Легенда мирового балета Наталия Макарова: "Только Виктюк заставил меня плакать на сцене"

22 февраля, 2013, 19:35 Распечатать Выпуск №7, 22 февраля-1 марта

Главное для меня — спиритуальность. Духовность. Если "сосуд" пуст, то меня это удручает. Но если хоть что-нибудь в человеке заложено природой, то хочется вдохновить исполнителя, дать ему возможность открыть в себе самом прежде неведомое.

Фото В.Давиденко

 В Национальной опере Украины отгремели премьерные залпы: городу и миру явлен балет Л.Минкуса "Баядерка". Хореография М.Петипа, а вот постановка (и сценическая редакция) — Наталии Макаровой, легенды мирового балета. Она бросила все свои дела в Америке и по приглашению руководителя балетного подразделения нашего главного музтеатра Дениса Матвиенко приехала в Украину — радовать и удивлять местных балетоманов. В итоге киевская премьера "Баядерки" собрала "весь цвет" на сцене и в партере. И даже самые взыскательные ценители отметили "сочность" и выразительность постановки, замечательную работу солистов и кордебалета. Еще после генеральной репетиции — слегка уставшая, но все же победно сиятельная — г-жа Макарова рассказала ZN.UA о своих "па" на сцене и в жизни. 

№7_10
Наталия Макарова, Фото с сайта yuliya-teatr.livejournal.com

Тот, кто видел Наталию Макарову в лучшие сценические годы (в ее же лучших балетах), тот говорит о ней как о мифе. Как об иконе танца ХХ века. У ее ног были все ведущие балетные критики. Партнерами танцовщицы были Михаил Барышников, Александр Годунов, Рудольф Нуреев. Легендой ее жизнь стала в одночасье 4 сентября 1970 г., когда во время гастролей Ленинградского театра оперы и балета им. С.Кирова в Лондоне Макарова попросила политического убежища в Великобритании. С тех пор для одних она стала врагом народа, для других — запретным плодом (который сладок), а для третьих по-прежнему оставалась виртуознейшей балериной. 

Жизнь в Европе и в Америке, естественно, никогда не позволяла ей почивать на лаврах. Завершилась успешная карьера балерины — начались ее постановки на разных континентах. Испытала она себя и в амплуа драматической актрисы, поработав с Робертом Пауэллом, Романом Виктюком. 

В общем, одной этой жизни хватило бы на два десятка балетов. И теперь она скромно сидит в киевской гримерке — огромные красивые глаза, какое-то необычное энергетическое внутреннее свечение. Словно бы инкрустированная статуэтка… И я сразу предупреждаю: естественно, ни слова о ее мытарствах в СССР, о преследованиях КГБ, о дружбе с Барышниковым-Нуреевым (как правило, без этих шаблонных вопросов не обходится ни одно интервью с ней). 

А она тем временем раскладывает на гримировальном столике ворох фотографий. Макарова и Барак Обама. Макарова и двое каких-то незнакомых видных мужчин... 

— Обаму-то я узнал, а кто эти двое? 

— Они — мое счастье и моя гордость. Муж и сын. 

— Сын, судя по голливудским внешним данным, тоже занимается искусством, как и вы?

— Нет-нет. Он занимается финансами. Бизнесмен. А вот это фото, обратите внимание, где я с Обамой, сделано в Центре исполнительских искусств имени Джона Кеннеди в Вашингтоне. Тогда президент Америки вручил мне специальную премию за вклад в развитие американского искусства. Такая вот история: русская балерина получила награду за вклад в американское искусство. 

— Замечательно! Вы, кстати, чудесно смотритесь рядом с Обамой. Как известно, вы живете с супругом в Калифорнии. И говорят, у вас роскошный дом. Виктюк там бывал и многим об этом рассказывал... 

— Пожалуй, "дача" в Калифорнии — для меня наиболее комфортное место на земле. Во всяком случае, сегодня. Даже Сан-Франциско меньше люблю, чем этот дом… 

— И это с учетом того, что вы по-прежнему много путешествуете по миру — постановка за постановкой. Давно были в родном Санкт-Петербурге? Каким сегодня видите этот город, цитируя Мандельштама, "знакомый до слез"? 

