Берлинале: рука потянулась к манускрипту

23 февраля, 15:58 Распечатать Выпуск №7, 24 февраля-2 марта

Перипетии многих фильмов фокусируются вокруг рукописи.

© berlinale.de

Впечатления от программ 68-го Международного Берлинского кинофестиваля — неоднозначные. В разных фильмах отразилась и "борьба с хаосом", и "увеличение энтропии". 

Авторы фильмов нынешнего Конкурса и сопутствующих программ ("Форум", "Панорама" и др.) пытаются нащупать утраченные ценностные ориентиры, установить связь с недавним прошлым, дабы не прерывалась связь времен. 

Как показывает практика, при формировании программы показов обычно намечается вполне определенный мотив, повторяющийся в различных версиях. В конкурсной программе Берлинале-68 тоже просматривается такой общий знаменатель. Перипетии многих фильмов фокусируются вокруг рукописи, манускрипта — словом, литературного текста, печатного слова. 

Это, на первый взгляд, странно/необычно, учитывая нынешний небывалый подъем экранных, визуальных, а не вербальных практик. 

Среди наиболее ярких примеров — фильм основного конкурса "Транзит" Кристиана Петцольда — философичная, умная, элегантно сделанная, как и все работы писателя-режиссера. Действие фильма разворачивается вокруг экзистенциальной новеллы писателя Вейделя, описывающей события 1942 года в Виши — во Франции, пытающейся противостоять нацистам. Немецкие войска находятся недалеко от Парижа. В последний момент герой фильма Георг убегает в Марсель. Его багаж содержит рукопись экзистенциального романа писателя Вейделя, покончившего с собой из страха преследования, и подтверждение мексиканского посольства о выдаче визы. 

Пока, подделав документы, Георг ждет своего корабля, он встречает загадочную незнакомку Марию, которая ищет своего мужа. Характеры, персонажи, их действия и мотивации поступков загадочным образом перекликаются с фабулой романа. 

Действие перенесено в сегодняшний день — в современный Марсель, где на улицах нет солдат и танков, а лишь полицейские автомобили. Костюмы — усредненно классические, а в покинутой квартире Георга разместились вполне "сегодняшние" африканские эмигранты. 

Такое смешение и/или смещение временных координат и политических событий в повествовании должны создать впечатление, что "нет выхода в этом мире" а жизнь — своеобразное транзитное пространство. 

Между тем сам режиссер, Кристиан Петцольд, трактует свой фильм как исторический. Возможно, фильм о событиях Второй мировой снимается в "декорациях" современного Марселя из-за дефицита средств, но взаимопроникновение времен обыгрывается как художественный прием, и это не первый случай в истории кино, когда минимизация бюджета картины приводит к зарождению нового качества, к находкам художественного/эстетического характера. (Вспомним, работу группы над фильмом "Кабинет доктора Калигари" называли авантюрой именно из-за нехватки денег на освещение и декорации. Результат — известен...). 

"Ева" (Жако Бенуа, Франция) — очередная кинематографическая интерпретация новеллы Джеймса Хедли Чейза, которая с момента написания в 1945 году, неоднократно экранизировалась (в 1962, 1982 и пр.). Молодой неизвестный писатель Бертран, оказавшись про делам в апартаментах у некогда известного писателя-гея, становится свиделем смерти старика от сердечного приступа. Бертран завладевает рукописью только что завершенной пьесы, которую выдает за свою. После шумного успеха постановки — его театрального дебюта, литературный агент Бертрана настоятельно требует следующего хита. Бертран загнан в угол. Спасаясь от творческого вакуума или для вдохновения юноша ищет встреч с элитной проституткой Евой (Изабель Юппер), которая словно знает нечто о присвоенном Бертраном тексте. 

Некоторые фразы Евы отчетливо напоминают реплики персонажей пьесы. Эта связь приводит лишь к катастрофе. Ни проверенная временем литературная основа, ни участие Юппер не спасли фильм от "провального" рейтинга. По мнению официальных критиков фестивального журнала Screen, фильм не заслужил более двух звезд (из четырех возможных) ни у одного из экспертов. Более того, один из них поставил фильму жирный крест — засвидетельствовав тем самым острое неприятие картины. 

Практически столь же низкий рейтинг получил конкурсный фильм "Недвижимость" — первая совместная работа шведских режиссеров Манса Манссона и Акселя Петерсена: черная комедия-триллер, повествующая о том, как наследство может стать не благом, а несчастьем — практически разрушить жизнь, превратив ее в хаос и ад. 68-летняя героиня (Леонора Экстранд), безбедно живущая на юге Франции, получает после смерти отца по завещанию многоквартирный дом в Стокгольме в комплексе с массой неприятностей — арендаторы, субарендаторы и незаконно проживающие постояльцы очень осложняют жизнь новой владелицы дома, вплоть до нанесения ей телесных повреждений. 

