Книжное обострение: почему власть воюет с писателями

21 января, 2011, 13:32 Распечатать

Однажды замглавы администрации президента Анна Герман, объясняясь с публикой за очередной гуманитарный ляп президента В.Януковича, заметила: «Главное, чтобы Янукович провел реформы! А с Чеховым я сама разберусь».

Ваш намек напомнил мне один разговор — мой разговор с его превосходительством господином референтом господина президента по государственной идеологии. Его превосходительство вызвал меня в свой скромный кабинет — тридцать на двадцать — и осведомился: «Виктуар, вы хотите по-прежнему иметь кусок хлеба с маслом?» Я, естественно, ответил утвердительно. «В таком случае, перестаньте бренчать!» — гаркнул его превосходительство и отпустил меня мановением руки.

А. и Б. Стругацкие, «Гадкие лебеди»

Однажды замглавы администрации президента Анна Герман, объясняясь с публикой за очередной гуманитарный ляп президента В.Януковича, заметила: «Главное, чтобы Янукович провел реформы! А с Чеховым я сама разберусь».

К счастью, подумалось тогда, «разобраться» с Чеховым (как и с Анной АхмЕтовой, Гулаком-АртЁмовским) у представителей отечественной власти не хватит длины рук…

Но есть, как выяснилось, и более близкие цели.

Рубеж десятилетий ознаменовался повышенным вниманием власти к современной украинской литературе.

Генпрокуратура и МВД «перепасовывают» друг другу ответственность за «следственные действия» в отношении Марии Матиос, как выразился недавно министр А.Могилев, «этой гражданки, так сказать, известной поэтессы, как вы говорите…» И еще… 10 января МВД произвело обыск в квартире Марины Брацило — поэтессы, члена Национального союза писателей Украины, и Юрия Ноги — сотрудника издательства «Смолоскип», директора поэтического фестиваля. Якобы «по подозрению» — ни много ни мало — в «терроризме»!

«Жертвой террора» назначили памятник Сталину, взорванный в Запорожье. То, что сами писатели находились в это время дома в Борисполе, не спасло их от неприятностей, от преследования. В ходе обыска были изъяты носители информации: от системного блока до исписанных листков бумаги.

Неужели именно из них/на них и стряпалась взрывчатка?

Интерес МВД к своей персоне Юрий Нога смог объяснить только тем, что давным-давно, в конце 80-х, он имел «привод» в КГБ за националистические акции. Никто не забыт, ничто не забыто.

С этими событиями, как известно, совпала «полемика» Анны Герман с Юрием Андруховичем. Собственно, полемикой это назвать трудно. Ответ г-жи Герман сводился к совету «не ставить палки в колеса», а лучше сидеть себе тихонько и писать, принося тем самым «пользу государству».

«В Украине мало хороших прозаиков», — сетует замглавы администрации президента. Интересно, правда, что же сделало украинское государство (которому все кругом — включая Андруховича — «должны») для того, чтобы «хорошей прозы» стало больше? Может быть, поддержало издателей? Или увеличило закупку книг для библиотек? Ввело систему грантов для писателей? Или обеспечило пропаганду отечественной книги в Украине и вне ее пределов?

Тактика нынешней власти проста и прозрачна: осторожно «пощупать» маститых, намекнуть и мягко подсказать, что им делать и чего не стоит делать; а тем временем на менее заметных собратьях по цеху продемонстрировать, что может случиться, если намек не поможет… И предвыборный лозунг «Услышу каждого» приобретает более зловещее звучание. Оказывается, не просто «услышу», но и «всем припомню». Ведь украинская творческая интеллигенция последовательно отторгает нынешнего президента — начиная еще с предвыборных баталий 2004-го, когда его приход к власти казался лишь возможностью…

При этом вбить привычный языковой «клин», заклеймив кого требуется «национализмом» и «галицайством», здесь уже не получается! Ведь в унисон нынешней критики власти звучат голоса — и украиноязычного мэтра Андруховича, и русскоязычного мэтра Андрея Куркова. («Очевидно, что Янукович и его окружение хотели бы переформатировать страну под «управляемую демократию», которая существует в России», — заявил недавно А.Курков.)