— Уже прошло то время, когда между мной и Петербургом был "железный занавес". Теперь-то я езжу туда чаще — на фестивали, по другим делам. Вот совсем недавно была в Петербурге, чтобы обсудить с художником Вячеславом Окуневым детали постановки "Баядерки" у вас в Киеве. А мои дальнейшие маршруты? В ближайшее время будет возобновление балета "Жизель" в Стокгольме, поэтому вскоре отправляюсь в Европу. 

— Наталия Романовна, "Баядерку" вы ставили… Где вы ее только не ставили… Список стран и городов впечатляет: Америка, Швеция, Италия, Финляндия, Чили, Австралия, Лондон, Сан-Франциско, Рио-де-Жанейро, Гамбург, Варшава, Токио… Практически весь земной шар. Какую из своих версий "Баядерки" вы считаете наиболее совершенной?

— Все они — мои. И все — совершенны. 

— Хорошо. Сформулирую иначе. В каком городе мира этот балет вам удался более всего, исходя из художественных и технических слагаемых? 

— В данном случае, пожалуй, в первую очередь стоит говорить об Американском театре балета, где в 1974-м и в 1980-м было мое обращение к "Баядерке". Далее — Ковент-Гарден… И в Японии в 2009-м была замечательная "Баядерка". Там вообще потрясающие артисты и сногшибательный кордебалет. У японских танцовщиков какая-то необыкновенная сценическая выносливость, самодисциплина. Вот они как стали на сцене, так и будут стоять на ней до бесконечности, если того потребует постановщик. Какой-то железный у них характер. И мне тогда казалось, что, если бы кто-нибудь из японских танцовщиков не вовремя или неправильно пошевелился, в тот же миг произошло бы харакири… 

— В "Баядерке" потрясающая музыка, пряный сюжет… 

— Подождите-подождите, а почему вы решили, что в "Баядерке" прямо-таки потрясающая музыка? 

— Простите, а как можно говорить иначе о музыке Людвига Федоровича Минкуса? 

— О ней можно говорить долго и хорошо. Это действительно прекрасная, замечательная музыка. Но это не великая музыка балета, как, например, у Чайковского — "Щелкунчик" или "Лебединое озеро". 

— В таком случае скажите, удается ли вам каждый раз, когда заново входите в мир этой музыки и в пространство хореографии Мариуса Петипа, находить какие-то новые смыслы и неожиданные краски в этом классическом балете? 

— Безусловно. Когда приходишь в новую труппу, всякий раз открываешь что-нибудь новое. И не может быть иначе. Я сама никогда не танцевала на сцене "одинаково" — ни один балет! Каждый раз по-разному, по-другому. 

— Что в первую очередь пытаетесь открыть или проявить в незнакомых вам исполнителях? 

— В зависимости от индивидуальности стараюсь вытащить из нее главное. А главное для меня — спиритуальность. Духовность. Если "сосуд" пуст, то меня это удручает. Но если хоть что-нибудь в человеке заложено природой, то хочется вдохновить исполнителя, дать ему возможность открыть в самом себе самом прежде неведомое. И мне кажется, я умею это делать. 

— Ну вот вы пришли в коллектив нашего киевского театра. Непростая, но талантливая балетная труппа. Непростые, но объяснимые внутренние взаимоотношения (все никак не могут определиться, кто же "вожак" этой "стаи"). Хоть кто-нибудь вам искренне приглянулся из наших молодых? Хоть в ком-нибудь вы видите потенциал будущей звезды мирового балета? 

— Ну конечно. Мне многие нравятся. Катя Чебыкина, Денис Недак, Ольга Голица. Некоторые другие. При успешном стечении жизненных и творческих обстоятельств у этих артистов может быть яркая карьера — и на родине, и на Западе. 

— А что бы вы сказали об украинской балетной школе (как некоем собирательном явлении в искусстве)? Каким находите уровень этой школы? И о каких дефектах-недоработках можно было бы честно сказать? 

— Если действительно честно, то некоторые из выпускников этой школы, как бы это помягче, "замороженные" немножко. Некоторые недостаточно экспрессивны. Их руки также требуют большей работы. Некоторые не умеют естественно вести себя на сцене — имею в виду некоторую пафосность, экстатичность, старомодность. А я требую от них органики. А для того чтобы ее достичь в балете, нужно очень много работать. 

— Давайте перенесемся во времена вашей работы на драматической сцене. В 1992 г. Роман Виктюк специально для вас поставил знаменитую пьесу У.Гибсона "Двое на качелях", где вы играли Гитель. Кстати, сложнейшая драматическая роль. 

