Министр культуры и туризма Михаил Кулиняк: «Сегодня нужно поддержать искусство серьезное, а шоу-бизнес и сам пробьется»

9 апреля, 2010, 14:59 Распечатать Выпуск №14, 9 апреля-16 апреля

В своем первом большом эксклюзивном интервью (специально для «ЗН») новый министр культуры Украины...

В своем первом большом эксклюзивном интервью (специально для «ЗН») новый министр культуры Украины Михаил Кулиняк рассказал… Какие неотложные шаги необходимо сделать в культурной отрасли; какие изменения возможны в системе кинопроизводства; какое «наследие» осталось от предыдущего руководства Минкульта; будет ли наш кинопрокат украиноязычным; хватит ли культурного бюджета на главные мероприятия. Также министр вспомнил, как в студенческие годы играл на скрипке в подземных переходах, а уже позже — лично знакомился с будущим президентом.

Министрами не рождаются, министров назначают. В этом смысле новый вождь украинской культурной сферы Михаил Кулиняк словно «Мистер Х»... Каких-то ярких информвспышек как о нем персонально, так и о его взглядах (идеях, основах ) все-же меньше, нежели о некоторых других популярных министрах из правительства Николая Азарова. (Хотя, в принципе, известно, что Кулиняк — профессиональный музыкант, скрипач; выходец из Западной Украины (Дрогобыч); некоторое время работал и в Минкульте при Юрии Богуцком, и в предвыборном штабе Виктора Януковича.)

В общем, появление этой, еще не совсем публичной фигуры на руководящей (культурной) должности вызывает понятную общественную заинтересованность. Что-то на мотив известной песни: «Кто ты? Горе? Или радость?»

Впрочем, как по мне, уже очевидно: стиль этого министра в большей степени будет отличаться проявлениями «критического реализма». В отличие от руководящей манеры его предшественника (который тяготел к проявлениям эйфорического национал-политавангарда). И вот уже последняя стружка с этого авангарда лебединым пухом слетает во время очередного, исторического, ремонта в министерском кабинете, некогда столь «хай-теково», в депрессивных темно-серых цветах, оформленном Павлом Гудимовым...

«Янукович приказал отстроить комплекс Шевченко уже в этом году»

— Михаил Андреевич, может, и начнем с кабинета? В Интернете недавно кипели страсти: зачем новый министр решил публично «демонов» изгонять из Минкульта? Да еще и камеры пригласил?

— Для меня, как и для каждого человека, все, что связано с верой, является понятиями личными, даже сокровенными. В том числе и освящение дома, помещение вообще. Телевизионщики появились случайно. К нам должен был приехать владыка Павел — поздравить меня с назначением на должность. Об этом узнали журналисты, как раз находившиеся в министерстве по другому поводу, и спросили, могут ли они дождаться владыку... Я же не скажу: нет, не можете. Уже во время освящения кабинета возникли вопросы: а вы знаете, что здесь когда-то было гестапо? А может, вы еще и злых духов изгоняете? Ответил шутки ради: да пусть все злые духи отсюда выходят! В конце концов, появился тот сюжет, который и вызвал столь бурную реакцию…

Но вы же сами понимаете: порой неважно, «что» именно ты говоришь, — важно, «как» сказанное тобой будет истолковано, а потом смонтировано.

Поверьте, я человек, очень далекий от эзотеризма. Но не скрываю: интерьер рабочего кабинета, который остался от предшественника, меня откровенно угнетал. Черный потолок, черный пол, серые стены. Не представляю, как можно работать в таком траурном антураже.

Не говорю уж об общепринятых нормах, связанных с деятельностью высоких государственных служащих. Да, я не сторонник того, чтобы в Верховную Раду приходили в футболках и джинсах, так же и кабинет министра не должен напоминать «салон» или «подиум». Этот кабинет — место исключительно для работы, а не для самопиара.

— С другой стороны, вы, уже в качестве руководителя Минкульта, начали с довольно сомнительной, по-моему, пиар-акции. Имею в виду скандал вокруг «Евровидения». Разве дело «культурного» министра — разбираться в распрях попсы, которая не решит, чья «очередь» ехать на конкурс песенок? Возмущает именно то, что едва пришедшие «культурные власти» таким образом словно бы определяют априорность шоу-бизнеса (как разновидности гуманитарного развития), а не более важных ценностных направлений!

