Людмила Монастырская: "Стараюсь исполнять партии, которые потрясают и развивают характер"

21 июля, 2017, 16:51 Распечатать Выпуск №28, 22 июля-11 августа

Людмила Монастырcкая впервые выступила на сцене Баварской Staatsoper в опере Дж.Верди "Набукко".

© musicseasons.org

Людмила Монастырcкая впервые выступила на сцене Баварской Staatsoper в опере Дж.Верди "Набукко": партию Абигайль сопровождал большой успех.

Предстоящий театральный сезон 2017–2018 для выдающейся украинской певицы Людмилы Монастырской, как всегда, будет насыщенным. В октябре–ноябре 2017-го продолжится ее ангажемент с партией Абигайль в Опере Лос-Анджелеса. Ее партнером в роли Набукко выступит Пласидо Доминго. На октябрь этого года запланирована также "Тоска" в Deutsche Oper в Берлине. В марте 2018 года Людмила исполнит в Королевском театре Мадрида партию Аиды. Кроме того, певица готовится к дебютам в "Норме" в постановке Хьюстонской Grand Opera (апрель–май 2018) и "Манон Леско" в Gran Teatre del Liceu в Барселоне. Будут спектакли и в Киеве, в Национальной опере Украины.

Но сейчас хотелось бы вернуться в Мюнхен, где состоялся ее блестящий дебют на сцене Баварской Staatsoper. Людмила исполнила Абигайль в одной из лучших репертуарных постановок театра — "Набукко" Дж.Верди.

Этот спектакль смело можно отнести к разряду вневременных, впечатляющих абстрактной уравновешенностью эстетических и знаково-смысловых составляющих режиссерской концепции.

Режиссер постановки Янис Кокос (грек по происхождению) начинал свою карьеру в качестве оперного сценариста и режиссера. Поэтому приоритет музыкальной драматургии, совершенное пространство для вокалистов и хора, тонкое фоновое вплетение визуального начала в музыкальную драматургию оперного спектакля для него неоспоримы и вполне естественны.

Как известно, смысловые доминанты вердиевского "Набукко" объединяет тема нравственного закона. Последствия его нарушения — конфликты, войны, исторические и личностные трагедии, смерть. Набукко и Абигайль, потерпев поражение в борьбе за власть, переживают драму духовного покаяния и очищения.

Центральные партии — Абигайль и Захарии — исполнили в Мюнхене украинские певцы Людмила Монастырская и Виталий Ковалев. Участие в этом спектакле нашей певицы (премьера постановки состоялась в Мюнхене в начале 2008-го) было ожидаемым и предсказуемым событием. Почему мировую знаменитость, выступления которой на самых престижных оперных сценах — Teatro alla Scala в Милане, Deutsche Oper в Берлине, в Венской Staatsoper, в Нью-Йоркской Metropolitan Opera, в Лондонском Covent Garden и т.д. — неизменно сопровождаются колоссальным успехом, пришлось так долго ждать в Мюнхене? Баварская Staatsoper явно руководствуется специфическим и довольно консервативным отбором состава исполнителей, ориентируясь на вкусы местной публики: к "чужим" певцам в Мюнхене относятся осторожно, да и своих часто замечают только после триумфа за рубежом. Например, неоспоримого нынешнего любимца Йонаса Кауфмана Staatsoper заметила и признала только после его успеха в Metropolitan Opera. 

В Баварской опере исполнители проходят некое испытание на статус. Но после длительных переговоров Баварская Staatsoper (наиболее финансово стабильная и состоятельная на фоне западных оперных театров, потому и наиболее придирчивая в вопросах стратегии отбора проминентного кастинга) пригласила Людмилу Монастырскую в "Набукко" в соответствии с ее звездным статусом.

Монастырская
Людмила Монастырская

— Людмила, ваш дебют в Мюнхене состоялся после признания во всем мире, а исполнение партий Тоски, Аиды, Леди Макбет, Абигайль считается чуть ли не лучшим. И вот Абигайль вызывает шквал аплодисментов на сцене Баварской Staatsoper. Чувствовалось ли волнение перед мюнхенским дебютом?

— Конечно. На сцене волнуюсь всегда, даже если у меня в контракте 7 или 8 спектаклей. На последнем волнуюсь точно так же, как на первом. Это не зависит от того, в каком именно театре выступаю.

— Как проходила подготовка к "Набукко"? Ваши впечатления от репетиционного процесса? Что понравилось, удивило, или, возможно, разочаровало?

— Я знакома с оперной спецификой в Германии. Часто пою в Берлине, выступала в Гамбурге и Франкфурте. В Мюнхене выступала впервые. Давно наблюдаю и уже отметила, что немецкие постановки почти всегда очень современны. Технические возможности позволяют творить на сцене чудеса. Все двигается, поднимается, вращается. Меня уже сложно чем-то удивить.