— О мгновениях работы с Виктюком могу говорить долго. Потому что таких прекрасных мгновений было очень много. Сам он — человек-праздник, человек-фейерверк. Своей влюбленностью в пьесу и в наш спектакль он постоянно вдохновлял и меня, и моего партнера — актера Валентина Клементьева (он работает в Художественном театре у Татьяны Дорониной). Помню, в Москве мы репетировали с Виктюком в каком-то старинном помещении. И мой партнер по спектаклю вознес меня на руках высоко-высоко — и я как будто застряла под потолком среди каких-то страшных ржавых конструкций. Виктюк тогда ахнул от изумления: "Надо же — даже я бы до такого не додумался!" В общем, я очень благодарна ему за ту работу, за тот период. Хотя у меня было немало и других драматических спектаклей. Мой дебют как драматической актрисы состоялся на Бродвее в проекте "На пуантах". Затем — спектакль "Товарищ" по пьесе Ж.Дюваля (мой партнер Роберт Пауэлл). Были также спектакли по пьесам Ноэла Кауарда ("Неугомонный дух") и Бернарда Шоу ("Мезальянс")… Много чего было… Но в основном это роли комедийные! И только Виктюк в спектакле "Двое на качелях" заставил меня плакать на сцене. 

— Скажите, а какой ваш балетный образ, по вашим же ощущениям, имел наибольшую власть над зрительным залом? 

— Жизель, Манон Леско, Джульетта. Мне так кажется.

— А как относитесь к современной модной хореографии, к сценическим опытам Начо Дуато или нашего соотечественника Алексея Ратманского, который, поработав в Большом, вскоре оказался в "большом мире"?

— Я не очень хорошо знаю работы Начо Дуато, который, если не ошибаюсь, сегодня работает в Берлине. Потому и не берусь судить о нем. Ратманский — нравится. Правда, не все нравится из его опытов. В принципе, есть хореографы, причем очень талантливые, о которых думаю: вот с ним я бы не смогла работать, поскольку недостаточно агрессивна для его творческих замыслов. 

— Наталия Романовна, никто меня не поймет, если не поинтересуюсь вашим мнением о ситуации в балете Большого театра России. Об этом пишут все западные СМИ. Чего, на ваш взгляд, в этой истории больше — личностного, политического, коррупционного? 

— Это о ситуации с Сергеем Филиным, которого облили кислотой? Во всем этом — больше всего ужаса! Кромешного мрака. И мне кажется, я никогда бы не смогла работать в тех условиях. Не смогла бы творить в той атмосфере, которая сегодня в Большом. В свое время я даже в Кировском театре не посетила ни одно собрание. А тем более сегодня… 

— А насколько в этом сюжете "концептуальна" роль танцовщика Николая Цискаридзе? 

— Даже не спрашивайте меня о подобном! Что я могу ответить? Вы и без меня многое прекрасно понимаете… 

***

…Щадя собеседницу и осознавая, что ее предпремьерное волнение еще не остыло, медленно перехожу к светской беседе о киевских достопримечательностях, о ее предпочтениях в мире кино и моды. И наверное, это уже не так интересно. Она делает жест — мол, надо прощаться. Впрочем, улетая в Америку, обещает вернуться. Если опять пригласят в Украину… 

Из досье

Наталия Макарова родилась в Ленинграде. В 1959 г. окончила Ленинградское хореографическое училище. С декабря 1970-го — прима-балерина Американского театра балета, с 1972-го — приглашенная звезда Лондонского королевского балета. Танцевала в балетных труппах Марселя, Гамбурга, Штутгарта, Парижа. В 1974 г. дебютировала как балетмейстер, поставив в Американском театре балета акт "теней" из "Баядерки" Л.Минкуса, а в 1980-м этот спектакль поставила целиком. В декабре 1982 г. состоялся ее дебют на Бродвее как драматической актрисы. 

Наталия Макарова 

Киевская "Баядерка"

Оставайтесь в курсе последних событий! Подписывайтесь на наш канал в Telegram
Заметили ошибку?
Пожалуйста, выделите ее мышкой и нажмите Ctrl+Enter
Добавить комментарий
Осталось символов: 2000
Авторизуйтесь, чтобы иметь возможность комментировать материалы
Всего комментариев: 0
Выпуск №35, 22 сентября-28 сентября Архив номеров | Содержание номера < >
Вам также будет интересно