— «Евровидение» для меня всегда было только «одним из...» многих конкурсов. Не более. Но получилось так, что именно этот конкурс и оказался слишком раскрученным в нашей стране. Заметьте, раскрученным благодаря скандальным историям, происходившим при предыдущей власти, которая начала с того, что волевым решением определила в 2005 году делегата на «Евровидение» — группу «Грынджолы», — игнорируя результаты национального голосования. И завершила так же: без проведения национального конкурса назначили Василия Лазаревича представлять Украину на «Евровидении-2010».

Соглашусь, не стоит столько внимания уделять откровенно шоу-бизнесовым, хотя и международным, проектам. Но пристальный интерес украинцев к «Евровидению» в определенной степени оправдан. У нас начали бдительно за ним следить после триумфа Русланы, которая утверждала европейские приоритеты Украины на этом конкурсе...

— ...еще при первом премьерстве Януковича, а потом она же «утверждалась» в кампаниях Ющенко, Тимошенко...

— Даже не хочу комментировать. Это уже индивидуальные вопросы нравственности каждого человека. Но та победа для Украины все-таки была. И поскольку национальный отбор на «Евровидение-2010»у нас не проводился, были десятки звонков, десятки возмущенных: мол, решение руководства НТКУ принималось в закрытом режиме, а это нечестно, недемократично. Ничего иного, кроме попытки показать людям, что новая власть отстаивает честную и прозрачную процедуру голосования, мы и не пытались впоследствии продемонстрировать…

— И если ваша (или уже наша) Алеша с треском провалится, что тогда новая власть собирается петь своим слушателям?

— Алеша победила в результате открытого соревнования. А что она получит на самом «Евровидении», в Осло, это уж как звезды на небе сойдутся. Результаты этой акции часто непредсказуемы. Может, снова выиграют какие-то «лорды» в масках? Разве можем заранее знать будущий расклад песенных сил на международной сцене? Кстати, Алеша сама не ожидала такого результата. Она искренне разволновалась, даже расплакалась.

— То есть «донецкие продюсеры» за ней стенкой все-таки не стояли?

— Да упаси Бог! Я вообще впервые ее увидел только на финале конкурса в телестудии.

— А может, все-таки «принципы демократии» не всегда срабатывают в шоу-бизнесе, где чаще действуют «волчьи законы»?

— Это отдельная тема. Сейчас же хочу подчеркнуть другое. Отнюдь не шоу-бизнес будет определять приоритеты деятельности Министерства культуры...

— Свой первый приказ в статусе министра вы подписали тогда, когда Януковича возмутила ситуация в Каневе в связи с хронической недостроенностью Каневского заповедника. Вы уволили директора. А сама проблема — с достройкой Шевченковского комплекса — когда-нибудь решится?

— Проблема уже решается. Если Виктор Федорович дает поручения, то ни у кого даже желания не возникает их не выполнить. Некоторые люди иногда и засыпают с мыслями об этих поручениях, и просыплются с ними же. Просто уже есть ущение порядка в государстве. И ощущение ответственности.

Когда Виктор Янукович еще осенью приехал в Канев и увидел этот кавардак, то поинтересовался: а сколько же такой беспорядок вокруг Шевченко уже продолжается? Выяснилось, комплекс «строится» семь лет. И что любопытно: соответствующие средства выделялись. Другое дело, куда эти деньги исчезали?

Если откровенно, то только за неделю до вручения Национальной премии имени Тараса Шевченко в марте с.г. в Каневе было сделано намного больше, нежели за всю предыдущую пятилетку...

— Каковы финальные сроки большой каневской перестройки?

— 2010-й. Так сказал президент. Сейчас этим заповедником занимается и ГУД — оно несет экономическую ответственность, и Минкульт обеспечивает творческую, экспозиционную часть.

— Шевченковские места в Каневе — не единственные музейные руины в Украине. Таких территорий множество. Куда еще стоит поехать Януковичу, чтобы за неделю там сделали больше, чем за семь лет?