Очень эффектны постановки "Макбета" и "Набукко" в Берлине, в которых я пела. Яркие декорации, эффектные костюмы. Мюнхенская продукция тоже не исключение: двигающиеся ступени, огромный золотой куб в центре сцены.

— Баварская опера отдает предпочтение современным оперным экспериментам. Но постановка "Набукко" в ее репертуаре еще с
2008 года и, в целом, это уже классика. Абстрактная сценография здесь очень эффектна в световом и цветовом оформлении. Что на Вас произвело особое впечатление?

— Мне понравилась полярность цветового решения контрастов, например, золотого и черного. Думаю, что сцена смотрелась из зрительного зала особенно красиво.

— В Баварской Staatsoper певцы отданы не только в руки дирижёров, но и режиссеров. Нужно быть готовым ко всему — "ходить" по воде, карабкаться на уличный фонарь, висеть в воздухе, даже наблюдать за разложением плоти на смертном одре, как это произошло в недавней постановке "Тангейзера" з Аней Хартерос и Клаусом Флорианом Фогтом. Но Вам повезло, режиссура "Набукко" более чем умеренна. Возможно, спектакль разочаровывает приверженцев театральных экспериментов и динамичной актерской интеракции, но Янис Кокос позаботился о музыкальном качестве спектакля не злоупотребляя визуальными эффектами. Абстрактная геометрическая эстетика сцены с точки зрения вокалиста, наверное, позволяет более комфортно чувствовать себя на сцене, чем в спектаклях, перегруженных сценическим движением?

— Да, я чувствовала себя в этой постановке очень органично. Могла полностью сосредоточиться на своей партии.

— Как складывались отношения с солистами?

— Состав солистов очень хороший. Впервые работала только с исполнителями партий Исмаэля (Мурат Карахан) и Фенены (Анаик Морель). Всех остальных знаю давно. Неоднократно работала с Димитрием Платаниасом и Виталием Ковалевым в других постановках.

С Димитрием мы, кстати, пели вместе в лондонском "Набукко" 2016 года в постановке режиссера Даниэле Аббадо. Все — профессионалы высокого класса. Работать с певцами такого уровня большое удовольствие.

— Какое впечатление у Вас от работы с дирижером? 

— Паоло Кариньяни — известный дирижер. Конечно, в работе с таким превосходным оркестром не должно возникать никаких просчетов. Но, учитывая специфику нашей профессии, отмечу только, что каждый раз что-то звучало несколько по-иному.

— По-видимому дирижер корректировал баланс хора и оркестра, который на первом спектакле мне не показался идеальным. Оркестр иногда пытался перенять роль главного действующего лица, что для раннего Верди нехарактерно. Какие особенности Вы бы отметили в Вашей работе с дирижёром?

— С солистами дирижер работал аккуратно и согласованно. Для меня он старался создать самые оптимальные условия. Мы всегда советовались касательно различных деталей — где темп подвинуть, как лучше дыхание распределить.

Все спектакли были для меня разными по ощущению. Но Паоло Кариньяни всегда отлично владел ситуацией и даже улавливал мое состояние, стараясь средствами оркестра подчеркнуть выразительность образа Абигайль. Я очень комфортно себя чувствовала с ним на сцене.

— В каких еще театрах и постановках Вы исполняли роль Абигайль?

— В первую очередь назову три театра: La Scala, Metropolitan Opera, Covent Garden. В Covent Garden пела Абигайль в продукциях 2013 и 2016 годов. В прошлом году пела в новой постановке "Набукко" в Киеве — в Национальной опере Украины. Запомнилось выступление в Deutsche Oper в Берлине.

— В Мюнхенской постановке сценография детально продумана и любопытна с психологической точки зрения. Мизансцены указывают на характер конкретного персонажа и его взаимодействие с другими героями. Какие детали при этом помогали в развитии образа Абигайль?

— Вы обратили внимание, что Захария — Верховный жрец иудеев — находится обычно внизу, вместе с народом, а Абигайль — вверху, на возвышении, на лестнице? Эти мизансцены подчёркивают ее характер и стремление к власти. А когда Абигайль остается наедине с собой и страдает от неразделенной любви к Исмаэлю или в момент раскаянья, то спускается вниз, садится на ступени, преклоняет колена. Это очень уместно и психологически обусловлено.

— Образ Абигайль для Вас от одной продукции к следующей осмысливается всегда заново или это уже сложившийся, стабильный характер?

— Думаю, моя Абигайль все еще находится в развитии. Отношение к характеру в целом сформировалось. Но интересно другое. Хотя я уже не раз исполняла эту роль, раньше не так ее чувствовала, как сейчас. Образ Абигайль становится мне все ближе и ближе.

