Заколдованный

27 декабря, 2017, 16:14 Распечатать Выпуск №49-50, 28 декабря-13 января

Шаткое состояние кукольников, испытывающих себя в лоне серьезной драмы, идет на пользу спектаклю.

© Александр Царёв «Культурометр»

В Одессе, в Театре кукол, перед Новым годом состоялась премьера спектакля "Олеся. Мистификация", получившего благоприятные отзывы местных профессиональных критиков и спровоцировавшего гневные филиппики со стороны отдельных учительниц русской литературы. Пришлось ехать. 

"Олеся" А.Куприна увидела свет в 1898-м, а это год создания МХТ. Сама дата не предполагает лишних подтекстов. Кроме того, что литературный материал — театрально привлекательный, лирический. Очень кинематографичный. Сексуальных ведьм Олесь в 50-х и 70-х ХХ в. во французской и украинской киноверсиях играли красавицы-кинозвезды Марина Влади и Людмила Чурсина.

А вот теперь, в Одессе, ведьму Олесю играет кукла. И такой выбор четко очерчивает перспективу спектакулярного замысла режиссера Ивана Урывского. Впрочем, в его спектакле играют и куклы, и люди, учитывая профиль конкретного театра. 

Одесский Театр кукол находится на улице Пастера, 15. Он пришит незаметной нитью к большому зданию Театра украинской драмы им.В.Василько.

"Два мира — два шапиро".

Поскольку сооружение "Василько" — гибель Помпеи с драматическими строительными подмостками, системным разрушением и прочей деградацией-децентрализацией.

А соседний кукольный дом — одесская писанка: комфортно.

Куприна здесь играют в зале на 200 мест — "для взрослых". В спектакле задействованы штатные кукольники и актеры-приемыши из "Василька".

олеся в одесском кукольном_6
Александр Царёв «Культурометр»

И уже самое название премьеры — "Олеся. Мистификация" — инфернальная формула раздвоения, откровенного заблуждения и провокации.

Впрочем, здесь мистификация — скорее всего, режиссерский намек на древнегреческие родовые корни лексемы: как "посвящение в тайну". Потому что в тайне бытия и небытия — все причины и следствия дальнейшей "полесской трагедии" (спектакль — на украинском языке, со взаимопроникновением отдельных диалектов). 

Иван Сергеевич (режиссер) впервые поставил этот сюжет об Иване Тимофеевиче (герой, влюбленный в ведьму) несколько лет назад в Киевском театре "Золотые Ворота".

Уже тогда театралы ощутили его искреннее неистовое сценическое влечение к мистическому миру, во всякое время прорастающем в мире реальном, литературном. 

Впрочем, это довольно сложный и очень личностный режиссерский путь — проторять сценическую дорогу в некий потусторонний мир на основе классических литературных текстов (А.Куприн, И.Франко), регулярно имея дело с непониманием "учительниц литературы": "Это не Куприн!"

Хотя кто на самом деле тот Куприн? И на каком гектаре его творческого наследия зарыт магический кристалл художественной истины? О таком учительницы точно не знают. 

Они же, безусловно, не знают, что современный режиссерский театр — это прежде всего авторский сон, fata-morgana. Со старыми ножницами с уроков труда или школьными логарифмическими линейками здесь не управишься, что-то отсекая, измеряя или уточняя — Куприн или не Куприн? 

Потому что Куприн или Чехов, или Франко, или Карло Гоцци всегда и существуют только в авторском (режиссерском) причудливом творческом постмодерном мире. Конечно, если такой мир — художественно убедителен, а еще — оригинально обставлен на любой сцене. 

олеся в одесском кукольном_5
Александр Царёв «Культурометр»

На комфортной сцене Одесского театра кукол мир "Мистификации" как раз раз и обставлены минимальными атрибутами сценической выразительности. Старая, корчеватая ветка нависает над сценой. А на той ветке, как новогодние игрушки, определенные знаки веры, религии. Игрушечная часовенка, в частности. 

