Кира Муратова. Вечное возвращение

16 июня, 09:23 Распечатать Выпуск №23, 16 июня-22 июня

Очень трудно она настраивалась на эту встречу-беседу.

© Константин Донин

Это интервью с Кирой Муратовой записано осенью 2012 года. Прежде оно не публиковалось никогда и нигде. Спустя шесть лет, наверное, стоит вернуться в ту осень, чтобы услышать этот голос. Киры Георгиевны Муратовой не стало девять дней назад — 6 июня 2018 года. 

Наверное, у каждого из пишущих-интервьюирующих есть какая-нибудь специальная секретная шкатулка с кассетами, дискетами, файлами. Материал, который относится к личному разделу "из неопубликованного". Или к разряду того, что не хочешь стирать ни при каких обстоятельствах. Вот и у меня есть блок вроде уже неактуальных микрокассет с голосами Б.Ступки, С.Данченко, Т.Дорониной. И еще вот эта запись: более чем трехчасовой разговор с Кирой Муратовой в ее одесской квартире на улице Успенской — осенью 2012-го. 

кира муратова_6
Константин Донин

Тогда как раз выходил в ограниченный прокат ее последний (действительно последний) фильм "Вечное возвращение". Этот же фильм должен был представлять Украину на Римском международном кинофестивале. 

Разговор состоялся, но в газете не "засветился". 

Даже трудно объяснить, почему. То одно, то другое, то командировка, то "напечатаем позже". 

Ни позже, ни раньше никогда не бывает, а бывает только тогда, когда нужно. 

И значит, так нужно, что "голос" выдающегося кинорежиссера кто-нибудь да расслышит в этих фрагментах трехчасовой беседы только сейчас. 

Помню, очень трудно она настраивалась на эту встречу-беседу. И зная ее строгий нрав, я и сам этой встречи опасался: неведомо, как все обернется. 

Но все обернулось чудесно. Она была настроена мирно. И, как мне показалось, иногда была более чем открыта, хотя и строга, и полемична. 

кира муратова_5
Константин Донин

Сперва, правда, несколько насторожилась: "Я вас поначалу представляла злым и сухим, с тонкими губами. Начиталась ваших едких статей. А оказалось — иной". — "Кира Георгиевна, но ведь у каждого есть разные слои атмосферы. И вы ведь тоже не всегда та, за которую себя выдаете". — "Да, у каждого из нас действительно много слоев. И часто предъявляем только те, которые нас защищают". 

Ее одесская квартира — словно изысканная декорация какого-нибудь ее же, муратовского, фильма. Рядом — супруг и единомышленник, замечательный художник Евгений Голубенко. 

Естественно, интродукция разговора — о ее "Вечном возвращении". Сценарий к фильму написала сама. Художник — Евгений Голубенко, композитор — Валентин Сильвестров. В главных ролях — хит-парад кинозвезд. 

Напомню, эта киноистория о повторяемости жизненных циклов и человеческих взаимоотношений, о вечном круге, по которому бегут мужчина и женщина. По нескольку раз разные пары актеров произносят один и тот же текст, разыгрывают похожие ситуации. 

Потому что мужчина возвращается к женщине, а женщина не всегда понимает — а тот ли вернулся? 

кира муратова_4
Константин Донин

Рабочее название ее картины "Кинопробы. Однокурсники". Но и автор, и продюсер Олег Кохан абсолютно точно нашли окончательную формулу в заголовке — "Вечное возвращение". И вот что я вам скажу: пересмотрите-ка, эту ленту еще раз, а те, кто не смотрел, найдите ее в Сети. Картина особая, демонстративно рваная, дисгармоничная, вроде это эскиз, а не готовый фильм. Но все равно эскиз — гипнотический. Казалось бы, ничего особенного и не происходит, а случается что-то значительное и драматическое, потому что из каждого по капле испаряется жизнь. Та жизнь, которую тратим на объяснения, разочарования, возвращения. 

— Почему вообще возникли эти "кинопробы"? — переспрашивает в 2012-м Кира Муратова. — Потому что я стала искать какой-то "демократический путь" для своей картины. Собственно, мне хотелось, чтобы эта история была зрителю как можно ближе. Поначалу у нас было несколько актерских пар, было множество часов отснятого материала. Но многое отсеклось, отпало. И все равно мне стало казаться, что это "Вечное возвращение" уж слишком какое-то заумное и концептуальное. А оно должно быть яснее, человечнее, живее, ироничнее. И впоследствии у нас возникло два финала. Один грустный и достаточно открытый. А второй финал — вроде как розыгрыш. Мол, все это никакие не кинопробы, а только шутка! И вот за нее продюсеры получили деньги, а теперь — теперь! 

