Украина научилась воевать. Научилась ли она управлять собой?

Война как испытание государственности

«Война создала государство, а государство создало войну» (Ч. Тилли). Это положение одной из классических теорий происхождения государств, утверждающей, что европейские государственные образования сформировались в горниле войн по следующей логике: война — мобилизация ресурсов — налоги — административный аппарат — государство. Государственное строительство в нынешней международной системе со сложными отношениями политической и экономической зависимости отличается от опыта ранней современной Европы, но эта теория до сих пор сохраняет значительную пояснительную силу, хотя и требует модификации.

Война в первую очередь оказывает прямое влияние на изменение государственных границ. Она выявляет неспособность государства защищать свои рубежи. Победители смещают границы, аннексируют территории, устанавливают контроль. В ответ на это государственные образования стремятся увеличить свой военный потенциал, создать альянсы или присоединиться к уже существующим.

Но военные угрозы также могут выявлять дефицит сплоченности общества, слабость государственных институций, неспособность элит вовремя реагировать на изменения в сфере безопасности. В этой более широкой перспективе острота военных угроз оказывает косвенное влияние и на формирование государственного устройства. Войны побуждают государства к централизации власти, аккумулированию ресурсов, консолидации национальной идентичности, обозначению четких границ между «нами» и «ними». Война формирует, трансформирует или закаляет государственные институции. Она — не только разрушительная, но и state-making сила.

ВАС ЗАИНТЕРЕСУЕТ

Самый амбициозный правительственный план последних лет. И самая удобная лазейка его не выполнить

Как пишет историк С. Плохий в книге «Российско-украинская война», «война была главным инструментом создания европейской системы национальных государств». Постоянная угроза войны в Европе заставляла правителей соперничать за выживание. Тех, кто не смог создать эффективное государство, уничтожили. В итоге, после тысячелетий войн между империями и нациями Европа во второй половине ХХ века выбрала открытость, мир и процветание. Но во всей полноте она до сих пор не стала постнациональным раем. Становление Украины как современного европейского государства идет через войну. Она непосредственно трансформирует и закаляет украинскую государственность, но эти процессы происходят иначе, чем в средневековой Европе.

После обретения независимости украинские элиты реконструировали унаследованный государственный аппарат, опираясь на рентоориентацию. В итоге сформировался гибридный политический режим, где формальные государственные институции сосуществовали с неформальными сетями влияния, а доступ к ресурсам в значительной степени определялся политико-экономическими связями элит. Украина на том этапе не смогла решить фундаментальную проблему безопасности, не говоря уже об экономическом благополучии или развитии человеческого потенциала. Без ядерного арсенала, надежных гарантий, членства в НАТО и сильной армии государство оказалось в опасной «серой зоне», уязвимой перед ревизионистской Россией. Аннексия Крыма и война на Донбассе положили начало трансформации украинской государственности, но только 2022 год перевел ее из состояния постепенной и частичной адаптации в режим экзистенциальной мобилизации. Ее контуры определяются масштабом российского вторжения, оборонными возможностями Украины, политикой власти, реакцией общества, развитием событий на поле боя и зависимостью от иностранной помощи.

Укрепление внешнего контура

В горниле нынешней войны мы наблюдаем две основные закономерности трансформации украинской государственности. Внешняя способность государства в сфере безопасности растет, внутренняя институциональная способность остается противоречивой.

В плане способности государства защищать свои границы, превращения Вооруженных сил в одну из самых боеспособных армий Европы, укрепления солидарности с партнерами наблюдается положительная динамика. Украина, несмотря на потерю части территории и невозможность на данном этапе вернуть ее, выстояла против полномасштабного вторжения, существенно нарастила возможности самостоятельно наносить удары по военным целям далеко за линией фронта, развила собственное производство дронов и боеприпасов и в целом создала систему обороны, способную сдерживать значительно превосходящий по ресурсам военный потенциал России.

Российское вторжение и украинское сопротивление наглядно продемонстрировали принадлежность Украины к европейскому сообществу государств и ее отрыв от «русского мира». Они запустили процессы ее быстрейшего включения в Европу (интеграция через войну) и одновременно исключения из нее агрессора (остракизм и отчуждение России). Попытка Путина уничтожить украинское государство не оставила Европейскому Союзу иного выбора, кроме как открыть для Украины экономические, политические, культурные и, в конце концов, военные границы (легализация пребывания миллионов украинцев через Директиву о временной защите, либерализация торговли и снятие пошлин, финансовая помощь, снятие ограничений на экспорт оружия и обучение ВСУ, предоставление статуса государства-кандидата и начало предвступительных переговоров). Война четко разграничила инсайдеров и аутсайдеров в Европе и положила начало демонтажу восточноевропейской «серой зоны».

