Каннское «Древо жизни» на голливудской пилораме

17 июня, 2011, 13:31 Распечатать

С недельным опозданием в украинском прокате — «Древо жизни».

© bistracker.org.ua

С недельным опозданием в украинском прокате — «Древо жизни». Это уже титулованный фильм от голливудского «живого классика» Теренса Малика. Картина снискала «Золотую пальмовую ветвь» на недавнем Каннском фестивале. Но эта же лента и разделила зрителей… Как бензопила, которая расчленяет «древо жизни» на два равноценных бруска. Часть элитной кинопублики приняла этот фильм благожелательно, с учетом возраста мастера и общей околобиблейской проповеднической миссии создателя… Но многим рецензентам фильм не понравился категорически. Как раз за — «околобиблейскую проповедническую миссию».

…Хотите откровенно? Лучше вообще не ходите на фильм… На этом бы и остановиться. Но «законы жанра» требуют объяснений. И привычным «оружием» — иронией или стебом — в адрес Малика маститого не отделаешься. Даже любимый потребителями интеллектуального глума обозреватель московской «Афиши» Р.Волобуев на сей раз не стал распинать лауреата, а остановился на таком с виду равнодушном послании: мол, хотите — и смотрите, а не хотите — не смотрите…

И правда, какой тут сарказм, если режиссер, вставший в позу демиурга, предлагает свет и любовь, страдание и очищение… Вопросы? Нет. Вопросы не предлагает. Только ответы. Простые, банальные, известные человеку на уровне его микроскопического (для Вселенной) разума. Проще говоря — глупые. А общий знаменатель у глупости и непостижимой Вселенной, по мнению Эйнштейна, только бесконечность!

Уравнение всех трех известных плюс изнуряющий хронометраж (два с половиной часа)  — такие нынче каннские лауреаты.

Ну а если ослушаетесь и пойдете на это кино, то и не удивляйтесь, что с вами будут разговаривать как с недалеким человеком, предлагая вместо работы мысли красивые картинки, благоговейное гламурное созерцание, эстетическую усладу… В которых и без того «давно живем», без всякой перспективы вырваться.

«Древо жизни» — баобаб, растущий корнями вверх. Это фреска мироздания, где пафосу и амбициям художника не зазорно лезть из всех щелей. Где авангард и 150 млн.бюджета — откровенно цинично рифмуются.

Ну, в мироздании, конечно, еще и не такие парадоксы встречаются… Малик пытается преломить кинематограф через поэзию. И для этого ему необходимы высококачественные компьютерные динозавры, голливудская звезда Брэд Питт — киномодель, подходящая Малику намного больше, чем психологические обертоны игры Шона Пенна. Последний — самый неуместный в этом фильме. Потому как Малика интересует только собственная «игра». Причем краплеными картами — цитатами из писания… Начиная с эпиграфа Книги Иова, они бесцеремонно «приклеиваются» зрителю на лоб (помните забаву в «Бесславных ублюдках»?) — «да, ты — человек!», «да — тебе нужен Бог», «нет — ты не перестанешь мучиться»…

Впрочем, поэзия (и симфония заодно, благодаря джентльменскому набору музыкальных классиков в миксе от Александра Деспла) у него действительно получается — это ладно подогнанный коллаж из жанров и стилей.

От символизма бегающих молекул до оды о сотворении мира (опять же динозавры: поверьте, «это» откровенное Discovery еще долго не выйдет у вас из головы).

От экзистенциальной патетики пойманной, как рыба в аквариуме, человеческой души (линия Пенна в стеклянных небоскребах) до пасторального романа… в стихах, разумеется.

Последнее — это условное подобие сюжета. Какая-то сверхрекламная красота семейной обыденности в одноэтажной Америке образца 50-х. Очевидно, для «шестидесятника» Малика — это время «до грехопадения»?

Но и в семейном раю есть свой суровый пастырь — отец (Питт) и божья благодать — мать («все зыбко, кроме материнской любви») с иконным ликом Джессики Честейн.

Естественно, фигуры матери и отца претендуют на метафорическое обобщение «инь и янь», а конфликт поколений и смерть — претендуют на законный ход жизни. Внеземная, казалось бы, картинка оператора Эммануэля Любецки — его сумасшедшие широкоугольники (глаз божий?) и бесконечный свет (освЯщение сущего — сама по себе призвана явить мудрость. Что бы там ни вещал закадровый лирический или патетический герой Малика.

Теренс Малик, профессор философии и одиозный затворник, для Америки — своего рода Тарковский. Предельно серьезный в творчестве, идущий (хотя бы на уровне мифа) вопреки местной киноидеологии, на самом деле только поддерживает ее своим исключительным статусом. Одного Малика — признанного гения, кинофилософа, чьи экранные медитации тянут на миллионные бюджеты, заокеанская системная «пилорама» готова щадить, терпеть, спонсировать… И держать за пазухой на случай очередного «ребрендинга» своей мощи. К слову, знаете, как называется национальный американский павильон этого года на арт-биеннале? Коротко и по существу — «Слава». Так что «Золотая Пальмовая ветвь» за двух с половиной часовую кинопроповедь о сущем — вполне в тренде. «Славу» сопровождают обожание и ненависть, а «Древо жизни» — свист и аплодисменты не самой глупой каннской публики, пережившей на своем веку не один «многомерный» фильм. Что ж, для Бога у человека тоже — либо все, либо ничего… А Малик — он посередине: в пустоте, в пресловутых «Пустошах», где его рай, где его вера... И как минимум — кинематограф.

Оставайтесь в курсе последних событий! Подписывайтесь на наш канал в Telegram
Заметили ошибку?
Пожалуйста, выделите ее мышкой и нажмите Ctrl+Enter
Добавить комментарий
Осталось символов: 2000
Авторизуйтесь, чтобы иметь возможность комментировать материалы
Всего комментариев: 0
Выпуск №23, 16 июня-22 июня Архив номеров | Содержание номера < >
Вам также будет интересно