Это знаки божественного, к которому стремится растерянный герой — Иван Тимофеевич. 

Этот барин-народник появляется в начале спектакля из нутра — мехов. Эдакого немалого гробика, созданного наслоениями старых шкур. 

Я не знаю, какую грамоту режиссуры ныне преподают в наших вузах нашим молодым постановщикам и к каким идеалам сейчас апеллируют, но вот что меня поразило. Молодой режиссер, которому, убежден, никогда и ничего не рассказывали о "Ричарде III" Сергея Данченко (в 70-х на сцене Львовского театра им. М. Заньковецкой), абсолютно интуитивно ощутил важность одной сценической метафоры, некогда задававшей тон спектаклю Сергея Владимировича. Потому что и у него (когда-то) из кучи шкур выползало мистическое зло, которое олицетворял в давнем спектакле Ричард, гениально сыгранный Богданом Ступкой.

Теперь, в другом временном измерении, из очередной меховой могилы выползает не зло, а страждущая, потусторонняя мужская душа. И своими ладонями вскрывает консистенцию времен. И теми же ладонями пытается подпереть небо. Он хочет отразить очередной вызов судьбы, вынырнув из "того" мира — в этот мир, наш, на свет Божий. 

Иван Сергеевич видит в образе Ивана Тимофеевича не барина, а демона. Воспринимает его как несчастного ангела, который давно низринулся, а ныне хочет снова взлететь. Чтобы найти во тьме языческих химер истинную дорогу к Богу. 

Ибо Бог — это любовь. 

В предыдущей камерной "Олесе" (в "Золотых Воротах") молодой режиссер максимум своих творческих фантазий сосредоточил не на образах героини-волшебницы и героя-барина, а на гротескном человеке-метаморфозе, которого лихо играл Дмитрий Олийнык, перевоплощаясь то в Ярмолу, то в Евпсихия Африкановича. Молодой режиссер упорно намекал, что истинные оборотни и волшебники-лиходеи засели не в темном лесу Куприна — они постоянно живут среди нас. 

олеся в одесском кукольном_4
Александр Царёв «Культурометр»

Те черти и дьяволы — наш горький быт, наша, так сказать, социальная будничная, повседневная грешная жизнь. 

В настоящей премьерной "Мистификации" все намного сложнее, вопреки лаконизму спектакля и его стремительного хронометража (всего 1 ч.
10 минут). Демон Иван Тимофеевич (молодой, яркий актер-харизматик Вадим Головко), оказавшись на грешной земле в поисках утраченной любви, встречает на этой же земле сплошное раздвоение. Вокруг — люди-оборотни. И только он, потусторонний и заколдованный, — без кукольной маски. 

Все же завелась странная болезнь в нашем мире земном, если даже призрак визуально фиксирует такое-вот раздвоение.

Кукла в современном театральном мире часто стремится занять место драматического актера. Актер противится этому, вступает с куклой в отчаянный поединок. Иногда это идет на пользу энергетике того или иного спектакля. И мне вспоминается пьеса Х.Грау "Сеньор Пигмалион", написанная
в 20-е годы ХХ века, в которой актеры подняли бунт против попыток кукол захватить их территорию. Старая пьеса не теряет актуальности. И постоянно всплывает в памяти на украинских постановках, с участием людей и кукол.

олеся в одесском кукольном_3
Александр Царёв «Культурометр»

Тем временем, одесские актеры-кукольники мастерски ведут свои двойные партии — за себя и за того парня (или за ту девушку), то есть кукольное подобие.

Рука кукольника рождает параллельную жизнь в одном герое или героине. И если надо — отдаляется от кукольной оболочки, а когда надо — максимально срастается с ней. 

Сама кукла — не режиссерская прихоть, а элемент поэтики мистической драмы. Все они, люди-куклы, именно такие и есть — двойные, разрезанные пополам: Ярмола, Олеся, Мануйлиха, Урядник. Их кукольные маски — не карикатурные, а сугубо портретные. 