— Я не отважился бы сейчас составлять субъективный список наиболее проблемных культурных объектов... Действительно, таких десятки. Музеи. Замки.

Недавно посетил киевский Дом органной музыки — там свои фатальные трудности...

На мой взгляд, в ближайшее время надо сосредоточиться на сохранении старинных замков. Это уникальные жемчужины культуры. Некоторые из них оказались под угрозой окончательного разрушения. Постоянно то средств не хватает, то руки не доходят.

В этом вопросе многие страны идут путем концессии. Бизнесменам предлагаются открытые правила игры. Чтобы и уникальные сооружения сохранить, и инвестиции на их реставрацию и содержание получить.

Но наш инвестор должен понять: ему не следует бояться государства. Государство готово предложить прозрачные условия для деловых отношений, от которых выиграют все. Инвестор, например, сможет, придерживаясь всех необходимых норм, отель построить, а государство — сохранить для потомков памятники культуры…

— То есть вы «за» приватизацию старинных замков?

— Я ни «за», ни «против». Я — за поиск компромиссного, выгодного государству и украинскому народу решения, которое и обеспечит сохранение уникальных сооружений.

«Закон о культуре надо принять немедленно...»

— Очевидно, каждый новый министр, едва заняв должность, сразу и определяет хотя бы первые шаги деятельности. Расскажите о своих...

— Одна из задач — содействовать объединению украинских земель через культуру. У каждого нашего региона своя историческая судьба, своя ментальность, культурные традиции. К сожалению, такое природное разнообразие, доставшееся Украине как результат ее многовековой истории, отдельные политики используют как подоплеку для циничных спекуляций, породивших идеи раскола нашей страны на Восток и Запад. Наконец, на «своих» и «чужих».

Нагнетание этой политической истерии привело к тому, что в национальном сознании начали закрепляться ошибочные представления: в одних регионах живут «правильные» украинцы, днем и ночью заботящиеся о развитии страны и ее духовности, а в других — люди, которых ни судьба Украины, ни ее духовность абсолютно не беспокоит...

Нужно подняться над этим течением политической обыденщины и понять: судьба у нас одна, общая. И Украина одна. Для всех.

Национальная идеология должна стать идеологией единения всех групп населения страны, которое объективно дифференцировано по этническим, конфессионным, региональным, языковым факторам. Такое единение и состоится прежде всего благодаря созданию общего духовно-культурного пространства Украины.

Необходимо добиться принятия закона о культуре. Он был разработан десять лет назад. Его утвердили в Кабмине еще в 2007 году. Но не смогли провести через Верховую Раду. Сейчас идет согласительный процесс. Сделаю все, чтобы содействовать принятию закона в 2010 году. Для меня это принципиально. Поскольку отдельные положения закона призваны облегчить жизнь работникам отрасли... Именно тем самоотверженным людям, которых нечасто видим на экранах телевизоров, но которые нашу культуру на своих руках и держат.

Если повысим уровень заработной платы — уже немало на сегодня.

Известно, в каком заброшенном состоянии находятся сельские, районные дома культуры, библиотеки, да и в отдельных городах ситуация не лучше. Нет ответственного за это. Не было хозяина... Закон о самоуправлении, к сожалению, не урегулировал отдельных процессов, поэтому в плоскости культурных проблем иногда искали крайнего, а не ответственного.

Еще один приоритет — поддержка высокого, классического искусства, академической музыки. Поп-культура и сама пробьется. А поскольку я музыкант, то знаю не из чужих рассказов, в каком плачевном и униженном положении оказалось академическое искусство.

— Мысль правильная. Но больше публицистическая. Как привить обществу вкус к искусству высокому, если его постоянно кормят другой продукцией — исключительно «геномодифицированной»?

— Если государство воспримет серьезное искусство как свой приоритет, тогда и общество будет реагировать на него как на образец престижа.

Вот вы упомянули о «Евровидении»... А можно вспомнить и замечательный вечер классической музыки, который состоялся во время Шевченковских праздников в Национальной опере. И президент с большим интересом воспринимал такую музыку.

