"Здесь запросто можно встретить мировые умы, которые обедают с тобой в одной столовой"

27 декабря, 2017, 16:16 Распечатать Выпуск №49-50, 28 декабря-13 января

Украинские ученые работают в крутейшей в мире лаборатории ЦЕРН.

Представьте, что вы — молодой ученый, и попали в лучшую международную лабораторию физики высоких энергий. Фантастика? Нет. С тех пор, как Украина стала ассоциированным членом Европейского центра ядерных исследований (ЦЕРН), украинцы получили больше возможностей для работы/трудоустройства здесь. 

Дарье Терновой, молодому украинскому химику, очень повезло: она оказалась в числе первых украинцев, получивших свою должность в святая святых ученых мира, едва Украина обрела статус ассоциированного члена ЦЕРН.

У большинства ЦЕРН ассоциируется с Большим адронным коллайдером (БАК). Это сверхмощное сооружение протяженностью 27 км находится глубоко под землей на территории сразу двух государств — Франции и Швейцарии. Эксперименты, проводимые с его помощью, призваны разгадывать загадки Вселенной. Но коллайдер — это, конечно, не единственная гордость ЦЕРНа. Чем живет эта Мекка для физиков всего мира, как там работается украинцам — об этом и о многом другом ZN.UA расспрашивало Дарью Терновую.

— Как выглядит сам ЦЕРН? Чем он вас поразил?

— Это как отдельное государство, где работают люди очень увлеченные. Они объединены общей целью — углубить знания человечества о законах Вселенной. Сам ЦЕРН выглядит как научно-исследовательский институт с огромным количеством зданий, лабораторий, цехов. У ЦЕРНа есть два основных кампуса: в Meyrin (Швейцария) и в Prevessin (Франция). Оба находятся рядом с границей этих государств, в пяти минутах езды на машине. На территории кампуса Meyrin есть отделение почты, банка, страховой компании. Вообще ЦЕРН очень хорошо организован в социальном плане. Когда мы с мужем только переехали сюда, нам оказывали огромную помощь в решении всяких бюрократических и организационных вопросов. Например, помогали вести все переговоры, связанные с регистрацией, визами, страховками. Причем помогают не только сотрудникам, но и членам семей. Платят даже за обучение детей в школах. 

 В ЦЕРНе очень развита инфраструктура: тут много спортивных секций, всяческих условий для активного отдыха. Несмотря на то, что зарплаты тут очень неплохие, есть еще и очень серьезная социальная поддержка, чтобы ученые могли спокойно заниматься наукой, не отвлекаясь на бытовые вопросы. 

— Какими исследованиями занимается ЦЕРН?

— Основной фокус исследований — физика частиц, учение о фундаментальных компонентах материи. Но на самом деле программа исследований намного шире — от ядерной физики до физики высоких энергий, от учения об антиматерии до возможных воздействий космических лучей на облака. Главная же задача Большого адронного коллайдера — достоверно обнаружить хоть какие-нибудь отклонения от Стандартной модели. Эта модель описывает, что вся материя (то, из чего сделаны наша галактика, планета и мы в том числе) состоит из некоего числа основных структурных элементов — элементарных частиц, управляемых четырьмя силами — фундаментальными взаимодействиями. По крайней мере, это то, что известно человечеству на сегодняшний день. Каждый день физики всего мира трудятся над уточнением этих знаний. 

— Вы видели коллайдер? 

— Нет. Когда он работает — разгоняет и сталкивает частицы — туда нельзя спускаться из-за высокого уровня радиации. Когда коллайдер останавливают, уровень радиации снижается, и в некоторые его части можно спуститься и посмотреть. Например, большая остановка запланирована на время рождественских каникул. Тогда я, возможно, смогу увидеть коллайдер.

 — Чем вы занимаетесь в ЦЕРН? 

— Я работаю в HSE — Occupational Health & Safety and Environmental Protection unit. Основная задача моего юнита — обеспечение безопасной работы и защита окружающей среды. HSE Unit состоит из 5 групп, к ним относится и собственная пожарная бригада, и медицинский сервис, и группа по защите от радиации. Я занимаюсь исследованиями кабелей из акселераторов/ускорителей. В акселераторах ускоряют частицы и придают им огромную энергию. Кстати, Большой адронный коллайдер — это тоже акселератор/ускоритель. В ЦЕРНе тысячи километров кабелей. 

Во время работы акселераторов создается радиационный фон, который вместе с другими факторами окружающей среды (кислород воздуха, влага, температура и др.) оказывает агрессивное влияние на материалы. Кабели довольно быстро разрушаются в таких условиях и приходят в негодность. Это может послужить причиной поломок или сбоев в работе оборудования. Поэтому необходимо уметь прогнозировать срок службы кабелей (а это не тривиальная задача, поскольку температура, уровень радиации, вентиляция и др. параметры не являются постоянными в течение года и на разных участках, также разные материалы, из которых сделаны кабели, ведут себя по-разному).

