Украине нужна Norma

9 февраля, 16:27 Распечатать

Ее верховная жрица одинока не потому, что не любима, а потому что ей попросту нет равных.

© Ксения Панченко

В Национальной опере Украины появилась Norma — баланс между постановочно-сценографическими "традициями" и вокально-артистическими парадоксами в связи с некоторыми трактовками великих произведений XIX в. Короче говоря, в опере В.Беллини "Норма" (оная прописана на нашей сцене уже 10 лет) спела Людмила Монастырская. И все теперь в норме. 

Предупреждаю сразу. С некоторыми экстремальными образцами оперного искусства у меня связаны трудные ушибы детства. Помню, однажды, где-то (когда-то) слушал "Пиковую даму" П.Чайковского. И, потрясенный, уже к финалу обнаружил, что Лиза (сопрано) лет на 30 старше графини (меццо-сопрано/контральто). 

Долгое время впоследствии не было никакого доверия ни паспортным данным оперных певиц, ни холодным расчетам оперных постановщиков. 

Поэтому в эмоциональном отклике на недавнюю "Норму" у меня нет никакого намерения соревноваться со штатными интернетными оперными "спиногрызами", знающими, где, когда и, главное, "как" должна звучать каждая нота Беллини. Мое впечатление — эмоциональное и честное. 

Начну с того, что ситуация с паспортными данными (соотношение возраста певицы и самой Нормы) более-менее в порядке. Людмила Монастырская в расцвете вокальных возможностей, она ангажирована Европой и США. Лучшая Аида мира, а это вам не акция "Человек года" в Национальном дворце "Украина". 

Как оказалось, эту самую "Норму" — несчастную дочь Оровезо, верховную жрицу кельтов — она только-только выучила. Накануне киевской премьеры исполняла "Норму" в концертной версии в Харьковском оперном театре. Покуда ее исполнение не заглушила наглая дискотека в соседнем малом зале. Короче говоря, они таки взбесились. 

Все справочники подтвердят, что исполнение партий Нормы — труд не меньший, нежели на галере. Техника, мастерство, физическая выносливость, само собой красота и лиричность тембра — без этого никакой Нормы. 

А уж ария Cаsta diva, как говорится, — прямой билет на тот свет, т.е. пропуск в саму музыкальную Вечность. По этой арии определяются табели о рангах тех или иных мировых певиц. Эта каватина Нормы — как сладостная мука и великая дуэль (и соитие) с оркестром, с хором, с залом, с самой собой, если в мощном нутре той или иной певицы есть с кем воевать. 

Монастырская исполнила Cаsta diva (а это обращение женщины к богам и небесам за моральной и даже физической поддержкой) парадоксально и для меня ошеломляюще. 

И этим как бы перевернула некое мое персональное представление о героине, каватине. А также о разных обитателях красивой, но тревожной планеты композитора Беллини, среди которых — барды, друиды, ваты, жрицы, галльские воины. Как говорится, все смешалось на той планете, где друиды в ультимативной форме просят небеса благословить население на войну против римлян, чтобы Галлия, наконец, освободилась от гнета. 

Вишневская, Биешу, Георгиу, Нетребко, не говоря уж о великой Каллас, каждая из этих див, исполняя каватину Нормы, традиционно обращала свой взор к небесам. 

"О, пречистая богиня, серебрящая эти древние священные деревья, обрати к нам лик прекрасный…". 

И уж переслушав на эту тему все, что только осталось от великих голосов в Сети, я мысленно и образно всегда выстраивал для себя вокальный текст Cаsta diva как исключительную мистическую вертикаль. Как диалог дивы-жрицы с самим космосом. С Тем и с теми, кого не видим, но они, конечно же, предполагаются за горизонтом. 

Несомненно, умные и матерые оперные "спиногрызы" (простите, что опять сознательно повторяюсь) меня сто раз могут одернуть и подкорректировать. Но я же опираюсь не на их сетевые познания, а только на свои ощущения! Когда, например, чувствую, что великая Каллас в арии Cаsta diva предполагает всю ту же эмоциональную вертикаль общения несчастливой женщины с неким недосягаемым Мужчиной. Возможно, для нее Богом? Может быть, даже этого Бога звали Аристотель Онассис? 

