Телевидение как метафора российского социума

10 апреля, 2015, 00:00 Распечатать

"Прощай. Не озирайся. Озирнись!". Эта строка Василия Стуса является эпиграфом к книге Игоря Померанцева "КГБ и другие стихи" — о его диссидентской жизни и вынужденной эмиграции в Западную Европу в 70-е. Его сыну Петру тогда исполнился год. Он рос в синтезе российского диссидентства и британской культуры. Дебютная книга Петра-Питера Померанцева Nothing is True and Everything is Possible, которая в этом году выйдет в украинском переводе ("Нічого правдивого і все можливе") в издательстве Украинского католического университета, является своеобразным возвращением эмигранта советских времен в постсоветскую Россию. Которая постепенно становится постмодерной диктатурой. 

 

"Ничто не правда и все возможно" Питера Померанцева — книга о беспрерывных трансформациях и симулякрах российского общества, главной метафорой которого стало телевидение. 

"Прощай. Не озирайся. Озирнись!". Эта строка Василия Стуса является эпиграфом к книге Игоря Померанцева "КГБ и другие стихи" — о его диссидентской жизни и вынужденной эмиграции в Западную Европу в 70-е. Его сыну Петру тогда исполнился год. Он рос в синтезе российского диссидентства и британской культуры. Дебютная книга Петра-Питера Померанцева Nothing is True and Everything is Possible, которая в этом году выйдет в украинском переводе ("Нічого правдивого і все можливе") в издательстве Украинского католического университета, является своеобразным возвращением эмигранта советских времен в постсоветскую Россию. Которая постепенно становится постмодерной диктатурой. 

"Телевидение — единственная сила, способная объединять и управлять этой страной, — пишет Померанцев. — Это центральный механизм нового типа авторитаризма, намного более тонкого, чем авторитарные режимы ХХ в. Телевидение — главная метафора российского социума". 

Молодой выпускник британского университета, Питер переехал в Москву в 2001-м, став одним из многочисленных западных консультантов в проектах "развития" России. Он участвовал в съемках документальных фильмов европейского производства в России, а через несколько лет стал продюсером документальной программы на телевидении. "Я был их витринным европейцем, помогавшим создать мнимое западное общество. И я, в свою очередь, изображал из себя намного лучшего продюсера, чем был на самом деле", — признается писатель. 

Это "изображение" в итоге сделало Питера мастером. Его проза поразительно кинематографична. Как журналист он документально точен и проникновенен, как писатель — внимателен и чуток к своим персонажам. Книга состоит из ряда ярких виньеток, многочисленными героями которых являются преимущественно люди, попадавшие в объектив телекамеры Померанцева. Результат читается как документальная лента из историй, переплетенных вокруг одного человека. "Я пишу книгу как сценарий, — объясняет автор. — Нахожу темы, главных героев, разбиваю все на сцены, кадры. Копирую то, что делал в документалистике, так как не знаю другой практики". 

Фабула книги — работа Питера на российском канале ТНТ: он ищет и находит реальные истории, взращенные российской действительностью, но руководство просит сосредоточиться на более положительных сюжетах. Ведь в России телевидение должно не отражать реальность, а формировать ее. В обществе, где ключевыми маркерами власти являются эффективность и стабильность, нет места для противоречивых историй. "Мои московские коллеги преисполнены чувства одновременно циничности и просветленности, — объясняет Померанцев. — Когда я спрашиваю их о советских диссидентах (таких как мои родители), боровшихся против коммунизма, — они отбрасывают их как наивных мечтателей. А мою собственную приверженность к таким невыразительным понятиям как "права человека" и "свобода" — как ошибку". 

Одним из "положительных" героев книги может показаться Владик Мамышев-Монро — перформер, незаменимый гость вечеринок российских нуворишей, примеряющий сотни образов: Гитлера, Мэрилин Монро, Тутанхамона, Распутина, Горбачева, Ельцина и др. Он становится символом беспрерывных трансформаций внезапно свободной и богатой России. Лишь с годами автор начинает воспринимать эти бесконечные мутации как форму безумия социума. Поначалу же его восхищает это повсеместное российское реалити-шоу, его хаос, богатство и эксклюзивность. Со временем он видит обратную сторону этой безумной игры: насилие власти, пустоту элит, беспомощность простых граждан. 

На вечеринках богатых россиян бывает и Алена. Она посматривает на толстосумов из списка журнала Forbes, переживая, что ее бросит "спонсор". Позже, чтобы понравиться новому "спонсору", она будет наизусть учить Пушкина. Алена выстраивает собственные рамки дозволенного, собственную философию, по которой ее нельзя назвать проституткой. Померанцев умышленно выбирает персонажей, отвечающих западным стереотипным представлениям, чтобы показать, как они трансформировались, и куда сдвинулось российское общество в ХХІ в.

Одним из таких стереотипных персонажей является российский бандит. В дальневосточном Уссурийске бывший преступник Виталий Демочка, разгневанный уголовными сериалами российского телевидения, начинает снимать собственные, более реалистичные. Вместе с "братками" он берет на себя весь процесс съемок и даже дистрибуции. Кто посмеет опоздать на съемочную площадку к мафиози, отказать ему в демонстрации сериала в эфире? Кто помешает бывшему уголовному герою 90-х играть самого себя в собственном фильме, который словно продлевает для него утраченную эпоху? 