Таким образом, при правильной политике использования и замены кабелей можно, во-первых, уменьшить количество отходов (часто во избежание поломок кабели могут менять раньше истечения срока их службы), а во-вторых, уменьшить число кампаний по замене кабелей, соответственно уменьшить время нахождения рабочих в акселераторах (даже во время технических остановок там есть радиационный фон).

Хочу подчеркнуть, что наша группа не принимает решения о замене кабелей и не занимается их закупкой и установкой, мы исследуем проблему и можем давать научно обоснованные рекомендации.

— Как вы попали в ЦЕРН? Чем именно ваше резюме заинтересовало лучшую в мире лабораторию?

— Через знакомых мы с мужем (он физик) узнали, что в ЦЕРН нужен химик с инженерным бек-граундом и с бек-граундом в радиохимии. Как раз то, что у меня было. Инженерное образование я получила в НТУУ "КПИ" по специальности "химическая технология органических веществ" и училась в аспирантуре Института органической химии НАН Украины. Свою диссертацию делала во Франции и в Украине — это была программа двойной аспирантуры Cotutelle. В ее рамках защитила PhD по химии и физической химии в университете Страсбурга в 2014 году. 

Тема, над которой я работала, — исследование экстракции радионуклидов. Почему это интересно? Потому что сейчас в мире существует большое количество атомных электростанций, и, соответственно, мы все имеем дело с радиоактивными отходами. Чтобы они стали безопасными для окружающей среды, должны пройти миллионы лет, поэтому на сегодняшний день стоит острая проблема переработки этих отходов. Я занималась синтезом и новых экстрагентов для радионуклидов, и изучением их свойств.

Инженерное образование, опыт работы в органической и радиохимии оказались хорошей базой для работы с облученными кабельными материалами. 

Я отправила резюме, меня пригласили на собеседование — и вот я в ЦЕРНе.

— Сотрудники ЦЕРНа — кто они? 

— Штат ЦЕРНа — 2250 сотрудников, но здесь одновременно может числиться до 13 000 человек. Сюда входят пользователи (users), студенты, стипендиаты, субподрядчики (subcontractors) и приглашенные ученые со всего мира. 

Основное ядро — это, конечно, физики. Они ответственны за теоретические представления, за Знание. Однако в ЦЕРНе в
10 раз больше инженеров и техников, чем физиков-исследователей. Почему так?

Для того, чтобы изучать физику глубоко, необходимо использовать очень сложные технологии. Для проектирования и воплощения в жизнь этих технологий нужны инженеры разных профилей, а также техники,  обеспечивающие плавную работу всего оборудования, обслуживание, ремонт и обновление, если необходимо.

Для построения ускорителя частиц необходимы гражданская инженерия — для копания тоннелей и установки инфраструктурных проектов. Инженеры и техники для сборки компонентов. Для адронного коллайдера используется передовая криогенная установка для охлаждения его магнитов практически до температуры абсолютного нуля (абсолютный ноль — это -273,15 °С, на практике он недостижим). Так что коллайдер — самое холодное место на Земле! 

Детекторы, в свою очередь, создают другие инженерные задачи. Их компоненты и системы строятся и тестируются отдельно, перед тем как начать работать согласованно. Используются километры проводки и тысячи электронных компонентов. Инженеры жизненно необходимы для ЦЕРНа — они расширяют границы возможного в экспериментальной физике и создают самые передовые экспериментальные установки в мире.

Помимо физиков, инженеров, техников, здесь работают люди всевозможных профессий: бухгалтеры, адвокаты, переводчики, HR и многие-многие другие. 

— В ЦЕРНе собираются лучшие ученые со всего мира. Там есть особый дух?

— Да. Как бы охарактеризовать этот дух, избегая ярлыков? Здесь собираются люди, которые пришли не зарабатывать, а найти истину. 

— То есть наука — это идея, которая занимает человека целиком.

— Да, именно так. Для меня это очень необычный опыт — работать в ЦЕРН. Здесь можно встретить огромное количество увлеченных и очень специфических людей. Они полностью отключены от внешнего мира: им все равно, как они одеты, как выглядят, они полностью посвящены науке. Такие люди есть везде, но в ЦЕРНе их гораздо больше. Запросто можно встретить мировые умы, которые обедают с тобой в одной столовой.

— Много ли украинцев в ЦЕРНе? Общаетесь ли вы? 

— Интерактивная карта о Fellowship Program показывает, что в ЦЕРНе работают двое fellows из Украины. А сколько вообще украинцев работает в ЦЕРНе, мне трудно точно сказать. Знаю, что их достаточное количество, но на сегодняшний день я встречалась с Борисом Гриневым и Максимом Титовым. В совете ЦЕРНа они непосредственные представители Украины. ЦЕРН огромен, в нем очень много внутренней номенклатуры — организаций, подорганизаций, структурных единиц. 

