Лина Костенко: "Душа з очима снайпера"

20 марта, 2015, 00:00 Распечатать Выпуск №10, 20 марта-27 марта

На этой неделе отмечает свой юбилей Лина Васильевна Костенко. Молодежь уже давно объясняется в любви именно ее стихами. Ее роль в истории украинской литературы, а также украинской государственности — особая, определяющая. А для кого-то это просто сильная женщина, способная держать на своих плечах небо…

 

На этой неделе отмечает свой юбилей Лина Васильевна Костенко. Молодежь уже давно объясняется в любви именно ее стихами. Ее роль в истории украинской литературы, а также украинской государственности — особая, определяющая. А для кого-то это просто сильная женщина, способная держать на своих плечах небо… 

В ее домашней библиотеке много книг по философии, физике, мировому искусству. Она всегда открыта миру, стремясь познать его во всех проявлениях.

Лина Васильевна c особым пиететом относится к европейской философии, своеобразным центром которой является Эммануил Кант (неслучайно ее внучка Ярослава-Франческа Барбьери избрала для себя мир философии, в то же время интересуясь политологией, историей искусства, психологией, лингвистикой…)

"І десь за гранями свідомості

є те, чого іще нема…" 

Помню, как на одной из презентаций романа "Записки українського самашедшого" Лина Васильевна предложила: "Было бы хорошо, чтобы этот роман стал толчком к круглому столу, в котором примут участие политологи и историки, социологи и психологи…"

У Лины Костенко не только абсолютный эстетический слух, но и "рентгеноскопическое" видение процессов и людей. Работа над историческими произведениями предполагала погружение в историю. Однако ее работа с архивами XVII и XVIII веков поражает моцартовской простотой. Она удивительно легко погружается в другую эпоху, другой язык, извлекая оттуда нужное для современности. Она удивительно трудолюбива.

Лина Костенко — символ поколения "бунта сопротивления" (О.Пахлёвская), бунта против советской античеловечности.

Шестидесятничество — высоковольтная линия духа. Его представители утверждали эстетические ориентиры, сформированные в лоне украинского модернизма, который мы сегодня называем периодом "Расстрелянного Возрождения".

Сталинская система физически уничтожала тех, кто не принял канонов соцреализма. Шестидесятники также не приняли искусственную идеологическую систему, стремившуюся подчинить эстетику. Они особым образом ощущали взаимоподдержку и понимание (вспомним лишь о дружбе длиной в жизнь между Линой Костенко и Евгением Поповичем), а потому были непобедимы для режима Зла.

Поэзия Костенко стала выразителем идей самобытного поколения. Студенты филологических специальностей переписывали стихи, чувствуя "потребу слова як молитви". "Місто Ур" — параболическая аллегория, стихотворение, где в образе города Ур прочитывалась судьба Украины, в которой ссыпают "сміття на свою історію".

"Було на світі плем'я інків…" — другое стихотворение, о ситуации не в Латинской Америке, а в СССР.

Сборники ее стихов никогда не были идеологическими. Лина Костенко — поэт красоты, которая в художественной галактике поэта равнялась этике.

"Люди, будьте

взаємно красивими".

Творчество Лины Костенко пробуждает в читателях чувство прекрасного и доброго. Настоящая жизнь кроется в простых вещах.

"Краса — і тільки,
трішечки краси, 

душі нічого більше
не потрібно".

Творчество Костенко никогда не было экспериментальным, авангардным, с проявлениями чрезмерного штукарства. В ней особая простота, присущая тому, что мы ассоциируем с "настоящим" и "человеческим".

"Лиш фанатичний
пошук дороста 

до простоти митця
і віртуоза…"

Афористичность ее стихов — результат точно схваченных психологических ситуаций. За которыми — "нормальные" человеческие отношения, не фальшивые и простые по своей сути.

Мы часто боимся слова "нормальные", "человеческие", поскольку живем в деформированном времени, когда многие слова утратили смыслы. Хочется услышать голос близкого человека. Хочется "нормально" поговорить и почувствовать "братство сердец".

