Инициативы G20 вынуждают задуматься о смене юрисдикции. Офшор для наших предпринимателей — не столько налоговые льготы, сколько защита банковской и коммерческой тайны

29 апреля, 2009, 14:27 Распечатать

Еще одна плохая новость для отечественного крупного бизнеса. На саммите «большой двадцатки» в начале апреля было официально задекларировано намерение усилить борьбу с офшорными зонами.

Еще одна плохая новость для отечественного крупного бизнеса. На саммите «большой двадцатки» в начале апреля было официально задекларировано намерение усилить борьбу с офшорными зонами. Не секрет, что механизм ухода от налогообложения с использованием таких зон достаточно распространен не только в Украине, но и во всем мире. Однако именно в странах Восточной Европы использование данного механизма оптимизации налогообложения является массовым.

Каждый уважающий себя украинский бизнесмен имеет как минимум две-три компании, зарегистрированные в офшорных юрисдикциях, через которые осуществляется движение капитала как внутри нашего государства, так и из него. Этому способствуют привилегии, которые широко предоставляют офшорные юрисдикции зарегистрированным в них компаниям. Речь идет о двух основных льготах: полное или существенное освобождение от налогов на прибыль и капитал, а также полная конфиденциальность информации о собственниках и бизнесе офшорной компании. Эта информация раскрывается, как правило, только по запросу суда относительно дел об уголовных преступлениях, находящихся в его производстве, и/или в рамках процедур по противодействию отмыванию доходов, добытых преступным путем (не путать с уклонением от налогообложения). Добавьте к этому крайне упрощенный бухгалтерский учет (а порой и вообще никакого), отсутствие валютного контроля, возможность использования номинальных собственников и директоров, отнимите запрет ведения бизнеса на территории офшорной юрисдикции — и вы получите полный набор преимуществ работы с такими компаниями.

Конечно, офшорная зона («налоговый рай», «налоговая гавань») — не наше изобретение. Впервые термин «offshore» (дословный перевод — «вне берега») появился в американской прессе в конце 50-х годов прошлого столетия. Речь шла о финансовой структуре, освободившейся от налогообложения путем размещения своего офиса вне территории США. Идея легла на благо­датную почву, и при поддержке крупного бизнеса во всем мире до конца ХХ века было создано более 70 офшорных зон и юрисдикций. Бурный рост количества налоговых гаваней пришелся на 90-е годы минувшего столетия.

По данным Международного валютного фонда, совокупные заграничные банковские депозиты только семи офшорных центров (Гонконг, Бахрейн, Панама, Сингапур, Багамские, Каймановы, Нидерландские Антильские острова) составили в 1975 году 21,7% депозитов всех развитых стран мира, а в 1995-м — уже 28,3%. Практически все большие американские и европейские банки имеют дочерние структуры в офшорных зонах. Сегодня, по данным Организации экономического сотрудничества и развития (ОЭСР), мировая система банковского офшора укрывает около 11,5 трлн. долларов США.

На уровне международных законодательных актов отсутствует четкое определение признаков офшорной зоны — критериев, по которым та или иная юрисдикция могла бы получить официальный статус офшора. Поэтому до сих пор основным критерием, позволяющим отнести зарубежную компанию к офшорной, является уровень сотрудничества государства, в котором такая компания зарегистрирована, с той или иной международной организацией.

Например, согласно классификации известных международных организаций FATF (Тhe financial action task force on money laundering) и FSF (Financial stability forum), термин «офшорный финансовый центр» применяется к территориям, имеющим развитый рынок капиталов, либеральный налоговый и валютный режим и игнорирующим рекомендации международных финансовых учреждений об усовершенствовании международного регулирования и контроля за банковской и финансово-валютными системами.

Перечни офшорных зон устанавливаются в национальных законодательствах. В Украине распоряжением Кабинета министров №77-р от 24.02.2003 г. к офшорным зонам отнесено 37 территорий. По отношению к операциям с компаниями--резидентами офшорных зон предусмотрены специальные правила, направленные на противодействие уклонению от налогообложения. Так, согласно п. 18.3 ст. 18 Закона «О налогообложении прибыли предприятий», резиденты Украины, осуществляющие оплату стоимости работ (услуг) компаниям, расположенным в офшорных зонах, имеют право отнести на свои валовые расходы только 85% от суммы такого перечисления, вследствие чего любое перечисление подобной компании фактически облагается налогом в размере 15%.

Аналогичные правила предусмотрели и наши соседи. Так, в 2003 году президентом Беларуси был издал указ, предусматривающий 15-про­центный сбор за перечисление денежных средств в офшорные юрисдикции. По законодательству Казахстана (ст. 130 Налогового кодекса) национальной компании, имеющей долю участия в офшорной компании, в целях налогообложения присваивается доля прибыли такой офшорной компании.

