Обладатель Золотой пальмовой ветви в Каннах Марина Врода: "Зачем бежим?!"

28 апреля, 2011, 14:48 Распечатать Выпуск №18, 20 мая-27 мая

Молодой украинский режиссер получила «Золотую пальмовую ветвь» в Каннах за лучший короткометражный фильм.

Молодой украинский режиссер Марина Врода получила «Золотую пальмовую ветвь» в Каннах за лучший короткометражный фильм «Кросс».

Получая приз из рук председателя жюри конкурса короткометражных фильмов Мишеля Гондри и актрисы Людвивин Сенье, Марина Врода сказала: «Большое спасибо фестивалю, спасибо жюри и большое спасибо моим коллегам, девяти другим режиссерам, вместе с которыми я участвовала в конкурсе. И, наконец, спасибо тем, кто снял фильмы, представленные на фестивале».

Марине — 29. Родилась в Киеве. В 2007-м закончила университет имени И.Карпенко-Карого (факультет кинематографии). Ее дипломная короткометражка «Клятва» с успехом демонстрировалась на 37-й «Молодости». А для компании Star Media режиссер сняла «полный метр» — «Улыбнись, когда плачут звезды».

Накануне Канн в эксклюзивном интервью ZN.UA Марина рассказала, как бежала «Кросс», как сотрудничала с Сергеем Лозницей, а также поделилась соображениями на предмет будущего украинского кинематографа.

— Марина, признайтесь, каким образом ваш «Кросс» попал на конкурс Канн?

— Когда французский продюсер услышала об идее фильма, то сказала: «Я хочу подать это на Каннский кинофестиваль!» У нас в работе четкое разделение обязанностей: автор сценария и режиссер — я, Флоранс — продюсер.

Она не именитый продюсер. Познакомились случайно. Она работала во Французском культурном центре. Бывает и такое — француженка вжилась в украинское пространство… Сначала я сказала, что сниму этот фильм за пятьсот долларов! В результате вложились в три с половиной тысячи евро…

— «О чем кино?» — обычно спрашивают зрители и критики…

— Фильм о нашей с вами стране. Идея родилась из моих собственных переживаний. Из школьного детства. Эта картина ставит больше вопросов, нежели на них отвечает. Название — «Кросс». Там в прямом смысле школьники бегут кросс — в лесу. Да и сама лента во многом метафорична. Синопсис картины: сначала мальчика заставляют бежать, потом он бежит сам, а дальше смотрит, как бежит другой...

Пытаюсь этим фильмом задать вопрос: зачем бежим и куда бежим? Мне кажется, в этой ленте напрямую ощущается наше с вами пространство — Украина.

Профессиональных актеров в фильме нет. Снимались подростки. А учительницу физкультуры играла настоящая школьная учительница. Моя подруга со двора была ассистентом по актерам и она же варила еду для детей.

Съемки продолжались пять дней. Мы выезжали в Пущу-Водицу, Бортничи, парк Славы.

Мне самой интересно: как примут эту картину в Украине? Уже сейчас мнения моих друзей разделились. Одни сказали: ты же всегда снимала кино-переживание, а здесь — метафора. Кто-то и похвалил, сказав, что в «Кроссе» продвинулась сразу на два шага вперед.

— Много было у вас конкурентов на каннский конкурс «короткого метра»?

— Да, было около тысячи претендентов. Но отобрали всего девять картин.

— С продюсером у вас возникали какие-то споры относительно окончательной версии картины?

— Были споры по монтажу. Но я настояла на своем. И оказалась права. Просто решила использовать визуально рискованный для себя вариант. В самом же фильме много движения, заданности. И дети там — часть системы, они как бы обезличены… Есть герой, который отделяется от толпы. Все его называют лузером, но именно он и становится главным. Я ставила в центр композиции человека.

Университет имени И.Карпенко-Карого, в котором вы учились, все-таки больше дал вам как режиссеру? Или же больше чего-то отнял?

— В «Карпенко-Карого» есть необходимое творческое пространство. И мне бы ни одна киношкола Европы не дала этого опыта. В первую очередь я говорю о человеческом контакте и душевном сопереживании.

Вначале я поступила на юрфак, на котором доучилась до уровня бакалавра. Но мне нравилось кино. А ведь был и в юридической практике прекрасный опыт для кино — суды, разборки всякие. Но параллельно готовилась в «Карпенко-Карого». В библиотеке искусств провела года полтора!