Но дама элегантного возраста оказывается настоящей воительницей. Она решительно готова противостоять хаосу и беспределу с оружием в руках, а не получится законно продать недвижимость, то гори все ярким пламенем! — в самом прямом смысле. Признав невозможность сдвинуть вопрос с продажей дома с мертвой точки, героиня радикально мстит обидчикам. В финале зритель не знает наверняка, покинет ли дама ею же подожженный дом, или собственница так и не сможет расстаться со своей недвижимостью. Такая трактовка развязки выводит картину в неожиданное измерение, придавая новые смысловые обертоны названию картины.

Фильм "Дочь моя" (режиссер Лаура Биспури, чей короткометражный дебют "Преподобная Вирджиния" покорил Берлинале-2015 и еще 80 фестивалей по всему миру, получив многочисленные награды) — итальянская народная драма. Маленькая жительница сардинской деревни Виктория, познавая окружающий мир, переосмысливает модели жизни и поведения своей биологической матери Тины — ветреной, сильно пьющей, но веселой женщины, и правильной, но озабоченно-унылой усыновительницы Ангелики (думается, все имена символичны). Девочка выбирает собственный путь и победно ведет по нему растерянных и потерявших опору своих самых родных женщин.

Внимание к семейным ценностям и мотив "двух матерей" резонирует с фильмом Форума "Башня. Ясный день" дебютантки из Польши Ягоды Шельц. Фильм, поражающий свежестью кинематографического языка, уже был отмечен за творческий поиск и новизну киноязыка очень авторитетным в Польше изданием "Паспорта", отметка которого считается даже престижнее фестивальных наград. 

Актуальная ныне игра со временем, мистическим мироощущением, событиями, покрытыми флером таинственности —  все это прекрасно удалось молодой кинематографистке. 

Следует отметить особенности монтажа, где не всегда соблюдается логика и хронологическая последовательность сцен, что приводит к ощущению разбалансированности мирооснов. Загадочность и непонятность до конца... Взаимопроникновение образов снов и действительности, взаимоперетекание реального и мистического, возможного, вероятного и абсурдного. Во снах героинь зачастую разрушаются невозможные логические связи, обыденные на первый взгляд ситуации разрешаются абсурдно, подчас пугающе. 

Открытый неоднозначный финал оставляет впечатление разбалансировки мира. Уход персонажей в темноту — противоположен титру "Ясный день", а их маршрут в темную неизвестность горного склона — апофатически соотносится с названием — "Башня". Есть над чем поразмыслить. Провокации, напряженное ожидание, постоянно подогреваемый автором саспиенс отличают этот кинодебют. 

В то время как предваряющий польскую картину титр предупреждал, что "фильм основан на нереальных событиях", конкурсная лента норвежского режиссера Эрика Поппе "Утея. 22 июля" основана на трагедии реальной: 22 июля 2011 года пятьсот молодых людей, присутствовавших на летнем лагере на острове Утёя, подверглись нападению вооруженного правого экстремиста. Убийственная атака унесла жизни 69 жертв.72-минутная реконструкция событий держит в напряжении зрителя, пытаясь ввести его в транс, сопоставимый с переживаниями, испугом экранных героев. Напряжение, шок, эпатаж, панический страх и хаос — могли бы стать ключевыми словами в описании восприятия этого конкурсного фильма, порождая параллели с реалиями современности в разных географических точках мира, словно утратившего опоры. 

Драма смертей представлена в картине филиппинского режиссера Лав Диаса — "Сезон дьявола"... Акапельные сонги этой "народной оперы" завораживают ритмом и постоянными бесконечными повторами, сверхдолгими планами, красотами экзотической природы и бесчеловечными преступлениями военизированных представителей хунты. Не знаю, сколько фильмов снимают филипинцы в год, но, судя по хронометражу "Сезона дьявола" — 234 минуты — думаю, немного.

В фильме Форума "Умереть завтра" таиландского режиссера Навапола Тамронграттанарита приводится печальная статистика: каждую секунду на планете умирают 2 человека, за время сеанса условный "счетчик" неумолимо щелкал, подсчитывая, сколько людей ушло из этого мира за полтора часа просмотра. Филипинская картина приводит статистику причин смертей и реакцию на неотвратимость конца людей разных возрастов и социальных групп. 