Например, кукольная маска Мануйлихи чем-то напоминает портрет выдающейся актрисы Марии Капнист, которая играла в 70-х ту же Мануйлиху еще в украинском советском фильме режиссера Б.Савченко. 

Так вот, только демон-барин, еще раз подчеркну, в этом спектакле без маски и без кукольного альтер эго. 

Он, страждущая душа, отчаянно преодолевает сценический лесной лабиринт, попадает в старенькую хату, где живут ведьма и ее красавца-внучка. И, попав в то жилище, под старую скамейку, заколдованный призрак в бешеных конвульсиях бьет кулаками мебель, будто снова его замуровали в гроб, будто снова хочет вырваться на белый свет. 

Кукла Олеся (с лицом и глазами героини "Аватара") манит его предлинным красным ожерельем — петлей, фатальными кораллами. И он идет за ней, как заколдованный, ибо видит в своенравной кукле — родную языческую душу, которая также ищет тропинку к новому Богу. 

В финале, о котором следует писать эссе, призрак-барин прижимает к груди — не девушку, а фрагмент ее кукольного подобия. То есть душа ее куда-то улетела (уже после того, как ее истерзали "вежливые" христиане), а в его ладонях остались одни кукольные лохмотья. 

И вместе с этими лохмотьями он оказывается там, откуда и пришел. Под меховым одеялом, которое никогда не согреет. 

По жанровым особенностям такой спектакль — мистическая новелла. Очевидно, сегодня это любимый "формат" режиссера, предпочитающего через спрессованный сценический текст донести до зрителя максимум эмоций, образов, откровений.

олеся в одесском кукольном_1
Александр Царёв «Культурометр»

Мистическая новелла удачно прошита стильной чувственной хореографией Павла Ивлюшкина. А главный актер спектакля, Вадим Головко, почти идеально проходит мистическую часовую дистанцию, нигде не ошибившись, не упав в экстатический самопоказ внешней "влюбленности": актер играет постороннего.

Шаткое состояние кукольников, испытывающих себя в лоне серьезной драмы, этому спектаклю идет на пользу. Поскольку шаткого состояния требуют от актеров и сценический сюжет, и сам режиссер. 

Этот режиссер — человек молодой. Иногда он чем-то напоминает загадочного мальчугана из фильма Шьямалана "Шестое чувство". Того заколдованного ребенка, который чувствовал и даже видел потусторонние души и образы. Ощущая, как тяжело и холодно им где-то "там", под тяжелым могильным мехом бесконечных дней и ночей, он (мальчик) и хочет хоть на миг, пусть на сцене, высвободить их из песков забвения. Подарив причудливую мистическую возможность желанного странствия к Богу, к утраченной в этом мире любви. 

Собственно, лаконичная, стильная, пластичная человеко-кукольная "Мистификация" — не об обмане, не об ожидаемом некоторыми "маскараде". А именно о тайне любви, к которой даже потусторонняя, но живая душа во всякое время стремится — добежать, допрыгнуть, долететь. 

Такая концентрация энергетической тайны и потусторонней мистики в коротеньком спектакле очевидно и рассчитана молодым режиссером на то, что его настоящий длинный "спектакль" для вас еще будет длиться-длиться-длиться — много часов подряд. И когда растерянно покинешь нарядный кукольный театр на Пастера, и когда тихо сядешь в поезд Одесса—Киев. И когда правильно поставишь — именно три точки — в лирической рецензии об этой "Мистификации"...

Оставайтесь в курсе последних событий! Подписывайтесь на наш канал в Telegram
Заметили ошибку?
Пожалуйста, выделите ее мышкой и нажмите Ctrl+Enter
Добавить комментарий
Осталось символов: 2000
Авторизуйтесь, чтобы иметь возможность комментировать материалы
Всего комментариев: 0
Выпуск №48, 15 декабря-20 декабря Архив номеров | Содержание номера < >
Вам также будет интересно