Ведь, кажется, все в ее голосе исходит от несчастья, ненастья, брошенности, несправедливости. И эта внутренняя женская страсть, буквально кипящая в ней, сублимируется в гениальные вокальные "волны" и "рифы", омывающие мое сознание-подсознание, превращающие меня-тебя в сектанта небезызвестной организации "Каллас". 

Монастырская в опере Беллини на отечественной сцене исполняла (играла) нечто не предполагавшееся мною в связи с лирической трагедией в двух актах. 

Она упрямо и твердо застолбила одну, зато какую тему — гордое одиночество Нормы. Ее верховная жрица одинока не потому, что не любима, не потому, что предана Поллионом (суетливым римским проконсулом). А потому что ей, очевидно, попросту нет равных — ни в роще, куда приходят друиды, ни возле колыбели детей, будущее которых тревожно. Даже возле финального костра ей нет равных. Потому что она равна только самой себе. 

Норма — это прорицательница, которая точно напророчила собственный финал. И поэтому ей нет никакого смысла два часа извиваться в любовных конвульсиях, раздваиваться от ревности. Норма Монастырской точно знает все наперед — что может случиться и что с нею же произойдет пренепременно.

 Вот почему коронную арию Cаsta diva Норма-Монастырская в киевский вечер исполнила не как Вишневская, не как Георгиу. Не как иные. Ее вокальная партитура — piano, ее исполнение — sotto voce. 

То был ее не экспрессивный вокальный диалог и с пречистой Богиней, и с небесами — и все как бы вполголоса, едва ли не шепотом. 

И этот ее вокальный диалог — вовсе не вертикаль (земля-небо), а горизонталь (человек-человеку). 

Находясь довольно близко к авансцене, эта Норма вроде обращается к каждому. И в ее обращении — не магма вулкана, а голос матери, которая предчувствует потерю детей и свою собственную погибель. А, возможно, и гибель целого мира. На то пророчица, как говорится. Молитвы — они ведь всегда "шепотом", глаза в глаза, от сердца к сердцу. 

Зал оперы, заполненный в тот вечер многими политиками (поскольку все пришли на Монастырскую, ведь сегодня это модно), правильно и напряженно внимал молитве певицы. У меня вообще возникло странное ощущение, что и оперному, и "неоперному" теперешнему миру позарез нужна такая вот Diva. Такая, как Монастырская. Крепкая, плотная, самодостаточная женщина. Вроде сошедшая с картин Яблонской или Кустодиева. Отлично знающая цену себе и окружающим. Превращающая даже культовую оперную арию не в шоу-бизнесовую экстатичную выходку, а, повторюсь, во внутреннюю молитву (вполголоса). 

И, может быть, в нашем раздерганном громогласном мире именно такая молитва (на полунотах) — это норма?

Комментарий

Анна СТАВИЧЕНКО, музыковед:

—   Для киевской публики "Норма" с Людмилой Монастырской стала редкой возможностью насладиться красотой техники бельканто. Тембральная наполненность, мягкость регистровых переходов, высочайшая культура звука, и, что особенно важно для этой партии, способность при помощи нюансировки перевоплощаться и передавать все психологические грани сложного образа главной героини – всё это на протяжении спектакля держало слушателей в завораживающей уверенности, что перед ними великая певица. Особое впечатление производили её нежнейшие piano: тихие эпизоды всегда требуют от исполнителя огромного мастерства владения голосом, и Монастырская продемонстрировала его в полной мере. Талантливой партнёршей Монастырской по сцене выступила меццо Лена Белкина (Адальжиза), которую киевляне уже успели полюбить за виртуозное исполнение партии Анжелины в россиниевской "Золушке". Тандем Монастырская-Белкина стал примером того удивительного типа ансамбля, когда тембрам удаётся достичь максимальной гармонии.

Оставайтесь в курсе последних событий! Подписывайтесь на наш канал в Telegram
Заметили ошибку?
Пожалуйста, выделите ее мышкой и нажмите Ctrl+Enter
Добавить комментарий
Осталось символов: 2000
Авторизуйтесь, чтобы иметь возможность комментировать материалы
Всего комментариев: 0
Выпуск №20, 26 мая-1 июня Архив номеров | Содержание номера < >
Вам также будет интересно