ЦЕРН — интернациональный. Неважно, из какой ты страны, главное — что ты делаешь, а национальная принадлежность отходит на второй план. 

— Украинских ученых ценят за границей?

— У нас уровень финансирования науки несравним с европейским, китайским, американским. А для исследований нужно хорошее оснащение.

Но если о каких-то общих чертах, то можно сказать, что подготовка ученого отражает научно-образовательную систему страны, его подготовившей. Это может быть владение навыками работы с различным оборудованием (соответственно, лаборатории должны быть хорошо оснащены, студенты — молодые ученые могут иметь свободный доступ к оборудованию), или же наличие хорошей теоретической базы (соответственно, высокий уровень преподавания, строгий экзаменационный контроль), или же умение приспосабливаться к разным условиям, поиск нетривиальных решений — это присуще выходцам из стран СНГ. Если же выделить характерную черту украинского ученого — это коммуникабельность.

— Работая за границей, вы общались с другими молодыми учеными. Они собираются возвращаться в Украину?

— Большинство хотят работать за границей, а не в Украине, ведь если ты хочешь заниматься наукой в Украине, то должен иметь какой-то дополнительный источник дохода. В то же время у меня есть друзья, которые, приобретя достаточный опыт за границей, хотят отдать эти знания Украине и планируют вернуться. В Страсбурге у меня есть друг, активно участвующий в Украине в различных научных школах, конференциях и семинарах для молодежи, интересующейся химией. Есть даже летняя школа в Карпатах. Я и сама хотела бы заняться такой учебной деятельностью со школьниками и студентами, чтобы немножко привнести европейский компонент в наше образование. Сейчас у нас такое время, что есть доступ ко всем мировым знаниям. 

— Наше Министерство образования и науки в своей коммуникационной стратегии запланировало кампанию в поддержку молодых ученых-новаторов "Не дайте им уехать". Как вы считаете, что наша страна могла бы сделать для того, чтобы молодые, перспективные ученые не уезжали?

— Создать условия для исследований — современные лаборатории. Пусть их будет меньше, но качественнее. Уменьшить бюрократию. Дать немного больше свободы.

 Ни для кого не секрет, что наука в Украине находится не в лучшем состоянии. Основная проблема заключается прежде всего в финансировании. А это и зарплаты ученым, и материалы, и техническое оснащение лабораторий. Наличие хорошего оборудования очень важно для экспериментальных наук. Поэтому не удивительно, что ученые уезжают из страны. В Европе, в Штатах, в Японии и в Китае есть больше шансов реализовать себя как ученого.

В то же время родная страна имеет множество преимуществ перед заграницей — это и родной язык, и культура, и родственники, и друзья. Тем более, что за рубежом очень сложно найти постоянный контракт. Чаще всего после окончания образования начинаются "постдоки" — это краткосрочные контракты на 2–
3 года. Заканчивается один — ищешь другой, и так может быть бесконечно. Если у тебя есть семья, и муж или жена тоже ученые, то шансы найти работу двоим в одной стране, в одном городе сильно снижаются. А если есть дети, то каждый раз при переезде в новую страну это еще плюс один дополнительный язык, новое окружение. Это сильно изматывает. Поэтому если есть хорошие условия для жизни и работы на родине, я думаю, очень многие люди не уезжали бы навсегда.

В то же время, на мой взгляд, молодым людям просто необходимо попутешествовать и пожить в разных странах. Это важно и с профессиональной, и с жизненной, если можно так выразиться, точки зрения. С профессиональной — это приобретение разностороннего научного опыта. У нас считается, что работать на одном и том же месте долгие годы — показатель стабильности и успешности. Во Франции (да и вообще в Европе) принято делать магистерскую работу в одной лаборатории, кандидатскую — в другой, хотя бы один постдок — в третьей, а еще лучше вообще в другой стране. Я больше согласна с европейской системой.

— Ваше пожелание соотечественникам в преддверии Нового 2018 года.

— Новогодние и рождественские праздники я буду встречать в родном городе Запорожье. Всех поздравляю с наступающим 2018 годом, желаю мира и благополучия! 

Оставайтесь в курсе последних событий! Подписывайтесь на наш канал в Telegram
Заметили ошибку?
Пожалуйста, выделите ее мышкой и нажмите Ctrl+Enter
Добавить комментарий
Осталось символов: 2000
Авторизуйтесь, чтобы иметь возможность комментировать материалы
Всего комментариев: 0
Выпуск №35, 22 сентября-28 сентября Архив номеров | Содержание номера < >
Вам также будет интересно