Деткам в "клетке" — не место

1 ноября, 2013, 17:45 Распечатать Выпуск №40, 1 ноября-8 ноября

"Украл торт для своей девочки", "подрался с соседом", "заступился за девушку", "украл мобилку (велосипед, мопед)", "побил бомжа", "хотел есть — ограбил ларек", "убил человека" — подростки умудряются вступать в конфликты с законом по разным причинам: от ничтожных — до крайне серьезных. 

Зимой темнеет рано. Стрелки часов подбирались к десяти, а сына все нет. Он еще подросток, но всякий раз хочет показать, что уже взрослый. Грубит, раздражается, ведет себя, словно ежик, готовый свернуться в колючий клубок. А ведь совсем недавно учителя, не сговариваясь, отзывались о нем, как о самом добром мальчике в классе... Полночь. Тревога усиливается, телефон сына не отвечает. Обзвонили друзей. Никто ничего не знает. Надо что-то делать. Но что? Где его искать? О плохом думать не хочется. Но полночь — последний рубеж, за которым родителям уже трудно мыслить логически и контролировать эмоции, особенно, если раньше ребенок никогда так поздно не задерживался без предупреждения. 

Уже глубокой ночью раздался долгожданный звонок. Едва различимый шепот в трубке "меня подрезали, заберите…" способен свести с ума. Жив, слава Богу! Но в каком состоянии? Хватаем машину, бешено гоним по ночным улицам… 

Наконец, сын дома. Порез на его спине небольшой, но одежда в крови и в дырах от ножа. Нервно суетимся: помогаем раздеться, отмываем, обеззараживаем, перевязываем, требуем объяснений за долгие часы переживаний.

— Я провел девочку домой и вернулся к трамвайной остановке, чтобы доехать до метро. Но трамвая долго не было. Вдруг появился какой-то пацан и спросил, как добраться до Борщаговки. Я ответил, что не знаю. Он полез драться — я тоже ему врезал. Тогда он ударил меня ножом в бок и убежал. Подъехал трамвай, я сел, но пассажиры стали обращать на меня внимание, пришлось выйти… Что было дальше — помню плохо, наверное, из-за шока. Мобильный, очевидно, выпал, или кто-то его забрал. Спасибо, нашлись добрые люди, дали телефон, чтобы позвонил домой.

Хорошо, что рана оказалась не опасной. Несмотря на то, что сын уже был дома и спал, мы никак не могли успокоиться. Решили "по горячим следам" поговорить с дежурным психологом "телефона доверия". Кто виноват, что он попал в нехорошую историю? Сын — потерпевший или участник драки? Что бы сказала другая сторона конфликта, случись какие-либо разбирательства? 

— Подростковый возраст — рискованный с точки зрения попадания в критичные ситуации. Подростки психологически готовы переступить черту дозволенного, — пояснил специалист, — поскольку происходит столкновение между стремлением к самостоятельности, с одной стороны, и ограничениями взрослых, с другой. А незрелая психика и отсутствие жизненного опыта не дают адекватно оценивать правовые последствия. Попробуйте не делать ему замечания, не провоцировать на агрессию.

Были и другие стрессы в нашей семье. Например, как-то нам позвонили и сообщили, что сын — в милиции. Сказали, что он… наркоман, но это "можно замять". Мы не поддались на провокацию, поняв, что это — ложь и вымогательство. 

А как подобные ситуации расценивают правоохранители? По словам опытных сотрудников уголовной милиции по делам детей, именно так родителей "берут на испуг", и те готовы отдать за ребенка все на свете. Начальник уголовной милиции по делам детей МВД Алексей Лазаренко говорит, что даже прием детьми наркотиков не является причиной ставить их на учет в милиции. Но это в теории, в спокойной обстановке хорошо говорить — "не поддавайтесь на провокации". А на практике, когда ребенок неизвестно где, родители готовы отдать многое, чтобы с ним ничего не случилось. 