Этот Уссурийск является уменьшенной моделью России, а физически похожий на Путина Виталий — метафорой российской власти. Большинство россиян знают и понимают, что навязываемая им реальность — фарс, однако становятся ее частью, начинают играть свою роль. "За время моих путешествий по России я ни разу не встретил россиянина, который не мог бы сказать: "Ну, конечно, Путин взорвал тот дом!". — А ты веришь в Путина? — спрашивал я. — "Конечно, ведь он взрывает дома!", — рассказывает Померанцев. Преисполненные цинизма, люди понимают, что в навязанную властью игру нужно играть, чтобы получить свой кусок коррупционного пирога. 

Печальная судьба двух успешных молодых моделей, Русланы и Анастасии, с интервалом в год покончивших жизнь самоубийством. Кроме того, что они были подругами, их связал между собой "тренинг личностного развития" под названием "Роза мира". Тренинг оказался сектой, сдирающей с участников немалые суммы денег и постепенно разрушающей их психику. В постсоветских странах — самый высокий показатель количества самоубийств среди молодых женщин. "Эмиль Дюркгайм утверждал, что эпидемии самоубийств происходят на цивилизационных разрывах, когда у родителей нет никаких традиций и ценностей, чтобы передать детям. Таким образом, нет глубинной идеологии, способной поддержать их в момент эмоционального стресса. Обратной стороной триумфального цинизма и идеологии бесконечного перевоплощения является отчаяние", — объясняет автор. Тренинг-секта — это тоже метафора российского телевидения, действующего похожими методами. 

В книге Померанцев намеренно избегает непосредственного анализа политической ситуации в России. По его словам, анализ заложен в нарративную систему произведения. Внимательный читатель заметит, что эта система является реминисценцией к "Божественной комедии" Данте. На связь современной России с "Адом" намекает уже первое предложение книги: "Пролетая ночью над Москвой, можно увидеть, что этот город — серия концентричных кольцевых дорог с маленьким кольцом Кремля в середине".

Единственный кремлевский политик, которого автор описывает подробно, — Владислав Сурков. Именно этот человек создал медиаландшафт России, где все является симулякром чего-то иного. Своим огромным влиянием он создает и уничтожает политические движения и партии, возводя любую идеологию в посмешище. "Хлопнет он раз в ладоши — и возникает новая политическая партия. Хлопнет второй — и создает "Наших", российский эквивалент гитлерюгенда, тренированный для уличных потасовок с оппозиционерами и сжигания книг непатриотичных авторов на Красной площади. Самое интересное у Суркова — что он пишет о своей работе романы, говорит о ней открыто, словно бахвалясь. Кукловоды прошлого прятались, а он делает все публично. В этом плане он — олицетворение времени, когда каждый в России является политтехнологом", — говорит Померанцев. 

Главная стратегия российской пропаганды заключается не в том, чтобы общество прониклось определенными идеями: прежде всего она призвана сделать россиян циничными и пассивными адептами теории заговоров. "Нет ничего настоящего: мы — фарс, они — фарс, Запад — тоже подделка. Евгений Федоров, депутат от "Единой России" и соратник Путина, непрестанно говорил на телевидении, что ЦРУ взяло под себя всю Россию, что Путин тоже ЦРУшник, но борется против них… Человек должен сойти с ума от чувства, что нет ничего настоящего", — приводит пример Померанцев. В книге он сознательно почти не называет Путина, однако тень российского президента падает на каждую из печальных и абсурдных историй, его присутствие ощутимо всюду.

Находит в России автор и настоящих героев, хотя их жизненные судьбы неутешительны. Бизнес Яны Яковлевой стал жертвой государственного рейдерства, а сама она провела несколько месяцев за решеткой по абсурдным обвинениям. Яна боролась и выиграла суд лишь только потому, что волей случая стала пешкой в конфликте двух могущественных руководителей ФСБ. Комитет солдатских матерей в Санкт-Петербурге дает приют и помогает призывникам, ставшим жертвой дедовщины. Александр Можаев борется за сохранение архитектурного лица старой Москвы. Ирландец Бенедикт, проработав в России более 10 лет консультантом по развитию, несмотря на беззаконие и повсеместную коррупцию российского бизнеса, остается со своими принципами. 

Вернувшись на Запад, Питер видит, что российский феномен действительно становится феноменом всех глобализованных элит ХХІ в. У них тоже нет идентичности, моральных и политических кодов. Они видят жизнь как маскарад. "То, что я считал российским отклонением, на самом деле оказывается будущим мира. Идеи постмодернизма становятся политической реальностью. Вернувшись в Британию, я увидел, что мой дом уже окружен чудовищными морями сурковского цинизма. Он поглощает весь мир", — делится с будущими читателями Померанцев. У автора нет выбора: он пытается прощаться с современной Россией и не хочет оглядываться, но весь мир, меняющийся по подобию России, кричит ему: "Оглянись!".

Оставайтесь в курсе последних событий! Подписывайтесь на наш канал в Telegram
Заметили ошибку?
Пожалуйста, выделите ее мышкой и нажмите Ctrl+Enter
Добавить комментарий
Осталось символов: 2000
Авторизуйтесь, чтобы иметь возможность комментировать материалы
Всего комментариев: 0
Выпуск №28, 21 июля-10 августа Архив номеров | Содержание номера < >
Вам также будет интересно