Поддержать
Каждое лето испанское побережье накрывает эпидемия специфической тревоги, которую сегодня щедро подпитывают алгоритмы соцсетей. Ленты (в частности украинских Telegram-каналов) пестреют вирусными видео, где владельцы начали натягивать на балконы квартир колючую проволоку, опасаясь «окупасов».
Перед летними отпусками испанцы массово вызывают мастеров, чтобы установить на балконах раздвижные стальные решетки. Компания, которая еще в 2011 году первой вывела на испанский рынок «двери против окупас», всего за год зафиксировала более шести тысяч установок. Аренда такой бронированной панели обходится владельцу приблизительно в 90 евро ежемесячно, защитный стальной экран на окно или балкон — еще в 45. Испанский страх давно имеет четкий прайс-лист.
Но в действительности ли европейскую страну охватила анархия или мы имеем дело с мастерски сконструированной иллюзией? ZN.UA разбирается, кто на самом деле прячется за решеткой, сколько стоит этот страх и кому выгодно его продавать.
«K» означает протест: от социального бунта до газетного клише
Слово okupa происходит от испанского ocupar (занимать), но преднамеренная замена буквы c на k — это графический рудимент молодежного движения 1980-х. Тогда первые захваты пустых зданий устраивали противники обязательной военной службы эпохи постфранковского транзита.
Заселение заброшенных зданий было радикальной формой протеста против приватизации городского пространства и спекуляций недвижимостью. Со временем здания эволюционировали в CSOA — самоуправляемые социальные центры с бесплатными лекциями, мастерскими и театрами.
Сквотинг (самовольное заселение) — это когда люди занимают пустую или брошенную недвижимость без разрешения владельца, иногда из жилищной потребности, иногда как политический жест против спекуляции и пустых домов в городах с дорогим жильем. В Западной Европе это десятилетиями скорее субкультура и форма активизма, чем криминализированная угроза.
Одним из таких центров в Испании был Banc Expropiat (на каталонском «Экспроприированный банк») — социальный центр в барселонском районе Грасия. Это было бывшее здание банка, которое активисты заняли в 2011 году и превратили в самоуправляемую организацию.
Только в 2016 году владелец здания добился принудительного выселения — и оно обернулось уличными волнениями, длившимися несколько ночей подряд. На тот момент Барселоной руководила Ада Колау — мэр, которая сама вышла из движения за доступное жилье и в свое время возглавляла Платформу людей, пострадавших от ипотеки. Конфликт в итоге закончился компромиссом — Banc Expropiat получил другое здание неподалеку.
Похожая история у двух соседних домов в богатом барселонском районе Бонанова, известных как El Kubo и La Ruina. Активисты заняли их много лет назад и держали как самоуправляемый социальный центр, причем большинство помещений формально принадлежало Sareb — государственному «банку плохих активов» — его создали, чтобы вобрать токсичную недвижимость после кризиса 2008-го.
Когда 30 ноября 2023-го каталонская полиция Mossos d'Esquadra после нескольких отложенных попыток все-таки выселила оба дома, «окупасы» бросали в правоохранителей петарды и дымовые шашки; семь человек задержали, а движение в ответ созвало «манифестацию мести». Таких символических кейсов на самом деле немного — их можно пересчитать по пальцам. Тем не менее с годами медиа превратили «окупас» в удобное клише для обозначения любого, кто проникает в чужое жилье, хотя испанское законодательство четко разграничивает понятия.
Allanamiento de morada — непосредственное вторжение в жилье, где человек реально живет. Это тяжкое преступление, которое предусматривает немедленное вмешательство полиции. Судебная практика приравнивает к этому и второе жилье, если владелец им пользуется. Usurpación — занятие пустой недвижимости. Наиболее распространенный сценарий, который наказывается мягче, а суды рассматривают такие дела месяцами. Inquiokupa — арендатор, который прекратил платить и отказывается выезжать. Юридически такой термин вообще не существует, так как это сугубо гражданский спор о долгах.
Анатомия паники: что говорит статистика
Если отбросить эмоции телевизионных ток-шоу и посмотреть на данные испанского МВД, картина вырисовывается совсем другая. В 2025 году правоохранители получили 14 875 заявлений о самовольном занятии жилья — это почти на 10% меньше по сравнению с предыдущим годом. Эпицентром остается Каталония, на которую приходится 40% всех случаев (5913 заявлений), тем не менее именно там зафиксирован самый стремительный спад — минус 15%. То есть явление имеет четкую локализацию и постепенно угасает, а не приобретает масштабы стихийного бедствия.
Министерство внутренних дел постоянно призывает не раздувать истерию. Генпрокуратура добавляет: в 2022 году всего 0,16% преступлений этой категории квалифицировались как вторжение в жилое помещение, остальное — это классическая usurpacion пустых площадей.
В масштабах всей Испании проблема «окупас» затрагивает 0,06% от почти 27-миллионного жилищного фонда. Из этой части всего 7% касаются реальных жилых или вторых домов граждан. Подавляющее большинство захваченных объектов — это пустые квартиры, принадлежащие банкам и крупным инвестиционным фондам.