— Кира Георгиевна, в этой картине предполагается же фигура режиссера, который снимал те самые "кинопробы". Так вот, эта фигура умолчания, этот ваш спрятанный режиссер — в авторском ощущении — все-таки мужчина или женщина? 

— А я понятия не имею. 

— Это как же? 

— Очень просто. Этот режиссер в "Вечном возвращении" — погибший человек. И я сама на этих съемках боялась смерти. И я боялась, что все мы на этой площадке в один день — умрем. И я, и Алла Демидова, и Олег Табаков — и все. 

— Возможно, в названии "Вечное возвращение" — знак утешения? Все-таки вернемся когда-нибудь? За самим названием, кстати, много подтекстов — Ницше, фильм Жана Кокто, другие смыслы. 

— Мне просто очень нравится такое название. За ним ведь не только Ницше, но и Томас Манн. А еще здесь есть мои личные воспоминания о фильмах детства, в частности о картинах с участием Жана Маре. Много чего есть. Есть даже Пифагор. Есть сказки и мифы. 

— В ваших фильмах то и дело возникает мотив близнецов. Чем интересен вам такой мотив? 

— Это же моя мания — близнецы. Это загадка природы, зеркала и отражение в них. А вас разве такое не увлекает?

— Возможно, это и интересно, но не до такой степени. 

кира муратова_3
Константин Донин

— Но это же фантастика — почему они одинаковые и разные? В этом только природа — или еще есть и какой-то искусственный акт? Вот близнецы — как куклы. Для нас близнецы — все китайцы! Да, внешне они практически все одинаковые. Ну и потом — это же просто очень красиво: похожие люди, как некая художественная ценность. Разве не так? 

 

— В вашем "Вечном возвращении" разные пары артистов, они то и дело возвращаются на круги своя. Среди возвращенцев — Табаков, Демидова, Литвинова, Маковецкий, Бузько, Делиев. Может, были и иные звездные кандидатуры, которые не попали в эту картину? 

— Некоторые действительно отпали. Ну и что? И так материала много. 

— При таком большом хронометраже отснятого материала, может, стоит сделать специальную версию этого фильма, полную — "максимальную"? 

— А зачем максимальную? Нужно сделать просто хорошую версию. Есть же ритм картины. В кино многое строится как раз на ритме. Как и в музыке, кстати. Еще, разумеется, монтаж — важнейший компонент. Так что никаких максимальных версий не будет. Есть то, что есть. 

— А есть актеры, которые были готовы сниматься в ваших фильмах бесплатно, репутации ради? 

— Знаете, я на такие темы не готова говорить вообще! Есть продюсер, директор картины — они и должны интересоваться этой стороной киножизни. А какие-то подробные "бытовые проблемы" режиссер и не должен знать! Правда, мы снимали короткометражный фильм "Кукла", только три дня его снимали. И там актеры действительно снимались бесплатно. Их спросили: вы согласны без денег? Они ответили: "Да!" Но это — их решение. 

— А как вы думаете, чем отличаются московские и киевские актеры (из тех, которые снимаются у вас) — в плане эгоцентризма, апломба, какой-то не всегда нужной звездности? 

— Ну, послушайте, есть же какие-то и личные вещи, которые влияют на процесс съемок, на работу! Но какой-либо разницы в плане "апломба" — между нашими и московскими — я не замечала. 

Ну, бывает, например, разозлилась Рената Литвинова во время съемок на Сергея Маковецкого: что-то у нее не складывалось с этим актером. Но разве это апломб, звездность? Нет! Это только главенство доминирования на съемочной площадке. 

К тому же Рената Литвинова очень склонна к импровизации, она всегда в импровизациях чрезвычайно интересна. А когда импровизируешь, надо ожидать и "сопротивления" от партнера. Правда, я допускаю ее импровизирование только до той черты, пока она не начнет разрушать режиссерский замысел. А так, думаю, пускай себе импровизирует, но только до поры до времени. 

— А наш замечательный актер Виталий Линецкий — как попал в вашу обойму? И что вообще думаете об этом актере? 

— Если бы я думала о нем плохо, то вообще вырезала бы его роль из картины. А так он снимался у меня и в "Чеховских мотивах". И вообще я даже не помню, как он поначалу возник. По-моему, мне о нем сказала Ева Нейман. 

Линецкий, конечно же, всегда разный. На репетициях, на съемочной площадке. 

Вообще многие актеры пришли в "Вечное возвращение" уже с какими-то своими предварительными "решениями" и с пониманием того, что же они будут впоследствии играть перед камерами. 

— "Вечное возвращение", как и "Настройщик", как и другие ваши картины, как бы не фавориты кинопроката. Вообще, вы довольны продвижением этих картин? 