Хочется сломать определенные стереотипы. В соответствии со статистикой, около 80% зрителей нашей оперы — иностранцы... Не украинцы! Что-то тревожное произошло за это время. И это надо менять. Да, у нас и Поплавский может быть...

— ...все-таки может?

— Но ведь не может только он один с утра до вечера петь на УТ-1!

— А почему бы и нет? Ведь он презентует титульный — культурный — вуз Украины.

— Поймите, это не надо запрещать...

— Да это вообще невозможно запретить.

— Но именно государство и должно заботиться о высокой культуре, развивая ее…

— По поводу «вечного» в культуре, возможно, скоро начнется интересная дискуссия. Как известно, администрация президента вышла с идеей так называемых культурных автономий в Украине. Это что-то и демократическое, и тревожное… Если дофантазировать, как одна «автономия» решит устанавливать у себя памятники «фюреру», а другая — пролетарскому вождю... А государство, умиляясь, очевидно, будет наблюдать за такой демократией?

— В каждой идее можно найти рациональное зерно, а можно и исказить что-то. До абсурда не дойдет — убежден.

А вот в том, что каждый наш регион может похвалиться самобытными культурными достояниями, абсолютно уверен.

Сейчас, например, Вадим Писарев, художественный руководитель Донецкой оперы, хочет показать свой балет в западных городах Украины. И Минкульт поддерживает такой проект. Думаете, львовяне, изучая афишу, будут руководствоваться «политическими» клише? Да их прежде всего будет интересовать качество балета, его звезды.

Не скрываю, сейчас в Минкульте с финансами дела скверные. Достаточно большая кредиторская задолженность...

— Если можно, подробнее.

— Почти восемь миллионов гривен предыдущее руководство министерства задолжало за проведенные мероприятия.

— Кому конкретно?

— Государственным предприятиям, занимающимся их проведением.

— Как выходить из ситуации?

— К сожалению, за счет нового бюджета. Представьте, существует десяток таких вот государственных предприятий. И кто там за что отвечает, понять невозможно. Так же невозможно и проследить за финансовыми потоками. Сейчас хотим унифицировать все эти ГП, создав единую структуру. Одно казенное предприятие — «Укргосконцерт», его возглавит Валерий Куцевалов.

Да, это централизация. Но только так возможно аккумулировать средства. И уже тогда будет видно — кто, что, сколько, кому. Ведь почти каждое из тех десяти ГП, проводивших десятки разнообразных мероприятий, фактически паразитировало на бюджете Министерства культуры, — а учесть и предусмотреть все финансовые схемы при этом очень трудно.

«Я разделяю позицию Конституционного суда относительно украинского кинопроката...»

— Впереди у министерства еще одна большая морока — украинское кино. Его скоро освободят от налогов. Но не «освободится» оно от других «болячек». Это и неконкурентоспособные кадры, и недостаток интересных идей, и отсутствие качественных киносценариев. То есть, освободив наше кино от налогов, что же — снова откроются шлюзы лишь для дешевого трэша или для выгодного обживания студийных территорий, в том числе и при поддержке Минкульта? Ожидается ли хотя бы «призрак» будущей кинореформы?

— Это чрезвычайно сложный вопрос. Именно сейчас по этому поводу я и общаюсь с разными фокус-группами. Пытаемся определить адекватный, конструктивный путь в решении проблемы.

Ведь путей и методов много. Можно прибегнуть к российской модели, хотя там намного более весомые государственные финансовые преференции.

Можно обратиться и к испанскому опыту: приглашается известный американский режиссер Вуди Ален — и получается замечательный испанский фильм «Вики Кристина Барселона». Это тоже интересный для Украины путь — приглашение известных международных мастеров для создания национальных проектов. Так что есть разные модели.

Поскольку я работаю меньше месяца, еще не могу дать четкий ответ на этот вопрос. Изучаю... Даже взял паузу касательно определенных решений. Обозначил только, что будем усиливать работу Государственной службы кинематографии. И будем привлекать к сотрудничеству молодых художников и продюсеров. У нас должна быть идеология в кино.

— Какой должна быть эта идеология?

— Украинской.

— Вы разделяете позицию некоторых регионалов об отмене стопроцентного дубляжа иностранных фильмов на украинский язык?