Наибольший диссонанс — в общественном восприятии. В 2023 году Испания занимала всего лишь 21-е место в Европе по реальному количеству самовольно занятых помещений, но стабильно держалась на второй позиции по уровню общественной обеспокоенности этой темой. По данным социологического центра CIS, проблема жилья в целом приоритетна для 28,4% испанцев, но сама по себе угроза «окупас» беспокоит всего 1,6% опрошенных.
Конечно, статистическая редкость не означает, что проблема выдумана. Летом 2025-го испанские медиа облетела история Пилар, чей второй дом в районе Ла-Голета (Тавернес-де-ла-Вальдигна) захватила группа неизвестных. Полиция выезжала на вызов дважды, но «окупасы» заявили, что живут там уже три месяца. Патруль развернулся и уехал, проигнорировав тот факт, что дочь собственницы ночевала в этом доме буквально несколько недель назад.
Золотая жила на чужой тревоге: как работает индустрия «антиокупас»
На этой почве расцвел многомиллионный бизнес. Более 70% новых полисов страхования жилья в Испании уже включают специальный пакет «антиокупас». Охранные фирмы, производители смарт-замков и сигнализаций, платформы так называемой десокупации монетизируют громкие заголовки.
Лидером на этом рынке стала компания Desokupa (юридически — Conciencia y Respeto 1970 SL), основанная Даниэлем Эстеве. Фирма специализируется на силовом внесудебном выселении и агрессивно продвигает свои услуги через вирусные видео. Еще в 2019 году ее оборот достиг 1,75 млн евро, а вознаграждение Эстеве, по оценкам журналистов, вдвое превышало зарплату главы испанского правительства.
Методы таких «чистильщиков» регулярно оказываются под прицелом расследователей. Бывший сотрудник Desokupa публично назвал ее преступной организацией, которая «нарушает закон ради обогащения».
В 2025 году прокуратура открыла против Эстеве производство по подозрению в разжигании ненависти. А в начале 2026-го суд Барселоны отклонил иск компании против оппозиционного политика, который открыто назвал их бизнес криминальным: судья постановила, что этот вопрос представляет общественный интерес, а сама фирма является активным игроком политической конфронтации. Правозащитники и профсоюзы арендаторов отмечают подозрительно тесное сотрудничество таких фирм с полицией.
Летом 2023 года, в разгар кампании перед досрочными парламентскими выборами, Desokupa вывесила на мадридской улице Аточа огромный баннер: лицо Эстеве напротив Педро Санчеса и лозунг «Ты — в Марокко, Desokupa — в Монклоа». Монклоа — это резиденция главы правительства.
Правые партии — «Народная партия» и Vox — построили львиную долю своей риторики на демонизации «профессионального окупаса». Вместе с тем, по данным обсерватории Provivienda, около 71% всех выселений в Испании являются следствием неспособности платить аренду и всего около 6% связаны с нелегальным захватом. Выдуманный юридический конструкт inquiokupacion превращает обычный гражданский спор о долгах в громкий предвыборный лозунг.
Министр жилищной политики Исабель Родригес в начале 2025 года заявила в телеэфире, что проблемы «окупас» в Испании как таковой не существует, а настоящая проблема — доступ до жилья; по ее словам, в стране бывают случаи вторжения, узурпации, неуплаты аренды и нарушения договоров, но они не имеют ничего общего с тем, что публика вкладывает в понятие «окупас».
В начале 2026-го министр повторила это резче, обвинив «Народную партию» в том, что та умышленно смешивает бедность и жизненные падения с преступностью: «окупация через k» — это криминал, и доля таких преступлений в правовой статистике, по подсчетам министра, около 0,4%.
Министр внутренних дел Фернандо Гранде-Марласка доказывал то же самое с парламентской трибуны более приземленно: мол, типичный случай — это не тот, когда человек вышел за хлебом и вернулся в занятую квартиру. Само правительство Педро Санчеса с 2020 года семь раз продлевало «социальный щит», который приостанавливал выселение уязвимых жильцов; эта норма утратила силу в январе 2026-го, и именно ее оппозиция трактует как прямое «потворство» «окупасам».
Ответ последовал мгновенно: в феврале 2026 года «Народная партия» внесла в Сенат представление об осуждении министра Родригес, обвинив ее в защите «окупасов», и напомнила, что за годы правления Санчеса жилье поднялось в опросах социологического центра CIS с 18-го места среди тревог испанцев на первое. То есть партийный спор идет уже даже не о средствах, а о самом масштабе явления: для правительства это преимущественно раздутый страх, для оппозиции — преступность, которую власть покрывает.
Миллионы пустых квартир и недостижимая аренда
За последнее десятилетие стоимость аренды в Испании взлетела на 57–58%, тогда как уровень зарплат остался фактически неизменным. По данным Генерального совета судебной власти, в 2024 году в стране произошло 27 564 выселения, и три из каждых четырех — именно из-за долгов за аренду.
