Поддержать
Новости об атаках иранских ракет и дронов по Объединенным Арабским Эмиратам вызвали в мире прогнозируемую реакцию: тревожные заголовки, дипломатические заявления, обсуждение систем ПВО и глобальной безопасности.
Украинский Интернет пошел другим путем.
Пока международные аналитики формулировали первые выводы, в украинских соцсетях уже стало известно, что пес Шайтан вылетел в Дубай, а шейхам советуют проверить, не находятся ли они в розыске ТЦК.
Чуть позже выясняется, что где-то неподалеку в пустыне уже работает «пункт незламності», а бедуины открывают сбор на пикап.
И здесь встает вопрос, который регулярно задают украинцам иностранцы — и иногда даже мы сами себе: так мы насмехаемся или сочувствуем?
И что означает эта лавина картинок и видосиков о ситуации на Ближнем Востоке: цинизм, сарказм, злорадство? Или, может быть, это такой странный способ сочувствия, выработанный психикой людей, которые пятый год подряд живут в режиме хронической угрозы?
Чаще всего это защитная реакция. Сотни атак, бесконечные часы воздушных тревог, вытье сирен, взрывы, прилеты, зима без света и тепла и жизнь в новостной ленте смартфона. Для психики это колоссальная нагрузка.
В таких условиях юмор превращается из развлечения в механизм выживания.
В психологии это называют копинг-стратегия — способ справиться со стрессом, который невозможно убрать. Смех дает возможность превратить страх в нечто управляемое. Даже если это — только на уровне символов.
Когда человек шутит об опасности, он на мгновение перестает быть ее жертвой. Именно поэтому украинские мемы появляются молниеносно. Это коллективная нервная система страны, пропускающая события сквозь сито иронии.
Но есть и еще один важный нюанс: украинский юмор почти всегда имеет горькое послевкусие. Потому что за ним — опыт, который мир долго старался не замечать.
В психологии есть понятие «эффект невидимого ребенка» — это когда человек годами просит помощи, но его боль словно не в центре внимания. Украинцам очень хорошо знакомо это чувство.
Поэтому, когда ракеты и дроны вдруг становятся проблемой для другой части света, у украинцев возникает сложный коктейль эмоций: сочувствие, ирония, усталость и немного саркастичного «ну, теперь вы нас понимаете?».
Вместе с тем нужно учитывать и символическое измерение. В народном воображении Дубай давно стал своеобразной точкой притяжения для тех, кто во время войны решил дистанцироваться от украинской реальности, — от элитного бизнеса до политиков бывшей ОПЗЖ, а иногда и индустрии эскорт-развлечений. Поэтому наряду со сложным коктейлем эмоций в мемогенерации присутствуют месседжи, направленные на людей, которые в свое время покинули страну, за которую несли ответственность, и теперь символически «встретились» с последствиями событий уже там.
Впрочем, это не злорадство. Это скорее черный юмор тех, кто своими силами разработал и протестировал собственную инструкцию по выживанию. И мемы в этом случае выполняют сразу несколько функций: разряжают напряжение, дают возможность выразить эмоции, которые сложно артикулировать обычным способом, и создают странное, но очень человечное чувство солидарности.
Потому что если перевести украинский мем с языка иронии на язык эмоций, он часто означает нечто простое: мы хорошо знаем, как это — когда над головой летают дроны. Поэтому иногда сочувствие выглядит именно так. В форме черного юмора, понятного только тем, кто хотя бы раз просыпался от сирены и взрывов в три часа ночи.
Конечно, международная политика сложнее эмоций. Там работают союзы, интересы, страх эскалации и десятки других факторов. Но на уровне человеческого переживания это звучит значительно проще: почему наше небо годами просит защиты?
Украина зависит от поддержки союзников, поэтому резкая критика часто воспринимается как риск. И здесь снова становится полезным юмор.
Мемами можно сказать то, что сложно сформулировать официально. Они легализируют гнев, усталость, разочарование — но делают это через иронию.
За несколько часов рождаются десятки шуток, и это способ нормализовать собственный опыт.
Когда люди шутят о генераторах, тревогах или дронах, они фактически говорят очень важную вещь: мы это пережили, мы выстояли, мы научились жить даже в таких условиях.
Юмор во время войны — это не признак равнодушия. Часто это, наоборот, признак большого внутреннего напряжения и силы психики, ищущей способ выдержать реальность.
Поэтому, когда вы видите очередную украинскую шутку о «пункт незламності десь у пустелі», стоит помнить: за ней — не цинизм, а усталость и боль.
И вместе с тем удивительная способность людей оставаться психологически живыми даже тогда, когда кажется, что на это категорически нет ресурса.
Следить в Телеграмме
Войти с помощью Facebook
Войти с помощью Twitter
Войти с помощью Google