— Я разделяю позицию Конституционного суда, который 20 декабря 2007 года постановил: «Зарубежные фильмы не подлежат распространению и демонстрированию в Украине, если они не дублированы или не озвучены либо не субтитрированы на государственном языке, а центральный орган исполнительной власти в области кинематографии не имеет права предоставлять субъектам кинематографии право на распространение и демонстрирование таких фильмов и выдавать соответствующее государственное удостоверение».

Разделяю позицию и Высшего административного суда Украины, подтвердившего законность положения постановления Кабинета министров Украины №20 от 16 января 2006 года о том, что прокатное удостоверение не выдается, если фильм не дублирован, озвучен или субтитрирован на государственном языке с сохранением на фильмокопии звуковой дорожки на языке оригинала.

То есть соблюдаю вердикт судей и законов Украины.

— После кино — к театру... Франковцы во время празднования своего юбилея плакали на сцене по поводу того, что государство 20 лет не может им маленькую сцену обустроить...

— Эта тоже комплексная проблема. И правда в этом вопросе где-то посередине. Ведь средства тоже выделялись. Конечно, будем помогать. Надеюсь, к 2012 году работа будет завершена. Это уже вопрос чести и достоинства государства, ведь речь идет о первом драматическом театре страны.

— И еще один театр — в Одессе, уже оперный. Там уже год напряженная ситуация в связи с неопределенностью руководящего состава. Продолжаются суды, а труппа нервничает, хотя и работает.

— Как сам коллектив решит по поводу кандидатур гендиректора и художественного руководителя, так и будет. Обязательно приеду в Одессу, чтобы встретиться с творческим коллективом, выслушать разные мнения, пусть даже среди них будут и весьма крайние, и очень субъективные.

И еще раз подчеркиваю: только коллективу решать, с кем ему комфортно сотрудничать.

— То вспыхивает, то на определенный период угасает в социуме тема «культурного рейдерства». Некоторые заведения культуры, как вы знаете, не существуют, а сидят на чемоданах, ожидая очередного вердикта «коммунальных» властей. Перспективным театрам-студиям тоже не под силу соревноваться с зажиточными арендаторами — из центра фактически выметается культурная жизнь.

— Мы уже начали диалог с киевскими городскими властями.

— С кем конкретно?

— С Леонидом Михайловичем. Сейчас создаем реестр возможных проблемных вызовов, которые стоит уже в ближайшее время упредить, а не ожидать скандалов, бунтов. То есть очередных изгнаний наших деятелей искусства.

Если даже кого-то и коснется проблема переселения, то нужно сделать так, чтобы культурные институции, художественные мастерские были обеспечены альтернативными помещениями. Так должно быть.

С Черновецким на данном этапе уже согласовано: не может быть резких, жестких движений городских властей в отношении деятелей культурной сферы. И ситуация эта будет под контролем правительства. Собственно, и Виктор Янукович сказал в Каневе, что гуманитарную сферу будет опекать персонально.

— Ваш предшественник выдвигал, возможно, передовой, а возможно, и противоречивый тезис о превращении творческих союзов в эдакие профсоюзы. Будете развивать идею? Или, быть может, есть какая-то собственная?

— Министерство культуры финансирует творческие направления деятельности союзов. Я считаю, что стоит искать формы сотрудничества, а не идти на противостояние с союзами. Нельзя одним росчерком ликвидировать эти заведения культуры, которые имеют свою историю, своих выдающихся представителей. Нужно искать общие решения.

— Еще одна резонансная история — газетно-журнальное издательство при Министерстве культуры. Сохраните ли его предыдущую конфигурацию? Или стоит ожидать инноваций?

— Как раз сейчас там продолжаются проверки. Там обнаружились довольно любопытные вещи. Этому издательству недавно предоставлен статус «Национального».

— Почему «Национального» — за какие подвиги?

— Это вопрос к Виктору Ющенко и Василию Вовкуну... Вы можете их найти и поинтересоваться. Мне трудно ответить.

Кстати, из десяти изданий, анонсированных этим издательством, я видел только одну газету, себестоимость которой не совсем адекватна.

