Птицы над Венецией - Новости кино, театра, искусства , музыки, литературы - zn.ua

Птицы над Венецией

12 сентября, 2014, 17:11 Распечатать

Полеты Иньярриту и Кончаловского

Венецианский международный фестиваль в отличие от Каннского находится вроде бы ступенькой ниже в иерархии мировых кинематографических ценностей. Но и это еще вопрос! Программа недавнего Венецианского феста как никогда оказалась насыщенной и интересной. 

71-й Венецианский на открытии выпустил одну птицу — фильм Алехандро Гонсалеса Иньярриту "Бердмен. Неожиданная доблесть заблуждения". А к старту и "Золотому льву" пришел с другой — шведской картиной "Голубь сидел на ветке, размышляя о жизни". Это было компромиссное решение жюри во главе с кинокомпозитором Александром Депла — "отдать должное гуманистическим принципам и поэтическим граням кино" (цитата из церемонии закрытия). Таким образом, лучшим фильмом в Венеции оказалась эстетская визионерская шкатулка от Роя Андерссона, весьма похожая на предыдущие прославившие его работы ("Песни со второго этажа" и "Ты, живущий"). 

Собственно, "Голубь" — заключительная часть трилогии, как вещает начальный титр, "о том, как быть человеком". А ведь быть им — еще и меняться. 

В этом смысле "Бердмен" — куда большее потрясение, чем знакомая манера Андерссона шутить с серьезным лицом. 

Оба фильма роднят щедро перемешанные юмор и грусть. Оба — о попытке расправить крылья. Тем обиднее, что жюри не заметило птичьей переклички и оставило без внимания и призов "Бердмена". А зрительский успех этому фильму, без всяких оговорок, обеспечен. 

В первую очередь — за неожиданно явленную доблесть таланта: Иньярриту оказался прекрасным комедиографом и безоговорочно покорил сердце фестивальной критики. Широкоформатный юмор в диапазоне от эксцентрики до меланхолии — лишь малая толика достоинств этого нового фильма, но и одна из главных предпосылок сломать стереотип. Если вы знали Иньярриту автором "Вавилона" или "Бьютифул", к великому счастью, у нас появился другой режиссер! "Бердмен" (в том числе) — и об этой ломке. 

История актера-супергероя, пытающегося на выходе в тираж последний раз взлететь к славе уже не с Голливудских холмов, но с Бродвейской сцены (пусть и в камерной пьесе), берет солистом такого же заложника киномаски — знаменитого исполнителя Бетмена Майкла Киттона. Без него едва ли столь убедительна эта бесконечно варьируемая в "Бердмене" рефлексия: "актер ли я или суперзвезда?", и что, в конце концов, дороже? Сознание героя Киттона двоится и троится, действие прыгает из реальности в сон чудовищ (время от времени на исповедь его призывает огромная птица), а камера оператора Эммануэля Любецки то мечется в темных театральных коридорах, сгущая клаустрофобию, то вырывается в пространство Нью-Йорка — недостижимого с крыш небоскребов и невыносимого в вечерней толпе на Таймс-Сквер (особенно если вы супергерой и... в трусах). Это неожиданный, но совершенный претендент на место в киноистории 2014-го!

Другой, не менее значимый для фестиваля опыт — конкурсный фильм Абеля Феррары "Пазолини", тоже оказался не у дел. Если "по верхам", то есть прекрасный физический портрет Пазолини в исполнении Уильяма Дефо, великолепные крупные планы, в конце концов — цитаты из самого режиссера, точнее, его последних интервью во время мучительного монтажа "Сало или 120 дней Содома", оформленные сценаристом Маурицио Брауччи (соавтором Матео Гарроне) практически в монологи на авансцене. Пазолини в доме с матерью, с подругой Лаурой Бетти (даже не сразу поймешь, что именно ее играет Мария де Медейрош), в ресторане и, наконец, на том роковом пустыре в Остии, где случилась страшная и до сих дней неразгаданная смерть. Все это "сшито" пэчворком с некой фантазией о двух странниках, одного из которых играет постаревший Нинетто Даволи (один из любимцев Пазолини), а другого —молодой актер, играющий Нинетто Даволи. Оба бредут в рай, прославляя по пути Мессию. Как бы ни был фильм Феррары "темен" (в прямом смысле больше, чем в переносном — сумерки жизни в сумеречных кадрах), на обычный байопик он не похож. Что уже радует. 

