«Искусство — это блондинка, которая красива, но всем нужно доказать, что она умна»

16 сентября, 2011, 12:35 Распечатать

Картины и афоризмы Александра Гнилицкого.

Национальный художественный музей Украины продолжает экскурсы в новейшую историю отечественного искусства. Нынче здесь впервые представлено творчество Александра Гнилицкого (1961—2009), художника магического, невероятного, возможно, уже даже культового. Экспозиция охватывает три десятилетия его творческих поисков. И называется «Гнилицький. Cadavre Exquis».

На выставке Гнилицкий — в разных отражениях. Его собственное творчество. И его образ — глазами других художников (и фотографов): В. Цаголова, И. Чич­кана, О. Сая, А. Ройтбурда, К. Гнилицкой, А. Друганова, А. Шевчука, К. Проценко.

В работах друзей и коллег Гнилицкий предстает героем перформансов, фотопостановок, видеоарта, объектов. Можно сказать, участником жизни определенного художественного круга, сформировавшего важный этап в развитии отечественного искусства конца ХХ—начала XXI века.

Представлено много автопортретов Александра. Правда, эти автопортреты не в традиционном ракурсе, а в специфи­ческом… Например, «Романти­ческий автопортрет», где художник изображает се­бя в… ложке, как в зеркале. Или «Аварий­ный выход»: лицо Александра в окне самолета. Еще — «Я спиральный», «Авто­портрет в туалете», «Когда я был маленьким, я был Махатмой», «Уличное зеркало»… Еще один автопортрет — «АГ». Полотно «Будда», где тоже отражается лик Гнилицкого.

Есть и последняя его работа — «Лам­па. Лютеранская, 8». И в ее отсвете — тоже небольшая знакомая фигурка…

Критики отмечают, что Гнилицкому присуща «эстетизация безобразного». То, что выливалось в некую магию живописи, вибрацию красочной поверхности.

Его работы лишены пафоса. Да и в технологическом отношении все очень выдержанно.

Значение Гнилицкого для украинского искусства многим лишь предстоит осознать. Это был глубокий, тонкий человек. Будучи уже прикованным к постели, он все равно работал, творил… создавал свои работы до последнего вздоха.

Символично название выс­тавки — «Гнилицкий. Cadavre Exquis». Использованный термин — из практики сюрреалистов. Метод, объе­диняющий на первый взгляд не­совместимые слова или изображения. Еще Cadavre Exquis — игра. И правила в ней таковы: игроки должны продол­жить предложение или рисунок, не зная, что было вначале. Естест­венно, такой принцип — лишь символика. Но ука­зывает она на то, что иногда самые разнообразные вещи сопоставимы в одном пространстве и здесь не надо включать логику, чтобы их соединить…

Уже вошла в историю реплика Александра: «Предметик, предметик, можно я тебя нарисую?» — «А зачем? Я некрасивый». — «Нет, ты сам даже не знаешь, какой ты красивый и нужный»…

— Инициатором экспозиции выступил сам музей, — говорит куратор выставки Оксана Баршинова. — Еще в начале 2010-го мы начали думать о том, чтобы сделать персональную монографическую выставку Гнилицкого. В этом деле нам помогла семья мастера. Здесь представлено несколько работ из частных коллекций. Из коллекции музея есть лишь одна фотография, сделанная Ильей Чичканом в серии «Золото Украины». Знаете, семья художника сознательно хотела уйти от темы ретроспективы, от желания показывать Best of… Тем более, благодаря их участию хотелось привнести в нашу экспозицию особенный взгляд на Гнилицкого — через его творчество. Он сам присутствует почти во всех своих работах. И представленное здесь — лишь вершина айсберга. Много работ оказалось вне нашего отбора. Это некая попытка документализации его творчества, лишь первый шаг к архивации. Но архивации живой, а не пыльно-сухой.