На этом фоне особенно выразительно смотрятся события вокруг украинской библиотеки в Москве. По поводу «инцидента» нет ни внятных комментариев украинского МИДа, ни, тем более, заявлений на высшем государственном уровне. Президент Янукович не едет в Горки к президенту Медведеву, а премьер Азаров не приглашает в Харьков премьера Путина. Все, что имеем, — комментарий посла Украины в РФ. Комментарий — для нас, а не протест — для «них». Дипломаты не бросаются на защиту «своих». Хотя, казалось бы, одна из функций дипломатических ведомств за рубежом — защита интересов своей страны, своих соотечественников. Посол говорит что-то насчет «определенных нарушений», которые, возможно, были в работе этой библиотеки. Он не утверждает, нет, просто «предполагает». В общем, кому надо — разберутся.

В воздухе остается висеть вопрос: а кому это надо?

Судя по невозмутимой реакции украинских властей, они проглотят «библиотеку» так же, как и недавнее заявление В.Путина о роли Украины во Второй мировой войне.

Украинская книга — тем временем — не имеет не только господдержки, но даже элементарной защиты со стороны украинской державы: ни за границей, ни у себя дома.

«Русская модель», в приверженности к которой упрекают нашу власть все, кто еще имеет смелость упрекать власть в принципе, — это не только авторитаризм, стремление власти подмять бизнес страны под себя, огосударствление церкви и т.п… Это еще и специфическая подмена понятий, направленная на борьбу с «несогласными».

В этом плане формулировка «терроризм», прозвучавшая в «деле» Марины Брацило и Юрия Ноги, весьма симптоматична. Так же, как и «подозрение в экстремизме», из-за которого были изъяты «для изучения» из украинской библиотеки Москвы книги митрополита Шептицкого. И все просто потому, что в этих книгах упоминалось слово «национализм».

Борьба с «экстремизмом/терроризмом» в литературе в любой момент может перейти черту, за которой начнется борьба с самой литературой — с книгой. С теми, кто пишет и читает. Со словом. С привычкой мыслить критически. А может, и думать — вообще.

Те, кто вздохнул свободней после упразднения НЭК по морали, успевшей заслужить славу бича для творческих людей, поспешили. Цензура а-ля НЭК, в которой не было ничего хорошего (как показала драма Олеся Ульяненко), была только цветочками. А размышления на тему допустимости употребления слова «фаллос» в художественной литературе (если только речь не идет о памятнике Неизвестному солдату, разумеется) и даже обвинение в «безнравственности» — это вам не «терроризм» с «экстремизмом»…

Понятно, что дело уже не исчерпывается только «антиукраинскими настроениями» нынешней власти. Все это работает не столько на усмирение «националистов», сколько на то, чтобы «перестали бренчать». Все! На любом языке.

Метод работы избран самый простой, как и многие недавние решения властей — испугать. Можно заставить людей бояться ходить по улицам, бояться вести бизнес, обрастать собственностью и собираться больше трех… Но самое верное средство — научить их бояться говорить, писать и думать. Поэтому и пришло время поработать с «инженерами человеческих душ».

«Война» власти с украинской интеллигенцией была предрешена. Хотя бы из мстительности, присущей тем, кто нынче у власти. Да и не в состоянии образованный человек мириться с властью людей, не способных написать без ошибок несколько слов кряду и не путающих Гоголя с Гегелем только лишь потому, что никогда не слышали о последнем. Не могут они поверить в то, что эти люди способны принимать самостоятельные и адекватные решения…

Впрочем, все взаимно. В нападках власти на литераторов – не только холодный расчет на испуг, но и собственные подсознательные страхи. Любой власти свойственно считаться со всякого рода «властителями дум» и «больше чем поэтами».

