ПАРИЖСКИЕ КИЕВЛЯНЕ

16 августа, 2002, 00:00 Распечатать Выпуск № 31, 16 августа-23 августа 2002г.
Автор
Отправить
Отправить

Это была особая порода эмигрантов. При слове «родина» они вспоминали юг бывшей Российской империи...

Автор

Это была особая порода эмигрантов. При слове «родина» они вспоминали юг бывшей Российской империи: Киев, «мазепинские откосы», «огромный прокуренный зал, под названием Хлам» или, точнее, киевский литературный клуб «Художники, Литераторы, Артисты, Музыканты», Керчь-Пантикапей и, конечно, Крым, где для них «оборвалась» отчизна. Они были уроженцами Киева, но большую часть жизни прожили в Париже, а в историю литературы вошли как русские поэты и прозаики первой волны эмиграции. Парижские киевляне представляли собой особую расу, клан, с общими воспоминаниями и общей тоской по «городу персидской сирени» — Киеву.

Галина Кузнецова, Марк Алданов, Юрий Терапиано, Алексей Эйснер, Анатолий Штейгер и другие парижские киевляне в «город персидской сирени» так и не вернулись. Поэт Алексей Эйснер, автор строки-афоризма «человек начинается с горя», правда, возвратился в СССР, не выдержав ностальгии, но сразу же попал в лагерь под Воркутой, а потом в казахстанскую ссылку. После освобождения Эйснер жил в Москве, но стихов больше не писал — переводил, занимался журналистикой.

Поэт-неоклассик Юрий Терапиано, окончивший в 1916 году юридический факультет Киевского университета имени Шевченко, умер в Ганьи, близ Парижа, поэтесса и прозаик, последняя любовь Бунина Галина Кузнецова скончалась в Мюнхене, всемирно известный романист Марк Александрович Алданов — в Ницце, поэт Анатолий Штейгер — от туберкулеза в Швейцарии. Городом их литературной славы стал Париж, городом сокровенных воспоминаний — Киев. Все они считали свою эмиграцию временной. Но, как выяснилось, в «дом, который срыт», вернуться невозможно. Алексей Эйснер думал, например, что возвращается на родину, а вернулся всего лишь в тоталитарный Советский Союз.

Галина Кузнецова многие годы провела в тени Бунина и известна нам по наконец-то опубликованному «Грасскому дневнику» и фильму Алексея Учителя «Дневник его жены». Но при жизни она успела хлебнуть собственной, не связанной с Буниным славы. Прозу Кузнецовой высоко ценили Георгий Адамович, Роман Гуль, Лидия Червинская, Михаил Цетлин. Ее сборник рассказов «Утро» и роман «Пролог» стали зеркалом, в котором русская эмиграция узнавала себя, иногда — охотно, иногда — помимо собственной воли.

Как поэтесса Галина Кузнецова менее известна — при жизни «Рики-тики-тави», как называл ее Бунин, издала только один сборник стихов — «Оливковый сад». В сборнике этом очаровательнейшая женщина русской эмиграции вспомнила о своей киевской юности и даже посвятила «городу персидской сирени» стихотворение «Киев»:

«Город грустного детства,

Я слышу сквозь шум морей

Шелест ночного ветра

В листве твоих тополей…»

У Галины Кузнецовой были фиалковые глаза и «речь с небольшим заиканием, придававшим ей еще большую беззащитность и прелесть», как писала Нина Берберова.

Фарфоровая, очаровательная, прелестная — эти похвалы или полупохвалы охотно расточали Галине Николаевне современники. Говорили, что Бунин за всю жизнь по-настоящему любил только ее одну. В литературном отношении Кузнецова считалась его ученицей, вскоре, впрочем, выпорхнувшей из-под крыла учителя.