— Понимаю, почему предельные тесситурные контрасты, колоссальные переходы от сдерживаемой декламации в сферу лирической ариозности, моменты молитвенного отрешения и раскаяния прозвучали у Вас не просто гибко, рельефно, страстно, но потрясли и стали главным фокусом событий оперы "Набукко" как драмы личности Абигайль. При создании певцом уникального образа всегда несколько банально говорить о его природном даровании, таланте или творческом вдохновении. Сила воздействия голоса-образа Людмилы Монастырской — это тайна, при которой, сценическая статика ораториально-ритуальной режиссерской концепции Яниса Кокоса, ориентирующая зрителя на эстетику "театра представления", вдруг насыщается интенсивным развитием драмы чувств…

— В идеале этой "тайной" должен обладать каждый солист. Разгадка в том, что для меня именно вокальная составляющая партии Абигайль является приоритетом. В этом вся суть. Нельзя, особенно в этой в опере, выражать драму через непрестанное движение по сцене или изощренную игру, даже обладая при этом самым уникальным актерским талантом. 

Это внешняя сторона медали.

Иногда бывает так, что исполняемая партия не близка по духу. Или не всегда сразу удается ее раскрыть и для этого нужно время. Существует много чувственных, но при этом очень красивых, интонационно выразительных партий при односложной трактовке образа. Мне такие партии не так интересны, как Абигайль. Стараюсь петь партии, которые потрясают и развивают характер. 

Абигайль повлияла на процесс моего творческого становления и даже изменила мое отношение к исполнению других ролей. Ту же Тоску, которую часто исполняла раньше, после Абигайль стала петь иначе. 

С моей точки зрения, мюнхенская продукция ярко и многосторонне подчеркивает характер Абигайль сценографией, расположением мизансцен, костюмами, даже такими деталями, как парик и make-up. Казалось бы, мелочи. Но на сцене не существует мелочей. Важно все. Мы находимся как под микроскопом, и наша задача — из комплекса таких деталей создать целостный образ.

— Нечасто солист может изменить суть развития драматургии спектакля. Но именно так и произошло. Вы концептуально изменили акценты. Во-первых, с точки зрения слушателя/зрителя внимание концентрировалось не столько на любовном "треугольнике" (Абигайль–Фенена–Исмаэль), сколько на религиозном (Абигайль–Набукко–Захария). Во-вторых, Вы воссоздали Абигайль как центральное звено и вершину обоих этих треугольников. Ваша Абигайль — главный персонаж "Набукко".

— Для меня эта оценка ценна и важна. Спасибо… Действительно партия Абигайль очень сложна как в драматургическом, так и в техническом отношении. Я очень рада, если в мюнхенской постановке удалось достичь такого удивительного результата.

— Надеюсь, Вы будете чаще посещать теперь Мюнхен, в котором, несмотря на исключительный итальянский репертуар, культом Баварской оперы все же является поклонение трем "оперным богам" — Моцарту, Вагнеру и Штраусу. В одной из американских рецензий Ваше исполнение назвали "рождением новой Брунгильды". Как Вы относитесь к такому пророчеству?

— Для меня это пока спорный вопрос. Во-первых, для этого нужно досконально выучить немецкий язык. Ведь произношение имеет важное влияние на вокал, на артикуляцию, на интонирование каждого слога. Я считаю, что итальянский ближе моему аппарату. Мне лучше удаются итальянские оперы. А может я еще не совсем готова к резкому повороту в моем репертуаре? У меня есть предложения исполнить роли в операх "Норма", "Манон Леско", "Трубадур", "Сила судьбы". Я бы хотела спеть эти партии и в Баварской опере. Леонора из "Силы судьбы" — одна из моих любимых героинь, как и вся музыка Верди. 

Еще очень много партий, с которыми бы я хотела поработать. 

— Оперы Моцарта или Штрауса Вас пока не привлекают?

— Очень хотелось бы поработать с этим репертуаром, но я бы начала с камерного жанра. На все нужно время.

— Какое впечатление от Мюнхена и мюнхенской публики? 

— Была наслышана о мюнхенской публике как об очень профессиональной и несколько снобистской. Поэтому потрясло неожиданно теплое и дружеское отношение ко мне. Я счастлива и благодарна за такое высокое признание. 

Оставайтесь в курсе последних событий! Подписывайтесь на наш канал в Telegram
Заметили ошибку?
Пожалуйста, выделите ее мышкой и нажмите Ctrl+Enter
Добавить комментарий
Осталось символов: 2000
Авторизуйтесь, чтобы иметь возможность комментировать материалы
Всего комментариев: 0
Выпуск №44, 17 ноября-23 ноября Архив номеров | Содержание номера < >
Вам также будет интересно