ВАС ЗАИНТЕРЕСУЕТ

Под созвездием Ослов. Эзотеризация власти как уклонение от реальности

Мы стали сильнее, но не во всем

В то же время в плане развития внутреннего потенциала государства, укрепления его институций и качества управления мы наблюдаем противоречивую динамику. Украина значительно расширила свой военный и политический потенциал: резко выросли оборонные расходы, уровень централизованного управления ресурсами и мобилизационные возможности. Условность предоставления западной помощи в сочетании с необходимостью мобилизации экономических ресурсов для военных нужд привела к уменьшению влияния олигархических групп и централизации политической власти в исполнительной ветви. В то же время администрация Владимира Зеленского сконцентрировала власть таким образом, что укрепила президентский центр, а не формальные институции. Это проявилось в постепенной маргинализации Верховной Рады и Кабинета министров, в то время как ключевые политические решения все больше концентрировались в офисе президента.

Государство научилось мобилизовывать огромные ресурсы, но значительная их часть поступает не изнутри, а извне. То есть классическая модель war makes state в Украине работает не в полной мере. Возникает своеобразная «подпитываемая извне государственная состоятельность». Война стимулировала стремительное сближение Украины с евроатлантическим сообществом безопасности, возглавляемым США, но значительно усилила ее зависимость от военной и финансовой поддержки, а также от политических стратегий западных государств. Это имело существенные последствия для оборонной кампании еще даже до избрания Дональда Трампа. Очевидное отсутствие долгосрочной военной стратегии в офисе президента Зеленского и среди западных партнеров, а также нерегулярность и нестабильность иностранной помощи вызвали цепь негативных потрясений.

Развитие государственного потенциала сопровождается ростом принуждения. Военное положение и необходимость мобилизовать ресурсы и людей усилили проникновение государства в жизнь граждан. Власть все больше опирается на принуждение, а не на добровольное согласие. Проблемы с мобилизацией в армию наиболее наглядно иллюстрируют этот перелом. Показательно, что общество в целом признает необходимость пополнения армии, но намного критичнее относится к способам, которыми государство пытается этого добиться: исследование Cedos фиксирует недоверие, страх и недовольство методами и практиками мобилизации. Государство может становиться сильнее в способности принуждать, но слабее с точки зрения легитимности.

ВАС ЗАИНТЕРЕСУЕТ

Права — для всех, война — для избранных? Как мобилизация изменяет понятие гражданства

Важной остается роль гражданского общества. С начала полномасштабного вторжения фонды и волонтерские сети отчасти компенсируют ограниченные возможности государства, обеспечивая армию, поддерживая переселенцев, закрывая потребности громад. Таким образом, часть государственного потенциала фактически «достраивает» общество снизу. В военное время такая модель — огромное преимущество, но в мирное время она не может заменить собой деятельность эффективных государственных институций.

По мере того как эмоциональное единство первых месяцев полномасштабного вторжения постепенно рассеивалось, накопившиеся противоречия начали подрывать консолидацию власти и общества и ослаблять идеологическую силу государства. Украина перешла от одного неустойчивого равновесия к другому: если сразу после вторжения государство реализовывало власть, опираясь на добровольное сотрудничество граждан и общественного сектора, то с 2023 года, когда поток добровольцев иссяк, баланс заметно склонился в сторону директивной формы управления в условиях военного положения. А концентрация власти и авторитарные тенденции начали проявляться еще в марте–апреле 2022 года.

Таким образом, украинское государство трансформируется нелинейно. Украина научилась гораздо лучше воевать, чем управлять собой. Война действительно создает более сильное государство в способности обороняться, но это не значит, что оно автоматически становится сильным государством. Война способствует интеграции с ЕС и НАТО, но в то же время усиливает зависимость от них. Впрочем, требования западных партнеров отношении стабильности демократических институций, верховенства права, борьбы с коррупцией — не только условия получения очередных траншей помощи или скорости открытия переговорных кластеров, но и важный внешний стимул для внутренней институциональной консолидации, который должен превращать зависимость от Запада в механизм укрепления самого государства. Только модель долгосрочно успешной Украины, способной самостоятельно защищать себя, прочнее интегрированной с евроатлантическими и европейскими структурами, демократическими институциями, собственным оборонно-промышленным комплексом и эффективным использованием международной помощи, может стать фактором, который убедит Москву в бесперспективности дальнейших попыток разрушить украинскую государственность.

Украина защищает и строит свое государство, гармонично интегрированное с Западом, с границами и практиками, которые завоевываются и закаляются в ходе войны. Требуется большая политическая и дипломатическая искусность, чтобы согласовать дальнейшую способность защищаться с одновременным укреплением демократических институций, национальную силу — с постнациональным духом объединенной Европы, к которой мы пробиваемся сквозь войну. Война трансформирует государство, но только политика после войны покажет, как именно.