Киевская гимназистка Галина Кузнецова «приняла в себя печальный хмель, () Пустых церквей и старых укреплений», любила вспоминать в эмиграции о персидской сирени киевских старосветских домиков и соловьях над «мазепинскими откосами». В 1918 году она окончила гимназию, а в 1920-м из Севастополя эмигрировала в Константинополь. Родина для нее, как и для многих других эмигрантов первой волны, оборвалась в Крыму. В 1921-м Кузнецова оказалась в Чехословакии, где училась в пражском Французском институте, а в 1924-м — в Париже. В Париже и началась ее литературная жизнь.

«И никогда ты к небу

не был ближе,

Чем здесь, устав скучать,

Устав дышать,

Без сил, без денег,

Без любви,

В Париже…» — писал Георгий Адамович. Эмигранты устраивались в Париже с трудом: без сил, денег и любви прожить было трудно. Для многих из них Париж исчерпывался предместьями — Медоном, Пасси, Ганьи. Это была жизнь по ту сторону занавеса: занавес упал в России, зрители разошлись по домам, а актеры остались в закулисье внешней или внутренней эмиграции.

Жизнь после России, после любви, веры и, собственно говоря, после жизни оказалась особенно тяжелой для молодых литераторов, и Галина Кузнецова не представляла исключение. Как и другие «молодые», покинувшие бывшую Российскую империю в 18, 20 или 25, она пыталась вкусить родины при помощи писателей старшего поколения. В учителя Галина Николаевна выбрала Бунина и прожила около него, в Грассе, пятнадцать лет. В 1949 году она переехала в США, где работала в издательстве ООН.

Поэт Алексей Эйснер прославился своим стихотворением «Человек начинается с горя». Его литературная судьба действительно началась с горя — с эмиграции. Эйснер родился в Киеве, в 1905 году, затем учился в Петербургском кадетском корпусе. После гражданской войны вместе с семьей эмигрировал через Новороссийск в Константинополь, потом — в Югославию. В 1930-х годах Эйснер жил в Париже, где входил в литературное объединение «Кочевье», названное так в честь его собственной поэмы. Русский литературный Париж наизусть твердил его строки:

«Человек начинается с горя.

А ты

Простодушно хранишь

мотыльковое счастье.

Человек начинается….

Кратко. С плеча.

До свиданья. Довольно.

Огромная точка.

Небо, ветер и море.

И чайки кричат.

И с кормы кто-то жалобно машет платочком».

В Париже Эйснер, как и другой поэт-эмигрант Юрий Софиев, был профессиональным мойщиком витрин и окон. Литературной работы для него не нашлось, как, впрочем, и для многих других его современников впоследствии прославившихся. Давид Кнут раскрашивал ткани, Нина Берберова работала машинисткой, Антонин Ладинский — рассыльным. Литература для молодых парижских поэтов превратилась в «хобби», на которое, впрочем, тратились основные душевные силы.

Когда перед Второй мировой разразилась война в Испании, Эйснер воевал на стороне республиканцев и даже был адъютантом генерала Лукаша (сказалось петербургское кадетское прошлое). В 1940-м Эйснер вернулся в СССР, где сначала был зачислен в Рабоче-крестьянскую красную армию в звании капитана (вероятно, за испанские заслуги, как «искупивший кровью»), а потом, в том же 1940-м, когда эти заслуги забылись, отправлен в лагеря. В 1956-м, на волне разоблачения «культа личности», Эйснеру разрешили вернуться в Москву из казахстанской ссылки. Но стихов он больше не писал. Его литературная судьба началась и закончилась горем — эмиграцией и лагерями.

Cтихотворение Терапиано «Девятнадцатый год…» — булгаковские «Дни Турбиных», сжатые до четырех строф. В нем есть и «тишина побежденной столицы», и «былое величье», и, конечно, белая гвардия — «походы в холодной степи и раненье».

Юрий Терапиано, выпускник юридического факультета Киевского университета, в 1917-м окончил Военное училище прапорщиков, а летом 1919-го вступил в Добровольческую армию. Как и младший брат М.Булгакова Иван, тоже воевавший в Добровольческой армии, Терапиано оказался в эмиграции, в Париже.