Казалось бы, все это давно вышло из моды, осталось в прошлом веке, а писатели передали схемы управления человеческими душами маркетологам, рекламистам и политтехнологам… Но опасения остаются. А в случае с нашими «властелинами» привычные опасения перед силой слова возводятся в степень иррационального страха перед Другим (а то и вовсе — Чужим) — перед интеллектуалом. Перед тем, кто «кончал университеты», перед тем, кто читает (и даже пишет). Перед теми, кто знает, что Чехов (как и Матиос) — прозаики… Иначе с чего бы вдруг Анна Герман стала отвечать литератору Андруховичу — ведь сама утверждает, что президент будет действовать без учета мнения «оппонентов». В смысле, «говорите-говорите, вы нам не мешаете». Значит, мешают?

«Чем хуже, тем лучше?»: Андрухович, Забужко, Жадан, Андрусяк – о гуманитарной политике власти

— Что бы вы как писатель написали о стратегии и тактике нынешней власти в гуманитарной политике (и политике вообще)? На такой вопрос «ЗН. Украина» ответили известные литераторы…

Юрий АНДРУХОВИЧ:

— Власть в Украине сейчас «донецкая», а это означает — происхождением из региона с самым низким уровнем демократической традиции, да и вообще политической культуры. В то же время это такая власть, которая впервые в истории независимой Украины хочет господствовать во всех без исключения сферах, контролировать и «нагибать» все, не оставляя «чужим» ничего. У предыдущих режимов таких аппетитов не было, поэтому и гуманитарная сфера развивалась скорее автономно. Припоминаю, как во второй половине 1990-х Николай Рябчук саркастически говорил «спасибо» тогдашней власти за ее полнейшее равнодушие к современной украинской литературе — благодаря этому равнодушию наши писатели получили возможность писать все, что им вздумается, иными словами — свободу творчества. В начале 2000-х годов самую высокую государственную награду, Шевченковскую премию, получали откровенно антирежимные писатели — и это было свидетельством того, что у нас таки — как это называется? — «частично свободная» страна.

Нынешний режим приставил к «гуманитарке» нескольких сторожевых псов (Табачника, Герман, Колесниченко и др.), и через их сигнальные реакции пытается взять контроль даже над литературным процессом. По очередному сигналу сторожевого пса происходит цепная реакция: люди, которые даже представления не имеют ни об одной украинской книге, поскольку просто не обладают достаточным словарным запасом для ее прочтения, начинают массово требовать изъять украинские книги из библиотек и книжных магазинов. Еще немного — и будут требовать сожжения. Случай Марии Матиос — это такой несусветный позор для страны, пытающейся  в ХХІ в. декларировать «европейские приоритеты», что начинаешь понимать: с головами у этой власти все намного хуже, чем даже ожидалось.

И все же есть позитив. «Внимание» власти свидетельствует о наших достижениях. Годы свободы не минули напрасно, и украинская литература стала весомым общественным фактором, заимев себе многих приверженцев и «лоббистов» также и за пределами Украины, прежде всего на Западе. То, что режим берется за ее прессование, является для нее большим и заслуженным комплиментом.

Оксана ЗАБУЖКО:

— Власть опускает перед обществом «дымовую завесу». Представьте себе, на днях на сайте Министерства образования и науки «случайно» нахожу сообщение об обсуждении языковой политики в Украине. Причем такое «обсуждение» будто бы продолжается с 29 декабря по 19 января. То есть, без сомнения, намеренно выбран именно новогодний период. Чтобы и опустить эту же «завесу». И как можно меньше писателей присоединились к чрезвычайно важной для них проблеме!

Что это? Это — тактика «наперсточников». И о какой гуманитарной сфере можно говорить, если для многих представителей нынешней власти это вообще иностранный язык! Гуманитарная политика в Украине определяется исключительно «звонком» из Кремля. Они, те, кто сегодня «рулит» страной, вообще в школу не ходили, и они искренне верят, что за деньги сегодня можно купить абсолютно все. Так что и разнообразные «рецидивы» вокруг украинского языка, украинской книги — это все продукт их больного ума. Единственный реальный способ удержаться в такой ситуации — не играть в навязанную ими «игру», сохранять здравый смысл, трезвость и чувство юмора.