Недавно пришли представители полиграфического предприятия, печатавшего эту продукцию, и оказалось, что с ними не рассчитались. При этом средства на нужды газетно-журнального издательства министерство выделяло. И, мягко говоря, немалые — порядка 5 млн. гривен.

Полагаю, нужно начать оптимизацию этого издательского процесса. Где закончится эта история — только на уровне Минкульта или в плоскости, в которой работают уже правоохранительные органы, — покажет уже ближайшее время.

— Виктор Ющенко недавно просил у Минкульта для «Мистецького Арсеналу» 300 млн. гривен. А в бюджете, который обещают принять, на нужды Минкульта выделяется, кажется...

— ...Более миллиарда гривен. Это чуть больше, чем было заложено в предыдущем бюджете. Но, как всегда, недостаточно.

Впрочем, надеемся сохранить все серьезные культурные программы и проекты. Прежде всего ориентированные на укрепление международного имиджа страны. Имею в виду Международный конкурс молодых пианистов памяти Владимира Горовица, международный фестиваль «Музыкальные премьеры сезона», другие заметные акции.

— Кажется, вы не прибегали к резким кадровым сдвигам в штате Минкульта? И почти все предыдущие «замы» остались и при вас на своих должностях? Это и есть «ваша команда»?

— Да, это моя команда. Ведь большинство из них знаю еще с того периода, когда работал замом министра культуры и туризма в 2006—2007 годах. Мы провели сокращение должностей согласно решениям президента и правительства. Осталось только четыре зама — Виктор Андрианов, Ольга Бенч, Тимофей Кохан, Анатолий Богомолов. Плюс руководители четырех государственных служб.

Надеюсь, со временем появятся и новые люди, новые менеджеры. Но со временем.

— Помните самую неожиданную просьбу, с которой к вам обратились уже в статусе министра?

— Много просьб и вопросов... О чем-то комическом сейчас и не вспомню. А в общем все просят денег.

«С Януковичем познакомился, когда играл в футбол…»

— Следующий вопрос, скорее, ретроспекция, новелла о вашем прошлом, о котором не всё знают. Как в анкетах спрашивают: где родился, кто родители, где учился?

— Родился в Дрогобыче. Мама преподавала в ПТУ физику и астрономию. Отец занимался подготовкой профессиональных кадров в рамках крупного производственного объединения. Простые люди, обычные трудяги...

Еще в детстве родители обнаружили у меня абсолютный слух. Благодаря чему начал музыкальную «карьеру» с шести лет. Поначалу была студия при Дрогобычском музыкальном училище, а потом и само училище. Я постоянно вроде бы разрывался между двумя инструментами — скрипкой и аккордеоном. Мне очень хотелось иметь аккордеон. После того как с похвальной грамотой закончил первый класс, мой дед из средств, которые откладывал из своей пенсии, выделил мне деньги на велосипед. Я говорю: «А можно аккордеон?..» И отец из Москвы, где был в командировке, привез пятирегистровый «Вольтмейстр», который до сих пор со мной…

Отец, кстати, пел в двух хорах — в самодеятельном хоре «Бескид», хорошо известном на Львовщине, и в хоре при заводе, где он работал. Я с детства путешествовал с теми коллективами по разным уголкам Украины. На аккордеоне играл «Їхав козак за Дунай». Параллельно учился по классу скрипки.

Отца уже нет с нами пять лет... Но постоянно ощущаю духовную связь с ним. Возможно, именно от него страсть к музыке.

В Киевскую консерваторию меня привел Владимир Трофимович Чуба. Прекрасный человек, настоящий профессионал. Я учился в классе у известного украинского скрипача профессора Анатолия Ивановича Баженова. Брал уроки у выдающегося музыканта Абрама Штерна: помню его пальцы, когда он играл без мостика...

— Собственно, вы сами-то давно в руках скрипку держали?

— Ну-у... Я же не Шерлок Холмс, который брал скрипку в моменты душевных переломов. Играю, когда есть время. Когда душа просит…

Так вот, моя самостоятельная жизнь — уже в Киеве (а отец и приучил меня именно к самостоятельности) — состояла и из обучения в консерватории, и с попытки как-то подработать, чтобы выжить в студенческие годы. Знаете, я не стеснялся играть на скрипке в подземных переходах столицы. Это тоже хлеб музыканта, это также его работа.