Зри в корень

"Украл торт для своей девочки", "подрался с соседом", "заступился за девушку", "украл мобилку (велосипед, мопед)", "побил бомжа", "хотел есть — ограбил ларек", "убил человека" — подростки умудряются вступать в конфликты с законом по разным причинам: от ничтожных — до крайне серьезных. 

Заведующий лабораторией психологии масс и сообществ Института социальной и политической психологии АПН Украины Вадим Васютинский характеризует подростковый возраст как возраст "взбрыков", когда подростки провоцируют окружающих и идут на все, чтобы их заметили. Причины такого поведения он советует искать в семьях, даже благополучных.

— Благополучная семья — не та, где подростка кормят и не бьют, а где его любят и поддерживают. Однако в большинстве случаев имеются явные признаки такого неблагополучия, — комментирует профессор Васютинский. — Неблагоприятные условия в семье — это когда детей не любят, или, наоборот, непомерно сильно любят. Такие "недолюбленные" или "перелюбленные" дети становятся подростками, а чрезмерная родительская любовь либо ее отсутствие — главная причина такого "взбрыкивания". Чем сильнее переживания по этому поводу, тем больше это проявляется в асоциальных поступках.

Корни асоциального поведения надо искать в семьях — так считают практически все специалисты, работающие с подростками. В детском возрасте родители могут обеспечить маленькие прихоти своих чад, а в подростковом их желания становятся трудноосуществимыми. Подросток, не знающий отказа в прихотях ранее, психологически не готов мириться с "лишениями" и компенсирует их преступным путем. Подобный механизм может срабатывать у детей и из бедных семей — как компенсация за неудовлетворение желаний.

Только в минувшем году несовершеннолетние совершили около 14 тыс. преступлений. По статистике МВД, в основном на преступления идут подростки из неполных и неблагополучных семей, воспитанники интернатов и дети, чьи родители уехали на заработки. Примерно на треть преступлений они решились под влиянием взрослых (корыстные просьбы, советы, приобщение к наркотикам, алкоголю). Так, по информации УМВД Киевской области, 23,3% от общего числа уголовных правонарушений подростков совершены ими вместе со старшими. Наиболее распространены кражи (62%). По данным генпрокуратуры, каждое десятое "детское" преступление совершено в состоянии опьянения, каждый пятый подросток идет на повторное преступление.

"Упакованная" знакомая, воспитывающая сына-подростка, недоумевает: чего не хватает ее мальчику? Артек? Пожалуйста! Гаджеты? Лучшие! Одежда? Самая модная! А ее сын (о, ужас!) подружился со стареньким вахтером. Каждый раз с нетерпением ждет дежурства своего консьержа, чтобы поговорить "за жизнь". 

— О чем? — недоумевает знакомая. — Ну, о чем можно разговаривать в этой вонючей "дворницкой", откуда сына силой не вытащишь? 

А может, не надо силой? Может, надо и ей почаще разговаривать с ребенком? Ведь именно семья, родители — "первоисточники", откуда дети черпают примеры и модели поведения. И можно "упаковывать" ребенка, даже водить его на прием к модным психологам, но… душа его будет закрыта, а поведение — непредсказуемо. 

14-летний Павел убил девочку. Выяснилось, что он жил с психически больным дедом. Мальчик как-то пытался даже выброситься из окна. Психиатры хотели поставить его на учет. Но мама заступилась, мол, не нужно портить парню жизнь. В итоге психическое расстройство вылилось в убийство… 

"Тотальный доброжелательный контроль"

С ноября минувшего года в Украине действует новый Уголовный процессуальный кодекс (УПК), предполагающий нововведения, в том числе — и в отношении подростковой преступности. В новом УПК, например, идет речь о детских следователях и детских прокурорах. Конечно, по отношению к подросткам нужны специализированные правоохранители, занимающиеся профилактикой преступлений и рецидивов (т.н. ювенальная милиция). Но достаточно изучить криминогенную ситуацию в любом городском районе или райцентре, чтобы убедиться: такие службы пока что не заявили о себе. Вместо того, чтобы учесть специфику подростковой психологии, система правосудия по инерции направляет провинившихся в "места не столь отдаленные". Наше законодательство жестоко по отношению к подросткам не столько сроками наказания, сколько отсутствием альтернативы. По мнению экспертов, в новом УПК, по сути, особых новшеств нет, а сохраняются, закрепляются и получают развитие институты, заложенные еще при СССР. 