Наиболее непосредственно реагирует малышка лет четырех, громко расплакавшись от известия, что всем придется когда-нибудь умереть. И напротив: 103-летний старик признается, что его не пугает мысль о смерти, более того, он считает, что где-то в его жизненную программу "вкралась ошибка" — поэтому его тело продолжает жить. А вот студентки обсуждают, что бы они хотели успеть сделать в жизни, чего достичь. Все вполне традиционно: крепкая семья, успешная карьера, мечты работать в китайском доме моделей, а лучше — в Париже... Неожиданно в их полилог о непредвиденных поворотах судьбы и возможности умереть молодым вплетается упоминание об Украине: "А если бы ты жила в Украине? В Киеве?" Кто-то из подруг отвечает: "Украина справится". И далее продолжается незамысловатая беседа молодых таитянок. Фильм вдохновляет на размышления: о смерти, но в большей степени — о важных, прекрасных моментах жизни и их мимолетном характере.

В программе Форума фильм "Трава" (режиссер Хон Сан Су, Южная Корея) молодая девушка пишет сценарий, сидя в кафе и записывая фразы, обрывки бесед, отдельные реплики из диалогов посетителей, занимающих соседний столик. Аскетичные декорации маленькой "забегаловки". Девушка эмоционально обвиняет молодого человека в смерти своей подруги, пожилой актер ищет работу, профессор, сценаристка... Можно сказать, что Хон работает, следуя известному принципу, сформулированному еще Жаном-Люком Годаром: "У каждой истории должно быть начало, середина и финал, но не обязательно в таком порядке". Дело не только и не столько в том, что южнокорейский режиссер отказывается от линейной хронологии, просто в его мини-новеллах присутствует иногда лишь один из компонентов. 

Персонажи запоминаются в первую очередь из-за несхожести характеров, путей развития их историй. При этом фильм Хона напоминает калейдоскоп. За стенами кафе в крошечном палисаднике растет трава, и время фильма подходит к концу, истекает, оставляя впечатление от характеров и событий, но тайны других людей остаются недоступными пониманию, как чудо и тайна.

Чудо происходит и в фильме "Молитва" (режиссер Седрик Канн, Франция) — рассказе о приходе молодого человека, который не может отказаться от наркотической зависимости, к вере, а через веру — к счастливой жизни. 22-летний наркоман избавляется от пагубной зависимости каторжным трудом и молитвой в компании таких же заблудших молодых людей под бдительным присмотром наставника. Очень напоминает фильмы "Республика ШКИД" и "Флаги на башнях", только вместо беспризорников — бывшие наркоманы, а вместо наставника-педагога — священник.

На Берлинале показали прекрасный байопик Гаса Ван Сента "Не беспокойся, пешком ему далеко не уйти" — практически забытый пример высокопрофессиональной режиссуры. Фильм — о художнике-карикатуристе, который стал инвалидом-колясочником в 21 год после автомобильной катастрофы, спровоцированной излишней увлеченностью юноши алкоголем. 

Киноповествование Гаса Ван Сента основано на мемуарах карикатуриста Джона Каллахана. Это меланхолическое, но жизнеутверждающее описание жизни человека с ограниченными возможностями и довольно своеобразным чувством "черного юмора". Как и во многих своих фильмах, режиссер обращается к поиску идентичности в поле социальных субкультур и необычной среды. Личность — в центре внимания — не устаревающий принцип искусства. С этой же темой рифмуется вчерашний фильм основного Конкурса "Три дня в Кибероне" (Эмили Атеф), основанный на скандальном интервью Ромми Шнайдер, которое актриса дала в Кибероне, в 1981 году, репортеру журнала "Штерн", и на фотографиях Роберта Лебека, которые должны были сопровождать легендарное интервью и известны во всем мире. 

Давно подмеченная особенность Берлинского фестиваля — ограниченное количество мест, где можно присесть. Возможно, организаторы сознательно не предусмотрели лавочек, кресел и стульев в местах сосредоточения журналистов, пытаясь уберечь их от гиподинамии. 

Шутка ли, сидеть неподвижно по многу часов в день на просмотрах! 

Так это или иначе, но присесть можно в кинозале, в пресс-центре (где не всегда есть свободные места), еще можно расположиться на полу, но такие удобства — на любителя. Остается альтернатива — обдумывать впечатления во время переходов между сеансами. 

Оставайтесь в курсе последних событий! Подписывайтесь на наш канал в Telegram
Заметили ошибку?
Пожалуйста, выделите ее мышкой и нажмите Ctrl+Enter
Добавить комментарий
Осталось символов: 2000
Авторизуйтесь, чтобы иметь возможность комментировать материалы
Всего комментариев: 0
Выпуск №35, 22 сентября-28 сентября Архив номеров | Содержание номера < >
Вам также будет интересно