В студенческий период, кстати, у меня было прозвище Бандера. Без какой-либо злобы так называли — просто потому, что был западенцем. Так же, как и в наших краях кого-то называли москалем — тоже не от злобы, а скорее с ироническим добродушным подтекстом. Это уже в последнее время политики рассорили людей, и эти понятия стали клеймом. К сожалению.

— Знаю, что вы в 90-е опекали и свой музыкальный коллектив.

— Да. Еще со студенческих лет организовалась группа музыкальных единомышленников — и возникли «Карпатські дзвони». Замечательный ансамбль, исполнявший исключительно украинскую и классическую музыку, буковинские, молдавские напевы. Много путешествовали, гастролировали. Конечно, ради того, чтобы заработать на жизнь, и в ресторанах выступали.

Мы в свое время «интегрировались» в систему тогдашнего «Интуриста» — и были интересные приглашения за рубеж.

Со временем, когда в 90-е в стране начался экономический разлад, музыкальному коллективу становилось все труднее выживать. И здесь счастливый перст судьбы... Познакомились с Богданом Алексеевичем Клюком — тогдашним главой «Укргазпрома», выходцем из Ивано-Франковщины. И он взялся поддерживать «Карпатські дзвони». Через профком выбил даже грант для нашего творческого существования. Потом, когда эта структура видоизменилась, и к управлению пришел Игорь Бакай, стало сложнее: мы уже не нашли с ним общего языка...

— У него ведь жена музыкой занималась — певица такая, Наталья Бакай...

— …Наши «Карпатські дзвони», как говорят, держались из последних сил. А в конце 90-х коллектив попал в эфир программы «Доброе утро, Украина!» Тогда это был интересный проект, в котором работали Василий Климчук, Валентин Щербачев. И здесь еще один знаковый поворот — как для коллектива, так и для меня лично.

Телевизионщики создали футбольную команду и часто ездили играть в футбол в разные регионы. Меня, как хорошего знакомого, тоже пригласили в эту команду — голкипером. Одна товарищеская игра состоялась с представителями донецкой областной госадминистрации... Стали тогда команда на команду — получилась ничья!

— Именно тогда, очевидно, вы с Януковичем и познакомились?

— Именно тогда. Виктор Федорович был губернатором Донетчины. Он пригласил нас в свой кабинет, состоялся хороший разговор: вопросы, пожелания. Виктор Федорович относится к категории людей, которые ничего и никого не забывают — в хорошем смысле. И уже познакомившись с его заместителем, Николаем Ивановичем Демянко, я в составе «Карпатських дзвонів» начал выступать на различных концертах в Донецке. Так складывалось наше общение...

Некоторое время я Виктора Федоровича не видел. Но затем контакты возобновились. Как и с Николаем Ивановичем. И когда он уже стал работать в Кабмине, то потом туда перешел и я... К тому времени музыканты из «Карпатських дзвонів» уже выбрали для себя разные пути: кто-то сольную карьеру, а кто-то, как я, пошел в госслужащие...

«Супердоходов не было, и меня не за что кусать»

— Говорят, вы были организатором различных корпоративов — и в «Укргазпроме», и в других серьезных структурах?

— Что значит «корпоративов»? К нашему коллективу обращались представители различных компаний — приезжайте, выступите. Мы ехали, выступали. Мы — единственный коллектив, который выступал в Мариинском дворце, когда в Украину приезжал Гельмут Коль... Это что, тоже «корпоратив»? Это была наша работа, наша музыкальная деятельность.

— А в последней президентской кампании Януковича именно вы отвечали за культурную программу?