На выставке представлены и документальные фотографии: личные, бытовые, дружеские. Близкий круг художника — Олег Голосий, Юрий Соломко, Дмитрий Кавсан, Лера Трубина, Арсен Савадов, Александр Сенченко, Илья Юсупов, Александр Ройтбурд. В конце 80-х их имена очень мощно прозвучали как «Новая волна»… Уже в 90-е все эти мастера ушли в «подполье». Потому и личные связи приобретали особые качества: наподобие родственных душ на необитаемом острове.

Немного позже организаторы выставки в Национальном музее презентуют каталог, где будут собраны воспоминания об Александре. Это еще одна попытка представить этого талантливого, живого, легкого, веселого человека.

…Гнилицкий вышел из стен Киевской академии искусств (кафедра монументальной живописи в середине 80-х). Он — «продукт украинской школы», очень мощной по цвету. Некоторое время Гнилицкий жил в Германии. Там в его творчество были привнесены педантичные технические средства. Многие, кто знал его с юности, отмечали, что Алек­сандр был склонен мастерить. Ведь в свое время (1973—1980) он учился на теат­рально-декоративном отделении Харь­ковс­кого художественного училища.

Куратор отмечает, что противоречий между личностью художника и его творчеством нет. Здесь все равновесно и гармонично. Даже самое банальное Александр передает с особым трепетом. Еще один его афоризм: «Искусство — это блондинка, которая красива, но всем нужно доказать, что она умна…»

Он всегда спокойно относился к громким аукционам. У него была четкая позиция: главное, чтобы работы видела публика (даже если они не всегда продаются).

Александр, судя по его работам, ув­ле­кался различными учениями: даосизмом, буддизмом, индуизмом. В то вре­мя были популярны самиздатовские кни­ги с текстами Ошо Раджниша, Шри Ауро­биндо, буддистская «Алмазная сут­ра».

Он и интересен прежде всего своей изобретательностью, так как органично работал в разных техниках: видеоарт, медиарт, инсталляции.

Сегодня «актуальное искусство» меньше всего связывают с живописью. И часто живопись становится «рабыней» для некоторых новых видов искусства.

Но Гнилицкий по-прежнему де­монст­рирует, что для настоящего художника нет архаичных или «актуальных» видов искусства, так как он — художник во всем.

Он оставляет живопись актуальной. Но умеет раскрыть неуловимое, не прибегая к ухищрениям. Поэтому порой стоим перед его работами и думаем: «Ну как это, как это вообще возможно?» Эта магия творчества присуща Гнилицкому в наибольшей степени. Это и делает его значительным.

— Отец жил в основном в Мюнхене, но работал с украинским контекстом, — рассказывает Ксения ГНИЛИЦКАЯ (дочь художника). — В Германии родилась его серия увеличенных предметов. Там ему довелось поработать в кино… Там он стал более собранным и довел свое мастерство до высшей точки. Его привлекала случайная красота, красота бытового…

— Самоирония — сильная черта Александра, — продолжает Леся ЗАЯЦ (куратор выставки, жена художника). — Он никогда не был слишком «важным». У меня нет любимой картины Алек­сандра. Это трудный выбор. Вообще процесс творчества очень тяжелый. Имею в виду процесс творчества на уровне замысла. А уже мастерство — это ремесло, здесь не нужно ждать вдохновения. Да, Саше была близка восточная философия, но любая институциализированная религия его не интересовала. Тем же буддизмом он увлекался скорее как философией, как техникой медитации. Он не был ритуальным человеком.

А мотивацией к творчеству служила реакция его почитателей и ценителей. Это был даже некий возврат затраченной энергии. Он постоянно что-то делал, читал, находил в себе и открывал. Часто говорят, что он воспевал красоту в неприглядных вещах. Но это был его взгляд на мир. А мир — это все: и красивое, и отвратительное. Все идет рядом.

Оставайтесь в курсе последних событий! Подписывайтесь на наш канал в Telegram
Заметили ошибку?
Пожалуйста, выделите ее мышкой и нажмите Ctrl+Enter
Добавить комментарий
Осталось символов: 2000
Авторизуйтесь, чтобы иметь возможность комментировать материалы
Всего комментариев: 0
Выпуск №29, 11 августа-17 августа Архив номеров | Содержание номера < >
Вам также будет интересно