Нечаянные радости случились и с фильмом Андрона Кончаловского "Белые ночи почтальона Алексея Тряпицына", продемонстрировавшего такую профессиональную бодрость автора, что уже совсем не дикими кажутся аплодисменты и возгласы "Виват, Кончаловский!" в фестивальном зале. Кончаловский возвращается к методу съемки образца середины 60-х (!), когда он же снимал "Историю Аси Клячиной". Режиссер создает еще одну "сюрреалистическую сказку в хроникальной манере". Только теперь его герой — не хромоножка Клячина, а оторванный лапоть — почтальон Тряпицын. Не актриса, растворенная в деревенской жизни, а взятый от земли персонаж, наделенный актерскими полномочиями. Архангельский мужик, развозящий пенсии и редкие письма, становится объектом игры Кончаловского с реальностью. 

Казалось бы, дважды в одну реку не войти, но "Белые ночи" — картина, сделанная от души и для нее же, получила "Серебряного льва", присуждаемого за режиссуру. Более адекватной награды для кинематографиста, сделавшего из документальной реальности художественное совершенство, на фестивале, именуемом Венецианской выставкой киноискусства, представить сложно. 

И окончательно оформляет триумф Кончаловского факт первого международного признания здесь же, в Венеции, 48 лет назад, с его дебютом "Первый учитель". 

Фильм Кончаловского заканчивается цитатой из шекспировской "Бури". Модернизированная версия "Цимбелина" от автора любопытного для своего времени "Гамлета" в Нью-Йорке 90-х и более классическая экранизация Джеймсом Франко Фолкнера "Шум и ярость" (как известно, название романа — парафраз цитаты из "Макбета") — две амбициозные неудачи, явленные фестивалем. Нет места высказываться о них, но при случае — не тратьте время на эту конъюнктуру. А вот если что и достойно внимания, то полные версии двух частей великолепной "Нимфоманки", показанные в Венеции со всеми недостающими эпизодами. Без главной отсутствующей в прокате сцены — аборта, самолично вершимого героиней Шарлотты Гинзбур подручными средствами, — Триер не был бы самим собой. Это действительно невыносимо смотреть. Но здесь не ужас ради ужаса, а очередной круг ада под названием плоть. И если не мы с ней, то сама природа рано или поздно справляется. И все же лучший, на мой взгляд, фильм Венеции-2014 — внеконкурсная документалка Ульриха Зайдля "В подвале". Фильм о том, "где" проводят свой досуг добропорядочные австрийцы, что составляет если не сердце дома, то естественную среду для его обитателя. Полуподвальный этаж, где сосредоточено все самое интимное — от трофеев сафари до портрета Гитлера, подаренного на свадьбу, от красного садо-мазо будуара, используемого по назначению, до клетки с питоном, заглатывающим в прологе очередную жертву. Панорама эдаких кунсткамер в центре благопристойной Европы — самый необычный документальный экскурс, шокирующий своей обыденностью не меньше, чем Ларс фон Триер мертвым плодом. 

Оставайтесь в курсе последних событий! Подписывайтесь на наш канал в Telegram
Заметили ошибку?
Пожалуйста, выделите ее мышкой и нажмите Ctrl+Enter
Добавить комментарий
Осталось символов: 2000
Авторизуйтесь, чтобы иметь возможность комментировать материалы
Всего комментариев: 0
Выпуск №14, 14 апреля-20 апреля Архив номеров | Содержание номера < >
Вам также будет интересно