Однако эти правила малоэффективны, учитывая достаточно субъективный подход к составлению перечней офшорных зон. Кроме того, специфика стран Восточной Европы состоит в том, что для наших бизнесменов, основной капитал которых имеет в большинстве своем нелегальное происхождение, главным преимуществом являются не столько налоговые льготы, сколько защита банковской и коммерческой тайны, не позволяющая разглашать сведения о бизнесе и собственниках офшорной компании.

Именно поэтому последствия решения G20 об офшорных юрисдикциях наиболее существенно в недалеком будущем ощутят на себе именно наши не самые бедные соотечественники.

Ведь основным критерием, который лег в основу классификации офшорных зон по версии G20, стало исполнение странами ст. 26 Модельного налогового кодекса ОЭСР, предусматривающей обязанности практически неограниченного обмена информа­цией относительно администрирования и/или принудительного исполнения национального налогового законодательства.

Именно поэтому такие уважаемые страны Старой Европы, как Швейцария, Австрия, Бельгия, Люксембург, попали в список «юрисдикций, которые привержены согласованным международным налоговым стандартам, но не имплементировали соответствующие нормы в свое законодательство» (так называемый в СМИ «серый список налоговых гаваней»). Лихтенштейн в связи с этим признан вообще налоговым раем (tax havens). Ведь в законодательстве всех этих стран в той или иной форме содержатся прямые нормы, запрещающие раскрывать банковскую тайну на запросы других стран по делам об уклонении от налогообложения.

По словам генерального секретаря ОЭСР Ангеля Гурриа, «окончание злоупотребления мерами банковской тайны, которое облегчает уклонение от налогообложения, является частью широкого движения по очищению одной из наиболее противоречивых сторон глобализированной экономики. Поддержка G20 усилий, направленных на усовершенствование прозрачности и обмена информацией, подчеркивает их важность как для развитых, так и для развивающихся стран».

Радость в словах генерального секретаря ОЭСР понятна. Ведь именно ОЭСР является той организацией, которая занимается вопросами противодействия уклонению от налогообложения путем разработки и внедрения универсальных норм и правил. А определение офшорной зоны, исходя из открытости информации о налогообложении, и является ключом к существенному уменьшению значения офшорных зон как механизма легальной минимизации налогообложения.

Так, имея полную информацию о фактических (не номинальных) владельцах офшорных компаний, государства Европы смогут без всякого труда отнести для целей налогообложения доход указанных компаний к доходу их собственника и не только обложить соответствующим налогом, но и привлечь к ответственности за уклонение от налогообложения. Ведь, согласно налоговому законодательству подавляющего большинства стран, такие доходы необходимо декларировать. И только абсолютная банковская и коммерческая тайна налоговых пристаней дает возможность бизнесменам существенно уменьшать свои налоговые платежи.

Отметим, что для нашей страны процесс «рассекречивания» информации об офшорных компаниях будет иметь не только экономический, но и политический эффект. Ведь даже эфемерная возможность проверки связи политических деятелей с отдельными офшорными компаниями заставит многих задуматься о величине отображенных в налоговых декларациях доходов.

Но нашим соотечественникам не стоит расстраиваться прежде времени. Конечно, учитывая современную экономическую ситуацию, сегодня ОЭСР имеет гораздо больше шансов на успех, чем еще несколько лет назад. Тем более процесс устранения офшорных зон открыто лоббируется крупными странами — Германией, Бразилией и Францией — и не встречает противодействия со стороны других стран. Однако до сих пор какие-либо конкретные механизмы раскрытия информации по запросу налоговых органов Украины (кроме урегулированных двусторонними международными соглашениями) отсутст­вуют. Их создание, учитывая объективную сложность бюрократических процедур, — дело не завтрашнего дня.

Причем полная ликвидация офшорных зон как механизма легальной оптимизации налогообложения вряд ли возможна. Слишком многие заинтересованы в их существовании. Интересно, что известный «борец за справедливость» — Соединенные Штаты Америки — не пребывают в когорте лидеров движения «против офшоров». И это понятно, ведь общеизвестно, что на территории США на протяжении многих лет функционируют офшорные зоны.

Так или иначе, у наших соотечественников еще есть время поразмыслить о смене юрисдикций их зарубежных компаний на более надежные.

Оставайтесь в курсе последних событий! Подписывайтесь на наш канал в Telegram
Заметили ошибку?
Пожалуйста, выделите ее мышкой и нажмите Ctrl+Enter
Добавить комментарий
Осталось символов: 2000
Авторизуйтесь, чтобы иметь возможность комментировать материалы
Всего комментариев: 0
Выпуск №30, 18 августа-23 августа Архив номеров | Содержание номера < >
Вам также будет интересно