Здесь, в 1925-м, неоклассик Юрий Терапиано стал председателем «Союза молодых поэтов и писателей». Можно сказать, что его литературная судьба сложилась благополучно: известный поэт, влиятельный критик, тонкий мемуарист. К нему не подходило трагическое кредо русской эмиграции: «без сил, без денег, без любви — в Париже». Терапиано сохранил и любовь, и силы, и веру. Денег у него, правда, не было, но зато он читал по утрам Гомера. Бессмертие души было для Терапиано не смутной надеждой, а неоспоримой реальностью, так же, как и бессмертие искусства. Он верил, что рукописи не горят, а если и горят, то воскресают вовремя.

Еще один парижский киевлянин, поэт Анатолий Штейгер был неизлечимо болен туберкулезом, но при этом спешил «жить и чувствовать». Пешком он исходил почти всю Европу, а в швейцарском санатории, на последней стадии болезни, так удачно сочинял антифашисткие листовки, что немцы назначили за его голову крупную награду. Оказавшись в эмиграции, в Париже, Штейгер написал:

«Мне суждено на чинном

Pеre-Lachaise

Глядеть в чужое палевое небо,

И я тоскую… Мраморных чудес

Прекрасней поле скошенного

хлеба.

И этот холм, откуда поутру,

Лишь небосклон слегка

порозовеет,

Так ясно видны села по Днепру

И ветерок

благословенный веет…»

Анатолий Штейгер родился в 1907 году в селе Николаевка Киевской губернии и происходил из обрусевшего швейцарского баронского рода. После революции он вместе с семьей эмигрировал в Константинополь, потом переехал в Прагу и, наконец, оказался в Париже, но «бедную покинутую Украйну» так и не смог забыть. Впрочем, и не пытался. С детства Штейгер был неизлечимо болен, но его считали неисправимым бродягой: последние 15 лет своей жизни он провел в непрерывных скитаниях по Европе.

Штейгер писал так называемые «кладбищенские» стихи:

«Как он, прощаясь,

не сошел с ума,

Как он рыдал перед

могилой свежей.

Но время шло. Он ходит

много реже.

— Забудь, живи, молила ты сама» — но, в отличие от раннего Мандельштама, гулял по кладбищу, веря «чуду воскресенья». Наверное, «бездны мрачной на краю» легче верить в бессмертие, чем на пороге счастья. Анатолий Штейгер прожил всего 37 лет, но, как говорил акунинский Фандорин, прекрасное и короткое стихотворение дороже пошлого и длинного романа. Штейгер написал немало стихотворений — прекрасных и коротких, как его жизнь.

Парижские киевляне — это не только особая раса, это судьба, общая для всех волн эмиграции. Киев—Константинополь—Прага—Париж или Киев—Германия—лагеря для «перемещенных лиц» — Париж: этими маршрутами прошли многие. Но немногие вернулись.

«Ну да, возвращается ветер

На круги своя. Только вечер —

Вот вечер сегодня другой», — писал поэт-эмигрант «второй волны» Игорь Чиннов. Впрочем, и в этот, другой, вечер мы рады их возвращению. И даже посмертному.

Оставайтесь в курсе последних событий! Подписывайтесь на наш канал в Telegram
Заметили ошибку?
Пожалуйста, выделите ее мышкой и нажмите Ctrl+Enter или Отправить ошибку
ДОБАВИТЬ КОММЕНТАРИЙ
Текст содержит недопустимые символы
ДОБАВИТЬ КОММЕНТАРИЙ
Осталось символов: 2000
Отправить комментарий
Последний Первый Популярный Всего комментариев: 0
Показать больше комментариев
Пожалуйста выберите один или несколько пунктов (до 3 шт.) которые по Вашему мнению определяет этот коментарий.
Пожалуйста выберите один или больше пунктов
Нецензурная лексика, ругань Флуд Нарушение действующего законодательства Украины Оскорбление участников дискуссии Реклама Разжигание розни Признаки троллинга и провокации Другая причина Отмена Отправить жалобу ОК