Помню, что именно здесь я прочитала интервью Отара Иоселиани… И буквально влюбилась в него! Рассказывала потом всем, что он мой любимый режиссер.

Уже в институте попала на курс Михаила Ильенко. Начала писать сценарии. У нас была творческая семья — хороший дружный курс. Мы от души играли, как умели.

Но проблемы начались позже, когда момент эйфории прошел… Ведь киноиндустрии в Украине нет…

—У нас по-прежнему все спорят о будущем украинского кино… А вот вы его видите?

— Должны быть открытыми все конкурсы и тендеры. Дало государство «пять копеек» на производство, так все должны об этом знать! Ведь на самом деле ситуация гораздо глубже. Наше государство не видит в кино бизнеса и не заинтересовано в производстве. И я не понимаю причин: почему так?

Если бы я все время думала, дадут ли мне в институте денег на съемки, то я бы не сделала ни одной работы.

Дипломный фильм «Клятва» снимала своими силами. Не было ни камеры — ничего. Потом, наконец, дали пленку. Они же обязаны «что-то» давать, чтобы оправдать свое существование. В Украине нельзя все оправдывать только бедностью: это аморально. Ведь в том же киноинституте на каждого бюджетника заложены неплохие деньги…

Однако нужно быть не только творческим, но и прагматичным. Нужно уметь себя защитить, не уповая на государство.

— А что думаете о состоянии дел на Национальной киностудии Довженко? Вам предлагали там поработать?

— То, что там происходит… Я там была недавно на одной встрече. Приехали люди из России. Пригласили студентов и режиссеров наших безработных… Начали нас «радовать» — мол, открываем киношколу. Им выгодно здесь у нас делать бизнес. А наши студенты выглядели воспитанниками ясельной группы, к которым приходит дядя и учит как жить. Мне тогда хотелось сказать: «Ничего, ничего, мы и сами разберемся, это же все наше!»

Почему на студийной территории не открываются представительства и других европейских школ? Нужно создавать пространство, в котором и будут представлены совершенно разные культуры. А свою культуру хорошо понять и оценить только через другую. А на сегодня «Довженко» — заброшенный сарай.

Думаю, что это искусственно созданная ситуация — когда некому навести порядок. Так же как и в «Карпенко-Карого» — отсутствие талантливых менеджеров.

— Кого из своих молодых коллег вы бы сегодня назвали надеждой нашего кино?

— Дружу с Романом Бондарчуком, Владимиром Тихим, со своими одногруппниками. Перспективен Мирослав Слабошпицкий. И пусть фильмов от молодых режиссеров будет побольше! Пока же все попытки мягкотелые. А прорыва нет. Потому что варимся сами по себе: сели, поговорили, разошлись.

— А как вам работалось с Сергеем Лозницей над фильмом «Счастье мое»?

— У Сергея я работала ассистентом режиссера по массовкам. Просилась к нему кем угодно… Это была потрясающая киноэкспедиция: я одна с водителем по глухим местам! Открыла для себя другую Украину, других людей. В результате все мои усилия и режиссер, и оператор Олег Муту одобрили. Они меня даже повысили в статусе, написав в титрах — «кастинг-ассистент».

Эта лента, как живописное полотно, которое можно рассматривать сколько угодно.

— В вашем послужном списке также мелодрама для ТВ…

— Она называется «Улыбнись, когда плачут звезды»… Но в титрах мой пседовним Маргарита Красавкина. Это был вызов самой себе: а смогу ли? Смогу ли управлять таким количеством людей? И устроила это испытание совершенно сознательно.

В целом, думаю, о таком кино нельзя говорить — удалось или нет? Удались отдельные сцены. Впрочем, заказчик фильм одобрил. «Улыбнись…» уже показали по ТВ, рейтинги были хорошие. С продюсером Юрием Минзяновым мне работалось комфортно. И он, и я понимаем: нужно заниматься делом.

Оставайтесь в курсе последних событий! Подписывайтесь на наш канал в Telegram
Заметили ошибку?
Пожалуйста, выделите ее мышкой и нажмите Ctrl+Enter
Добавить комментарий
Осталось символов: 2000
Авторизуйтесь, чтобы иметь возможность комментировать материалы
Всего комментариев: 0
Выпуск №22-23, 15 июня-21 июня Архив номеров | Содержание номера < >
Вам также будет интересно