ЖЕЛТЫЙ МИР КРИСТИАНА БУЙЕ - Новости кино, театра, искусства , музыки, литературы - zn.ua

ЖЕЛТЫЙ МИР КРИСТИАНА БУЙЕ

28 марта, 2002, 00:00 Распечатать

Во Французском культурном центре выставлены картины Кристиана Буйе. Имя французского художника, ...

Во Французском культурном центре выставлены картины Кристиана Буйе. Имя французского художника, имевшего несчетное количество персональных выставок в Европе, Азии и Африке, художника, картины которого находятся в Национальном фонде современного искусства Франции, известно в нашей стране разве что специалистам. Впрочем, что уж говорить о Кристиане Буйе, если даже имя одного из самых ярких современных французских художников, кстати, его тезки, — Кристиана Болтанского, — также мало что говорит широким кругам украинской интеллигенции. И в этом нет ничего удивительного. Ведь во Франции существует огромный рынок современного искусства. Так что знать имена даже самых видных представителей художественного истеблишмента не дано даже прогрессивной французской интеллигенции. В одном только Париже — сотня художественных галерей, а такие его кварталы, как Сен-Жермен, площадь Вогезов и весь квартал Марэ, не говоря уже о двух крупнейших музеях современного искусства — Центре Помпиду и Центре современного искусства города Парижа (именно так он и называется), просто нафаршированы картинными галереями, где выставляются одновременно сотни первоклассных современных художников. Там кипит жизнь, галереи формируют огромный рынок, с присущими ему конкуренцией и интригами, биографиями и персонажами, успехами и неудачами. Довольно часто этот мир взрывается мегасобытиями — такими как, например, выставка Джакометти или Фрэнсиса Бэконаю. Но даже в промежутках между ними жизнь протекает в невероятном напряжении организационных усилий и художественных откровений.

Кристиан Буйе — прекрасный колорист и мастер рисунка — готовит сюрприз своим зрителям. «Приятные глазу», его картины нечто большее, чем просто «гимнастика для глаз». Они отсылают нас к идеям и настроениям французского литературно-художественного номадизма, яркими фигурами которого были Франсуа Вийон и Артюр Рембо.

Последний — поэт, «овладевший всеми возможными ландшафтами», занимает особое место в художественной философии Кристиана Буйе, безусловно, близкой символизму. Художник литературен. Без упоминаний о ближайшем литературном контексте его творчества — уже упомянутом Артюре Рембо, Сент-Экзюпери и Жюльене Граке — картины художника раскрываются лишь наполовину. Так, один из самых ярких персонажей его картин, который встречает нас в самом начале экспозиции, — удаляющийся мальчик с задумчиво склоненной головой — воспринимается и как художественный двойник Маленького Принца, и как прямая художественная цитата из «Пьяного корабля» «вечно юного» поэта Артюра Рембо:

В Европу я тащусь не к заводям зеркальным —

Отныне дорог мне лишь мутный водосток,

Где в пряной мгле плывет за мальчиком печальным

Бумажный парусник, как майский мотылек.

Одно из первых впечатлений от картин художника — нагромождение предметов, порой как бы несовместимых, некий их «мутный водосток». «Затаривание» пространства картины, кстати, характерное для символизма (достаточно вспомнить картины Гюстава Моро), невольно заставляет вспомнить фрагмент из «Алхимии слов» все того же Рембо: «Мне нравились идиотские картины, гербы на воротах, декорации, полотнища бродячих цирков, вывески, кустарная мазня, забытая беллетристика, церковная латынь, безграмотные любовные романы, романы о наших предках, сказки о феях, детские книжечки, старые оперы, бессмысленные песенки, наивные ритмы». Все звучит, заполняя пространство, все движется, заполняя время.

Когда же рядом с гипероптимизмом большинства картин Буйе вы сталкиваетесь с черными мазками, образами смерти и оружия, образами покинутости и заброшенности — вы понимаете, что и здесь присутствуют столь близкие Рембо и всему французскому символизму поиски пределов возможного в человеке, граничащие с психозами и экстравагантным поведением. Перед вами фрагменты из «никогда не виденного» (наяву) или из «уже виденного» (во сне). Артюр Рембо, символисты, как, впрочем, и сюрреалисты, своим искусством воскрешают забытые нами образы снов и фантазий. Кристиан Буйе, безусловно, близок именно к этим традициям «припоминания», хотя не склонен причислять себя ни к одной из них. Он очень удачно применил символистскую философию искусства к языку и ритмам нашего времени с его возможностями «нагромождения» разных миров прямо «здесь и сейчас» — при помощи фотографии, видеоарта, Интернета и т.д. Все эти технические приспособления дают нам возможность не только увидеть «никогда не виденное», но и пережить «никогда не переживаемое» в форме «уже пережитого». Кристиан Буйе средствами «традиционного» искусства приглашает нас пережить жизнь в желтом цвете. Ведь вы уже когда-то посещали такой мир?

