий. В Библии сказано — сердце трепещет… Но тут, наверное, портрет и физических тревог и испытаний сердца, поэтому благо, что растет, наконец, генерация умудренных врачей. Однако мы говорим о кафедральной программе в целом, а она охватывает самый большой в Киеве стационарный потенциал — 850 коек. Поэтому, пожалуйста, несколько слов о второй базе.

— Часть курса внутренних болезней студенты и интерны постигают в отделениях и лабораториях Главного клинического военного госпиталя. Скрупулезный войсковой распорядок многопрофильного госпиталя, который, к слову, возглавляет прекрасный врач-терапевт Михаил Петрович Бойчак, также формирует иммунитет против приблизительности в медицине. Мне этот императив импонирует, особенно если относиться к жизни как к долгу.

— Екатерина Николаевна, и в заключение немного о личном. Побудителем операции на сердце, которую два года назад с хорошими результатами перенес Николай Михайлович Амосов, были вы. Как пришла, в сущности, дерзновенная мысль? Риск, в возрасте человека за восемьдесят, непомерно велик…

— Я видела, что аортальный порок сердца у отца, который он много лет преодолевал, вот-вот минует стадию терапевтической, консервативной коррекции. Выходит, если бороться до конца, надо попытаться использовать хирургический шанс. Поделилась странной, на первый слух, учитывая принятые стереотипы, идеей с хирургами — учениками Николая Михайловича. И она была подхвачена. Организация поездки с ним в Германию, перипетии операции, возвращение — отдельный сюжет… Но что можно сказать об этой эпической одиссее? Стучите, и вам отворится…

* * *

Сорок четыре года… Непостижимо, но когда Катя Амосова пришла в мир, я уже год был врачом. За эти десятилетия кардиология стала качественно другой. Но у этой всемирной эволюции есть родники. Впору вспомнить, что как раз в этой больнице, в деревянном здании на пятьдесят коек, которого уже нет, Василий Парменович Образцов впервые, еще без электрокардиографа, разгадал природу инфаркта миокарда. Это было прозрение, рожденное милосердием у постели больного, стремлением помочь человеку, вверившему врачам жизнь в минуту смертельной боли. Инфаркт так и называют — болезнь Образцова. Пролетел почти век, фантастически преобразовавший медицину и, вопреки великой общественной суши, сохранивший в ней неиссякаемый источник — доброту… Доброта, но не сентиментальная, не абстрактная, а конкретная, зиждущаяся на новых знаниях и непоколебимых врачебных традициях — лечить сердце Сердцем.

Быть может, это и есть секрет выздоровлений по Амосовой.

Оставайтесь в курсе последних событий! Подписывайтесь на наш канал в Telegram
Заметили ошибку?
Пожалуйста, выделите ее мышкой и нажмите Ctrl+Enter
Добавить комментарий
Осталось символов: 2000
Авторизуйтесь, чтобы иметь возможность комментировать материалы
Всего комментариев: 0
Выпуск №35, 22 сентября-28 сентября Архив номеров | Содержание номера < >
Вам также будет интересно