Хочется взять томик ее стихов и почувствовать прекрасное.

Лина Васильевна задумала подарить читателю написанную в стихах всю историю Украины — начиная со времен Киевской Руси и заканчивая современностью. "Скіфська одіссея", "Маруся Чурай", "Берестечко", "Дума про братів неазовських".

"Записки українського самашедшого", наверное, тоже можно считать составляющей этого замысла. Правда, теперь поэтесса переходит на прозу… Прозу жизни. Написанную тогда, когда хочется сбежать от всех на необитаемый остров и начать "пересвистываться", ведь все слова обесценены и доведены до полной потери смыслов.

Костенко — поэт смысла, который хочет создать общий болевой нерв украинского государства, раскрывая особую "экзистенциальность" Украины. Экзистенциальность поражений и побед, предательств и спасения.

"Немає часу на поразку".

Нет времени на поражение у того, кто создал себя в борьбе со временем. В такой борьбе создали себя шестидесятники. Из такой борьбы вышла победителем Леся Украинка. Не зря к собранию ее произведений Лина Костенко напишет вступительное слово о пути "ступенями гигантов". Ощущается психологическое сходство ситуаций: как и Лину Костенко, "Лесю Українку переслідувало видиво кам'яної пустелі. Камінь мав обриси сплячого раба, і вона все надіялась, що той раб пробудиться, камінь ворухнеться, коли той замордований Орфей подужає піднести сопілку до вуст… Леся Українка все життя зверталася до свого народу, хотіла розтлумачити йому його. Але її мало хто розумів. Необхідність пояснювати — вже це одне сковує уяву. А геній — це також і уява. Геній — це сміливість, це прорив, це ламання канонів і традицій, це вихід на нові естетичні орбіти" ("Геній в умовах заблокованої культури").

Если попытаться выстроить вербальную модель мира Лины Костенко, то появится измерение другого мира. Мир абстрактно-умозрительных понятий, обращенных к сверхчувствительному: магия, чудо, мечта, воображение, воспоминание, память.

Ночей чорнокнижжя
читаю по буквах,

і сплю, прочитавши
собі Оріон".

А особенно:

"Я дерево, я сніг,
я все, що я люблю.

І, може, це і є
моя найвища сутність".

Концепты воображения, памяти, любви ко всему, чем ты есть, определяют интеллектуализм ее художественного мира.

Этот интеллектуализм ударяет читателя, утомленного от "шабашей фикций", сатурналий фальши и текущих заблуждений, и возвышает до мира красоты. Не в этом ли сочетании интуитивного и рационального кроется содержание и суть поэзии?

Возможно, понимание поэзии будет углубляться с проникновением науки в тайны деятельности человеческого мозга? Ведь и до сих пор литературоведы и лингвисты, работая в области нейроэстетики, не расшифровали механизмов восприятия символов, механизмов образной системы нашего восприятия.

Поэт, если и захочет подчинить свою музу, проявить собственную свободу воли и творчества, не сможет этого сделать. Поэтический гений не зависит от самодеятельности ума. Поэт знает об императивном характере творчества, о его безальтернативной основе. Потому и имеем категорию: "Вірші пишуть мене!" Настоящая свобода — в творческой "эмиграции" в глубины "Я". "Поет — це медіум історії", — сказала Лина Костенко.

Она — аналитик украинской истории и ее "археолог". То, что делает Лина Васильевна в нашей литературе, можно сравнить с "Археологией знания" Мишеля Фуко. Она показала украинскую идентичность на фоне исторических трансформаций. Возможно, поэтому столько украинцев без всякого пафоса называют Лину Васильевну Совестью нации.

Поэт, как "алкоголік страченої суті, її Сізіф, алхімік і мурах", творит картину Украины, на которой нет фальсификаций, и так много толчков к переосмыслению и пересотворению себя.

