Ломая коды «Архе», или Озаренные светом Дереша

17 февраля, 2006, 00:00 Распечатать Выпуск № 6, 17 февраля-24 февраля 2006г.
Отправить
Отправить

Код ведет только вглубь себя. Любко Дереш Уверен, что выхода третьей книги Любка Дереша ожидали многие...

Код ведет только вглубь себя.

Любко Дереш

Уверен, что выхода третьей книги Любка Дереша ожидали многие. Одни хотели получить новые рецепты наркотиков, другие — новые молитвы-заговоры для высвобождения ужасного бога-демона Yog-Sothot, путешествующего по мирам Дереша. А еще кто-то — прорыва авторского воображения — подтверждения того, что Дереш может развиваться, а не только эксплуатировать тему молодежных субкультур, наркотиков и мистических Медных Буков. Склонен полагать, что довольны остались почти все, ведь, перефразируя высказывание Джона Барта «Ключ к сокровищу и является сокровищем» — «Смесь аллюзий, фактов, персонажей, постмодерных заморочек, матерщины, авторской уверенности в голосе, когда он излагает нам свои фантазии, короче, всего, что вместе представляет неистовый и странный код «Архе» и является, собственно говоря, паролем-ключом к Читательскому воображению и вирусом, способным взломать сам код».

Мы получили «историйку» или даже «альтернативную» историю о популяризации и распространении влияния во Львове, «Неньці-Україні» да, пожалуй, и всем СНГ наркотика архе, замешанного на основе капель для глаз. Под его воздействием человек-«археман» начинает видеть мир как маргинальный, постоянно меняющийся Текст, в глубинах которого можно потеряться или стать частью И ТОМУ ПОДОБНОГО. Получился рассказ о тайном «клубе Галогенов» и Опере скрипа, сплетенной из постоянных философствований персонажей, Маэстро — таинственного героя, который и закрутил всю историю, а еще в придачу, быть может, и выдумал Дереша (ему принадлежит также много симптоматичных синтагм-высказываний). Почти все остались довольны, бог «Архе» — это монолог, все еще продолжающийся внутри, в срединном рефлексировании читателя; это Вселенная пластов реальности, составленных из букв-молекул, создающих неповторное и неповторяемое предложение жизни; это «холодный огонь»; это история о путях расширения самосознания Автора-демиурга, Героя, Читателя; это путь, ведущий к пониманию бесконечности символа «.», к психозу открытия безграничной протяженности прямой вглубь; это рассказ об увлечении Словом, химией, геометрией или просто чем-то, что заставит тебя смотреть на жизнь под одним четко определенным углом — версия реализации идеи «сродної праці»; это Игра в Игру, Текста в Текст и Дереша в мини-Бога-демиурга; и, наконец, это конец Игры, ведь «Игра заканчивается в первую очередь тогда, когда вспоминает о Своем существовании Читатель».

Дереш, как и всегда, создал яркие и простые образы героев периферии повествования и глубокие образы (с сокрытием чего-то другого, нездешнего) героев главных. Хотя ни один из персонажей, кажется, не похож на настоящего человека, то есть самого обычного гомо сапиенса, способного хоть что-то почувствовать и сделать по собственному желанию-импульсу, а не по воле Маэстро. Тут и Терезка — девушка-упырь. «У нее сердце кита — большое и спокойное» и она «постоянно меняется». Благодаря архе-наркотику и «Архе»-роману Терезка обретает понимание мира и согласие с самой собою. Она — и тому подобное, но не никто. Девушка, навьюченная архе, становится частью большого Абсолюта И ТОМУ ПОДОБНОГО. Тут же имеется и неистовый, самоуверенный и преданный химии «Димка. Менделеев. Джим. Химик». Ему легче жить в неназванном мире, окружив себя обычными вещами, но при этом изображая, что эти вещи иные, необычные и нездешние, как и он сам. Со своей спиральной замкнутостью на деле и поиске чего-то, что могло бы хоть на малость приблизить к Истине, Дмитрий напоминает неистового математика из экспериментального фильма Дерена Аронофски «Пи». Джим вступает в тайный «Клуб галогенов», и в день рождения великого Д.Менделеева — «отца» периодического закона — зажатый, как и всякий обычный человек, «между верхом и низом», прижатый землей к небу, стремясь освободиться, хотя и неизвестно куда, он выкрикивает названия галогенов.