— Нет. За это направление отвечали другие. Я был в группе, сопровождавшей кандидата в президенты. Всегда мог выразить свое мнение по тому или иному поводу. И Виктор Федорович выслушивал. Хочу, чтобы последующие мои слова ваши читатели восприняли правильно: за последние годы именно у Януковича я многому и научился... Могу говорить об этом откровенно... Мой отец ушел из жизни в 2005-м. Именно тогда, когда только ленивый не плевал в нашу сторону и на ворота нашего дома. А самая ласковая фраза, которую говорили моим родителям: «Ваш сын бандиту служит, и вам здесь не жить...» У отца за тот экстремальный период настолько развилась болезнь, что спасти его уже не было никакой возможности... Но он сказал мне: если чувствуешь, что это твое — не бросай, несмотря ни на что... Я прекрасно понимал, насколько трудно ему давались эти слова.

И был момент в жизни, в 2005-м, когда в кинотеатре «Зоряний» осталось очень мало людей — уже после известного решения Верховного суда... Их осталось всего несколько. И я не преувеличиваю: именно тогда понял значение слов «звенящая тишина»... Это было. И я от этого не откажусь. Потом — кампания 2006 года, на которой я тоже работал…

— За период музыкальной и политической карьеры вы завели себе какой-то бизнес?

— Это были скорее хаотические движения. До конца 90-х мой бизнес — если это так можно назвать — музыкальный коллектив «Карпатські дзвони». А когда началась работа в Кабмине, то никаким бизнесом уже заниматься было невозможно. Поэтому я спокойно смотрю людям в глаза, и не жалею, что не нажил каких-то супердоходов.

— В знаменитой декларации, обнародованной после утверждения нового состава Кабмина, указана почти смешная цифра ваших доходов — около двух тысяч гривен. Это серьезно?

— Да, я уже наслушался журналистских издевок по поводу своих достатков. А на самом деле получилось недоразумение. Взяли декларацию за 2005 год, когда я был уже уволен из Кабмина, а другого места работы в то время просто не было, поэтому и доходы оказались соответствующими.

И, вспоминая о той декларации, нужно указывать точную дату ее подачи, чтобы не вводить людей в заблуждение. Впрочем, еще раз скажу: никогда никаких супердоходов у меня не было. Может, потому и счастлив, что меня не за что кусать.

— А ваша бедная однокомнатная квартира на Березняках, которую телевизионщики обсмаковали «со всех стен», — тоже богемный стиль жизни музыканта?

— Это действительно моя первая квартира в Киеве. А трехкомнатную я получил, уже когда работал в Министерстве культуры замом министра Юрия Богуцкого. Стоял в очереди на расширение, все законно, можете проверять.

Причем, когда вопрос с этой трехкомнатной уже решался, я, пройдя через все «круги» Кабмина, попросил для Минкульта еще одну квартиру — для одной сотрудницы службы кинематографии, которая стояла в очереди двадцать лет. К счастью, это удалось сделать. Было бы хорошо, чтобы люди всю правду говорили, а не вытаскивали только ту, которая им выгодна в определенный политический момент...

— И еще один «квартирный вопрос», о котором с пристрастием пишут политические сайты. Якобы на ваше имя записана квартира тещи Виктора Федоровича — догадываюсь, что это далеко не скромное жилье на Березняках.

— Пишут? Пусть пишут — я не намерен это комментировать. Завтра напишут, что моя яхта стоит на причале в Монте-Карло — так я тоже должен буду все бросить и начать отчаянно доказывать, что у меня нет никакой яхты?

— Путь от музыканта к чиновнику оказался для вас естественным, безболезненным или, может, иногда администратора все-таки «съедает» скрипач?

— Это все отдельные важные этапы. Работая в Кабмине, овладевал определенными процессами. Работая в Минкульте на должности зама министра по связям с Верховной Радой, штудировал законы, ходил на заседания коалиции. Вместе с тем не прерывал связей с коллегами по музыкальному цеху. Потому сейчас и хочу сделать что-то полезное для артистов серьезного музыкального жанра, ведь знаю, какой это тяжелый хлеб.

Оставайтесь в курсе последних событий! Подписывайтесь на наш канал в Telegram
Заметили ошибку?
Пожалуйста, выделите ее мышкой и нажмите Ctrl+Enter
Добавить комментарий
Осталось символов: 2000
Авторизуйтесь, чтобы иметь возможность комментировать материалы
Всего комментариев: 0
Выпуск №44, 17 ноября-23 ноября Архив номеров | Содержание номера < >
Вам также будет интересно