За десять лет более полумиллиона испанских семей лишились крыши над головой по решению суда. Возрастная граница, когда молодежь может позволить себе переехать от родителей, пересекла отметку в 30 лет: сегодня отдельно живут всего 15% молодых испанцев — это исторический антирекорд.
Согласно переписи 2021 года, в Испании стоят пустыми 3,83 миллиона квартир — это 14,4% всего жилищного фонда страны. Альтернативные подсчеты приближают эту цифру к четырем миллионам. Бесспорно, невозможно просто взять и раздать эти квартиры, так как многие из них расположены в депрессивных городках без работы и инфраструктуры.
В 2024 году в приютах для бездомных в Испании ежедневно в среднем размещались 34 145 взрослых. Благотворительные организации оценивают реальное количество в 35–40 тысяч. В Европе в целом бездомными считаются более 1,2 миллиона человек, тогда как пустыми в ЕС стоят более 47 миллионов квартир.
Где настоящий кризис, а где всего лишь отвлечение внимания от него, испанцы напомнили сами. 24 мая этого года десятки тысяч людей вышли на улицы Мадрида — а одновременно Сарагосы, Теруэла, Бадахоса и Гвадалахары — под лозунгом «Жилье стоит нам жизни. Снизим цены». Многотысячную демонстрацию созвали профсоюзы арендаторов вместе с крупными объединениями CCOO и UGT и десятками общественных инициатив; его участники требовали регулирования арендных цен, мер против спекуляций и инвестиционных фондов и признания права на жилье основоположным.
Многие демонстранты держали над головой обычный ключ — символ этого движения и права на свой дом. А организаторы отдельно осудили попытки правых и ультраправых «перевести стрелки» на мигрантов, пенсионеров и «окупасов» — вместо разговора о настоящих, структурных, причинах дороговизны.
В начале 2025 года премьер-министр Испании Педро Санчес на жилищном форуме в Мадриде объявил о правительственном намерении обложить покупку жилья покупателями-нерезидентами из-за переделов ЕС налогом до 100% от стоимости объекта, то есть фактически удвоить для них цену входа на рынок.
Премьер обосновал это тем, что иностранцы, по его словам, покупают испанские квартиры не для того, чтобы в них жить, а чтобы зарабатывать, и предостерег от общества, разделенного на «богатых рантье и бедных арендаторов».
В мае 2025-го социалисты внесли соответствующий законопроект в парламент. По состоянию на начало 2026 года инициатива забуксовала в парламенте, где правительству редко хватает голосов, и столкнулась с критикой — от сомнений в конституционности до возможного конфликта с правом ЕС о свободном движении капитала.
По данным Коллегии регистраторов, в 2024 году около 15% всех договоров купли-продажи жилья в Испании заключили иностранцы (Генеральный совет нотариата дает более высокую оценку — 19,5% за второе полугодие 2024-го).
Между законом и решетками: почему Европа реагирует по-разному
Государство попыталось вмешаться в вопрос «окупас», приняв закон 1/2025, который вступил в силу 3 апреля 2025 года. Вопреки популярным мифам, он не ввел механизм мгновенного выселения полицией. Его главная инновация — перевод дел об usurpacion и allanamiento в формат ускоренного судопроизводства.
Ориентир: от подачи заявления до первого заседания должно пройти около 15 дней. Закон ликвидировал популярную лазейку — отныне процесс нельзя бесконечно затягивать, просто прикрываясь наличием в жилье несовершеннолетних. Правозащитники бьют в набат из-за сужения прав уязвимых слоев населения, тогда как сторонники нормы называют это долгожданной победой.
Европейский опыт в этом вопросе очень разнообразный. В Великобритании и Италии сквотинг традиционно рассматривают в плоскости гражданского права. Вместе с тем во Франции, Германии и Испании за него можно оказаться за решеткой.
Нидерланды, которые десятилетиями взращивали культуру легального сквотинга, криминализировали его в 2010 году. И именно там расцвела зеркальная индустрия «антисквотинга»: появились «надсмотрщики за недвижимостью», которые получают право за бесценок жить в пустых домах ради того, чтобы своим присутствием «отпугивать» непрошеных гостей.
В Украине сквотинга в европейском смысле почти нет. У нас пустые квартиры — это по большей части унаследованные, инвестиционные или «законсервированные» помещения, а не предмет организованного захвата.
Одновременно рейдерство десятилетиями было системной проблемой — от сельхозпредприятий и заводов до квартир одиноких собственников; государство отвечало на это отдельной «антирейдерской» инфраструктурой, в частности Офисом противодействия рейдерству при Минюсте, и реформой реестров. То есть там, где испанцы видят угрозу в человеке, который физически заходит в дом, украинец скорее видит угрозу в человеке, который никогда в этот дом не зайдет, но выйдет из него владельцем на бумаге.
В конце концов, эта история о том, кто имеет право на пространство и кто это решает. Испанцы научились закрывать балконы стальными решетками. Однако вопрос, почему в стране с миллионами пустых квартир молодежи негде жить, закрыть пока не удалось.
Следить в Телеграмме
Войти с помощью Facebook
Войти с помощью Twitter
Войти с помощью Google