Наверное, этого больше всего и хочет Лина Костенко… Быть нужной означает, что твое слово может иметь какое-то влияние на читателя. "Я повернулася в літературу. Але в яку? В УкрСучЛіт?" — как-то с горечью спросила Лина Костенко.

"Душа з очима снайпера

в трагічній німоті,

здається, що вже знайдено.

І знову — ні, не ті!"

Лина Костенко "вернулась" к своему читателю в 2010 году, когда Украина утратила возможность войти в современное европейское время. Украинский ренессанс был остановлен. Именно тогда поэт возвращается к народу — в момент особого исторического драматизма. Лина Костенко пишет письмо в поддержку Юлии Тимошенко, выступая за освобождение женщины, ставшей заложницей диктаторского режима.

Лина Васильевна не часто (если не сказать "почти никогда") пишет коллективные письма. Но чувствует, что должна вступиться за женщину, страдающую от несправедливости…

Лина Костенко предвидела трагедию украинского государства, а потому эйфория после провозглашения независимости должна быть заменена аналитикой сложных социокультурных и гуманитарных процессов.

При этом в независимой Украине было еще так много от "советского человека". Костенко в цикле "Коротко — як діагноз" предупреждала о том, что "гряде неоцинізм".

"Кричали ледарі: "Нам лідера! 

Хоч поганенького! Аби!"

На цю біду немає лікаря…

Не дай Бог,
бути лідером юрби!"

Из этого и возникает особый упрек, который, возможно, на самом деле скрывает в себе боль от того, что молодые украинские силы, которые делали революцию на граните и могли бы изменить систему смыслов в Украине, поддались вирусу цинизма и "аполитичности".

Но в истории нет сослагательного наклонения. Часто исторический путь является путем ошибок. В нашей истории их было много.

Поэт, имеющий особое восприятие времени, чувствует боль от того, что большинство остается в состоянии слепоты и глухоты.

"Лейбниц писал, что настоящее, рожденное прошлым, формирует будущее. А каким будет будущее у настоящего, глухонемого к слову?" — как-то спросила Лина Костенко. В результате поэт замыкается. Дистанцируется от недоразумений преходящего времени. 

"Які засиджені скрижалі!

Яке злиденство
зветься шансом!

На жаль, уже і в цій державі 

Стаю потроху дисонансом".

Лина Костенко как-то выбрала для себя Чернобыль, приезжая в зону, которая стала украинской Атлантидой. "Я работала, ездила в Чернобыльскую зону отчуждения. В экстремальных условиях видела прекрасных людей, там не было никакой вражды, там была искренняя дружба и такая любовь между людьми… И это была настоящая жизнь… И эта зона этической опасности просто довела меня до того, что за эти два года я хотела вернуться назад в координаты своей независимости…"

Она по-своему приобщилась к созданию украинской нации. (Можно было бы перефразировать американского литературоведа Гарольда Блума, который в работе Invention of the Human написал о В.Шекспире как о том, кто "создал европейского человека"). Лина Костенко принадлежит к тем украинским писателям, которые сформировали образ украинской идентичности, но вместе с тем показали и существующие в Украине проблемы, а также червоточины, которые в силу разных причин тоже сформировались…

Лина Костенко знает, что нужно работать. В работе — настоящее спасение души. 

Поэтому и сегодня работа в писательском доме на улице Гончара продолжается ежедневно.

Так что:

"Хтось там галасує, голосує. 

Хтось танцює
ритуальний танець.

Час — він мудрий,
фікції скасує, 

а, між іншим,
я таки зостанусь…"

Оставайтесь в курсе последних событий! Подписывайтесь на наш канал в Telegram
Заметили ошибку?
Пожалуйста, выделите ее мышкой и нажмите Ctrl+Enter
Добавить комментарий
Осталось символов: 2000
Авторизуйтесь, чтобы иметь возможность комментировать материалы
Всего комментариев: 0
Выпуск №1288, 28 марта-3 апреля Архив номеров | Последние статьи < >
Вам также будет интересно