Дереш делает то же, что и американцы в ремейке японского фильма ужасов «Звонок», — связывает сверхреальные события с вещами и явлениями реальности объективного мира. Мне кажется, что это сделано ради того, чтобы монолог рассказчика все еще продолжался, когда вы видите, касаетесь и проживаете эти реалии. Американцы связали в единое целое телефон, видеомагнитофон, стремянку, колодец, маяк и зеркало, создав ужас новой реальности экранной жизни, тесно переплетающейся с нашей. А Дереш кодирует реальности существования с помощью все того же черного телефона, геометрии, химии, скрипа, капель для глаз, ворон, зеркал, всматривающихся только вглубь себя, и букашек — семиточечных божьих коровок, проводящих, кстати, «в реальности, доступной нашему восприятию [...], всего шестую часть отведенного им времени».

Дереш по-настоящему ошибся дважды, когда нарушил правила Игры: с рассказом о новейшей «насильственной украинизации» с помощью трагедии на Скныловском аэродроме. А во второй раз — с объяснением принудительного перехода на новое правописание: «Одной букве «Ґ» какие только мероприятия не были посвящены: убийство журналиста, в имени которого, при особо удачном написании, этих «ґе» целых четыре». С такими вещами не играют. Даже в постмодерн...

Итак, имеем шаг вперед (хотя и третья часть — «Озаренные светом параш» — как по мне, не очень попадает в цель, ведь Дереш задает слишком много вопросов. И неожиданно заканчивать повествование самоидентификацией участников диалога персонаж — Автор и прыжками по странице Я, а, может, и пелевинского Йа, не очень логично); произошел(наконец-то!) выход за территорию ограниченности миропространства мистических Медных Буков (хотя Дереш не удержался и все-таки вставил эпизод с поездкой в любимую местность, где и состоялось еще одно высвобождение зла с помощью убийства Терезиной «цьоці»); имеем, почти всегда, оправданные эксперименты с языком, комбинированием шрифтов и кеглей, создающих словно особое пространство страницы, которая, как мне показалось, по замыслу Дереша, должна существовать в трех плоскостях — читательской (как поверхностное восприятие, то есть чтение и осознание поверхности, собственно букв), «персонажевской» (хотя, конечно, не все герои способны на прямой разговор с читателем и Богом-автором) и «дерешевской» (словно зажатой в четырех стенах прямоугольной страницы), стремящейся донести Я каждого персонажа, чье имя очерчено контурами шрифта и вербализовано нашим все еще продолжающимся внутренним монологом...

Я снимаю очки и уставшие глаза нащупывают взглядом капли атропина. Три букашки, маленьких божьих коровки, творенья Божьи, танцуют в воздухе надо мной причудливый танец. В свете умирающего на горизонте солнца точечки на их теле сливаются в сплошную линию, и я вижу Слово-Предложение-Текст природы, смерти и жизни...

Дереш Любко, Архе, Львов, Кальварія, 2005.

Оставайтесь в курсе последних событий! Подписывайтесь на наш канал в Telegram
Заметили ошибку?
Пожалуйста, выделите ее мышкой и нажмите Ctrl+Enter или Отправить ошибку
ДОБАВИТЬ КОММЕНТАРИЙ
Текст содержит недопустимые символы
ДОБАВИТЬ КОММЕНТАРИЙ
Осталось символов: 2000
Отправить комментарий
Последний Первый Популярный Всего комментариев: 0
Показать больше комментариев
Пожалуйста выберите один или несколько пунктов (до 3 шт.) которые по Вашему мнению определяет этот коментарий.
Пожалуйста выберите один или больше пунктов
Нецензурная лексика, ругань Флуд Нарушение действующего законодательства Украины Оскорбление участников дискуссии Реклама Разжигание розни Признаки троллинга и провокации Другая причина Отмена Отправить жалобу ОК