Иван АНДРУСЯК:

— «Инициативы» власти банальны и легко прогнозируемы: они наивно попытаются контролировать Интернет; они втихомолку будут уничтожать образование — скажем, по причине финансовой экономии «будут укрупнять» классы едва ли не до полусотни учеников, чтобы ни одного невозможно было бы чему-то научить; они будут ликвидировать вузы и уменьшать госзаказ, прежде всего на гуманитарные специальности; они будут ликвидировать библиотеки, прежде всего в селах и городках, скажем, где еще есть детская и взрослая, там будут «сливать» в одну; они уже почти полностью контролируют телевидение, и восстановление (конечно, в какой-то иной, несколько модифицированной форме) «темников» является лишь вопросом времени; они до сих пор не применяли такой «эффективный» способ давления на общественно активное студенчество, как насильнический призыв в армию, лишь потому, что армия им, в отличие от их кремлевских хозяев, так же безразлична, как и гуманитаристика; они и дальше активно будут применять силовые структуры для влияния на гражданское общество — это же недалекие люди, без приемлемого образования, без культурного корня, в детстве чем-то или кем-то глубоко психологически травмированные, так что других «методов работы» они просто не могут освоить. Если бы их болезнь не была такой общественно опасной, мне было бы их искренне жаль...

Чем неадекватнее власть будет вести себя, чем более идиотские инициативы в дальнейшем будет выдвигать, тем... лучше. Потому что с такими темпами в моей родной стране вскоре не останется ни одного человека, которому бы эта власть не насолила так, что дальше некуда. И тогда для большого общественного взрыва достаточно будет какой-то персональной бесшабашной инициативы. Скажем, такой, как в Тунисе, где большие народные волнения начались с того, что паренек, выпускник университета, в отчаянии совершил попытку самосожжения, не сумев получить работу даже продавца овощей на базаре...

Я очень боюсь подобного взрыва у нас, поскольку ничем хорошим такие вещи обычно не заканчиваются. Поэтому очень надеюсь, что инстинкт самосохранения у власти сработает раньше — и они пойдут на следующие выборы. После которых мы забудем о них, как о страшном сне.

Сергей ЖАДАН:

-- Мне кажется, абсолютно никакой четко определенной стратегии в сфере гуманитарной политики эта власть даже не предполагает! При этом отмечу, что и предыдущая власть в этом же смысле не особо отличалась… Может быть, власть нынче руководствуется определенными тактическими нюансами? Скажем, уменьшить размер Шевченковской премии, при этом саму премию оставить. Оказывать давление на журналистов и собственников СМИ, хотя сами СМИ – не трощать. Прикрыть НЕК, хотя и в дальнейшем рассказывать об угрозе общественной морали. Точно таким же тактическим приемом можно считать и попытки «перетянуть» на свою сторону некоторых представителей культурных кругов. Чтобы предать своей деятельности хотя бы какую-то легитимность, хоть какое-то приличие. Впрочем, особых успехов в этом направлении пока не наблюдается. Поскольку сотрудничества с нынешней украинской Властою -- то ли в гуманитарной сфере, то ли в других отраслях общественной жизни -- иначе как коллаборационизмом уже и не назвеш. И вся их тактика со стратегией вместе – ни что иное, как стремление оградить строительными «лесами» официальных институций или громких деклараций ту пустоту, которая за всеми этими декларациями и институциями попросту зияет… Пустота при этом остается пустотой. Нужно только назвать вещи своими именами.

Оставайтесь в курсе последних событий! Подписывайтесь на наш канал в Telegram
Заметили ошибку?
Пожалуйста, выделите ее мышкой и нажмите Ctrl+Enter
Добавить комментарий
Осталось символов: 2000
Авторизуйтесь, чтобы иметь возможность комментировать материалы
Всего комментариев: 0
Выпуск №30, 18 августа-23 августа Архив номеров | Содержание номера < >
Вам также будет интересно