Обилие желтого цвета в палитре художника сразу бросается в глаза. Это даже не обилие, а постоянный фон — некая экзистенциальная «желтизна», что сродни сартровскому экзистенциалу «тошноты». «Желтое» в его картинах — это не цвет, это настроение, более того — экзистенциальный настрой, начало интриги, «ситуация», наконец, это некая тональность — «всемогущий музыкальный ключ». В этой желтизне вы купаетесь, как в экстравагантном бассейне с желтой водой, либо, как вам кажется, с ветерком прокатываетесь на велосипеде по желтому шоссе, либо — вы просто видите желтый сон, в котором есть и бассейн с желтой водой, и желтый асфальт с желтым лесом по его сторонам и желтым небом над головой и еще масса всевозможного желтого. Очевидно, что даже звуки в этом мире — желтого цвета. Почему именно желтый? Наивный вопрос. Он — из иного мира, мира фантазий, снов и галлюцинаций, из того мира, в котором мог бы жить во сне кто-то из нас: ведь, согласно Рембо, каждому из нас полагалось бы много жизней. Возможно, одна из них могла бы осуществиться в желтом мире, как, впрочем, в розовом или голубом (достаточно вспомнить Пикассо).

И все же вопрос возник. «Мне кажется, — отвечает на него художник, — желтый цвет — это цвет пустыни. С ним у меня произошел вот какой парадокс. До того, как я первый раз побывал в пустыне, на моих картинах желтый цвет был ближе к цвету настоящего песка. Возвратившись из Сахары, я — неожиданно для себя самого — стал рисовать желтый гораздо менее реалистически: как будто, увидев цвет реальной пустыни, я открыл новые — нереалистичские — аспекты желтого цвета». Вот так — и не бассейн, и не шоссе, а вполне определенный «денотат» — пустыня. Впрочем, стоит напомнить, что пустыня до сих пор остается одним из культовых символических ландшафтов современной французской литературы (хотя после американской «Бури в пустыне» и ее современных продолжений романтическое европейское восприятие пустыни — никогда, впрочем, не лишенное привкуса геополитизма — стало еще сильнее попахивать нефтью). Как бы там ни было, но мы находим пронзительные описания пустыни у Мишеля Турнье (роман «Волхвы»), Ле Клезио (роман «Пустыня») и уже упомянутого Жюльена Грака (роман «Побережье Сирта»).

Другой «экзистенциальный» персонаж полотен Буйе — ветер и движение, которое оно порождает. На его картинах мы часто встречаем образы поездов, самолетов, велосипедов. Поломанные либо находящиеся в добром здравии, они намекают нам об уходящем пейзаже, покинутом городе, забытых вокзалах, развевающихся на ветру шарфах, чемоданах и вокзальных часах, которые показывают время иначе, чем обычные часы. Передвигаться, менять место, страну, язык, сливаться с одним вещным миром, отрываться от него, привыкать к другому, открывая при этом поливариантность собственной личности («Вещи думают о нас» — так называется одна из самых известных картин Кристиана Буйе) — эта черта современного номадного сознания прекрасно передана в работах художника.

На полотнах Кристиана Буйе есть два рода вещей. Одни как будто бы сфотографированы в движении, в режиме длинной экспозиции — таким образом они как бы размазаны по (во) времени. Другие детально выписаны им на фоне синего либо желтого цвета, движущегося ветра и самих движущихся вещей — лишь драгоценные фрагменты стабильности и определенности в этом желто-сине-черном океане неопределенности и динамики. Сочетание движущихся и застывших предметов отсылает нас к замечанию Вальтера Бенжамина о способности фотографии «остановить мгновение» (движение ног или руки, помешивающей сахар в стакане с чаем, поворот головы, неуловимое выражение глаз), которое в реальной жизни мы видим лишь в слитности с предыдущим и последующим. Впрочем, об этом говорил и Рембо, который стремился «остановить головокружения». Фотография стала ответом на многовековые поиски «остановившихся мгновений», поэтому в фотографической стилистике Кристиана Буйе не только фотографический стиль, но и фотографическая, как впрочем и кинематографическая, вещность: пленки, кадры, фотоаппараты, бобины занимают свою — отвоеванную у других вещей — территорию.

И наконец, последнее. Пустыня и вещи, метафора отсутствия и присутствия — как они связаны между собой? «Парадоксально, — продолжает художник, — но пустыня — это вовсе не отсутствие. В ней всегда кто-то или что-то есть — животные, звери, люди, звуки, растения. В пустыне я еще пронзительнее осознал, что мы всегда существуем под взглядом другого, даже если этого другого нет рядом. В этом смысле густонаселенный город и пустыня не очень отличаются друг от друга — мы все равно оказываемся «посреди».

Искусство Кристиана Буйе позволяет нам со стороны посмотреть на мнимые очевидности, что составляют видимую основу нашего существования. Ведь само слово «искусство» — неотделимо от «искуса» — искушения познать нечто другое. Посмотреть на мир — если уж это невозможно из «ниоткуда», то хотя бы из «другого места» — из желтого мира Кристиана Буйе, в котором где-то спряталась мифическая целомудренная Гортензия, найти которую как будто бы в бреду умолял Артюр Рембо: «Найдите Гортензию».

Оставайтесь в курсе последних событий! Подписывайтесь на наш канал в Telegram
Заметили ошибку?
Пожалуйста, выделите ее мышкой и нажмите Ctrl+Enter
Добавить комментарий
Осталось символов: 2000
Авторизуйтесь, чтобы иметь возможность комментировать материалы
Всего комментариев: 0
Выпуск №15, 21 апреля-27 апреля Архив номеров | Содержание номера < >
Вам также будет интересно