Сотрудники милиции отмечают, что теперь детей могут привлечь к ответственности, например, даже за нанесение легких телесных повреждений. Значит, материалы любой детской драки могут быть направлены в суд для возбуждения уголовного дела, и за банальный синяк можно попасть за "колючку"… Или не удержался ребенок, стащил у товарища "навороченный" мобильный — все, тюрьма! Вопрос в том, станут ли они лучше после такого "перевоспитания"? Ведь, по подсчетам уполномоченного по правам ребенка в Украине, половина подростков, попавших за решетку, возвращаются туда снова. 

— Анализ показал, что 70% детей, пребывающих в колониях, осуждены за кражу, т.е. совершили не тяжкие преступления, в основном — кражу мобильных телефонов… Это говорит о неэффективной профилактической работе, а также неудовлетворительной работе после возвращения ребенка из мест лишения свободы,.. — констатировал Юрий Павленко.

Специалисты склоняются все к той же профилактике. Например, правоохранители организовали для проблемных подростков экскурсии в… Лукьяновское СИЗО. Говорят, вид настоящих камер подействовал на них, словно холодный душ. Другие устраивают презентации "Уголовного кодекса для детей", рассказывая в доступной форме, что такое правонарушение и преступление, и какие последствия они за собой влекут. Как заявил начальник управления уголовной милиции по делам детей МВД Алексей Лазаренко, "три тысячи сотрудников уголовной милиции по делам детей будут общаться с учащимися в школах посредством игры, сказки… Сказочный мальчик, мечтающий стать милиционером, будет рассказывать детям об опасных ситуациях, которых следует избегать, о том, чего не следует делать". 

А опытные сотрудники милиции придумали оригинальный метод профилактики подростковой преступности — расписку. При первой краже ребенка, если тот не достиг возраста наказания, его просят написать: "Больше не буду воровать и согласен, в случае повторения поступка, нести наказание по всей строгости закона". Казалось бы, бумага не имеет юридической силы, но в большинстве случаев она действует.

Встречаются поразительные примеры попыток профилактики детских преступлений. Так, по словам директора программы "Верховенство права" Романа Романова, есть случаи, когда детей помещали в приемники-распределители… сами родители — "для перевоспитания". Трудно представить, кто из родителей отважится на такие жесткие, крайние меры.

— С тем, что ребенка нужно наказывать именно так, я не согласен, — говорит профессор Васютинский. — Но и махнуть рукой тоже нельзя. Это только поощрит к дальнейшим действиям, даст понять, что взрослые ничего не могут сделать. Единственный шанс исправить подростка — тотальный доброжелательный контроль. Когда его не ругают, не бьют, но он все время под контролем. Как правило, обычно и до преступления родители не очень-то контролируют ребенка, а после удержать его дома вообще не могут. Отправить в колонию или спецшколу — еще хуже: кто-то из них исправится и станет нормальным человеком, а кто-то — сядет. Процент таких есть в каждом обществе. И чтобы ребенок не попал в этот процент, нужен тотальный контроль. 

 

 

 

 

 

Оставайтесь в курсе последних событий! Подписывайтесь на наш канал в Telegram
Заметили ошибку?
Пожалуйста, выделите ее мышкой и нажмите Ctrl+Enter
Добавить комментарий
Осталось символов: 2000
Авторизуйтесь, чтобы иметь возможность комментировать материалы
Всего комментариев: 0
Выпуск №42-43, 10 ноября-16 ноября Архив номеров | Содержание номера < >
Вам также будет интересно