— Я никогда не довольна их продвижением. Но я всегда довольна своими фильмами. Я много над ними работаю. Иногда не все получается. Но то, что плохо, — я сразу же отсекаю, пытаюсь избежать поражения. 

При этом, конечно же, в моих мозгах постоянно какое-то расслоение, когда определяешь сама для себя — что хорошо, а что плохо, что сильно, а что слабо? 

— А вот какой из ваших фильмов, скажем так, "самый тяжелый" —  в моральном плане, даже в физическом? 

— Но все же зависит еще и от состояния моего здоровья. И от времени года, когда снимаем кино. Ну вот снимаем, например, при температуре минус 30 картину "Мелодия для шарманки". Как вы думаете — легкий этот фильм или тяжелый? К тому же на съемочной площадке — дети. Да и взрослые тоже. 

А когда снимали "Два в одном" — тоже при сложных погодных условиях — возникли серьезные проблемы у Богдана Ступки. Он вывихнул плечо. Потом два часа сидел в вагончике, не хотел выходить на площадку. И Женя с ним разговаривал, практически уговаривал. 

Я и сама опасаюсь всей этой непогоды, гололедицы. И очень Ступку понимаю. И сама падала, и что-то ломала… Так и Богдан — ежится, закрывается. Некоторым людям он говорит: мол, я его недостаточно хвалю на съемочной площадке! 

— А вы его что — разве ругали когда-нибудь? 

— Да нет, не ругала. Но, видимо, надо хвалить? Но все же, мне кажется, съемки картины "Два в одном" шли нормально. Да и актерам мы все-таки должны воздавать должное. То, что им причитается. Тот же Ступка — театральный актер, он обожает сцену, овации, аплодисменты. Все понятно. 

— Кира Георгиевна, вы говорите о нем в настоящем времени, а его не стало в июле.

— Вообще-то он всегда от меня был где-то вдали, жил в столице. И мы не виделись с ним порою годами. Вообще, вы представляете, я его даже в театре ни разу в жизни не видела! 

— Поверьте, на сцене он прекрасен. Во многих ипостасях — Тевье, Лев Толстой, Король Лир, Задорожный. 

— Я и Зинаиду Шарко никогда не видела на сцене ее родного БДТ в ее знаменитых спектаклях Георгия Товстоногова. Хотя она снималась в 1971-м в моем фильме "Долгие проводы". И, как знать, возможно, если бы я увидела раньше Зинаиду Шарко на театральной сцене, то, возможно, и не пригласила ее в кино. А так она мне чем-то понравилась в жизни. Хотя я прежде ее не знала. А в жизни она была…

— Хотя бы Аллу Демидову вам удалось увидеть на сцене, на Таганке? 

— В моноспектакле каком-то ее видела. Но зато в кино, конечно же, Аллу Сергеевну видела часто. Например, у Венгерова в "Живом трупе" — она играла Лизу. В картине "Шестое июля" — она играла Спиридонову. 

— А ее Лесю Украинку в картине Николая Мащенко "Иду к тебе", это 1971 год? 

— Нет-нет, не видела. Знаете, актера я все-таки воспринимаю не "в кино", а именно в жизни. Я должна встретится с ним, увидеть его, понять что-то для себя. 

— А в какой из ваших картин Алла Демидова, скажем так, "точнее" — в "Настройщике" или в "Вечном возвращении"? 

— Я не понимаю вашего вопроса! 

— В каком фильме она более "точна" в выполнении задачи, поставленной режиссером? 

— Вы имеете в виду какое-то мое "видение"? Послушайте, я даю актеру текст — сыграйте! Я же не должна как-то что-то регулировать — вот здесь у этого актера настоящая жизнь человеческого духа, а здесь его какие-то фирменные штучки и штампы, а здесь он вообще не пойми что. Хотя, в принципе, вся наша жизнь и состоит из штампов… 

Ну вот, как я могу навязать актрисе свое "видение", если и она сама — многое видит? Вот мы приехали к Демидовой накануне съемок, а она говорит, что не в духе, что еще не прочитала сценарий. Потом, как оказалось, она на этих съемках опасалась Олега Табакова. 

— Почему же она его опасалась? 

— Ну вот боится его! Вроде бы он когда-то говорил о ней некие ужасы, мол, она "вообще не актриса". Но подобное если и было, то только из-за разности взглядов на актерство, из-за разности театральных школ, поскольку Табаков — это "Современник", а Демидова — это Таганка. 

— И что же происходило на съемках между ними?

— На съемках "Вечного возвращения" Табаков вел себя корректно. Но все равно Демидова вроде бы опасалась его. Еще когда Алла Сергеевна только прочитала текст сценария, то спросила: "А это что, только отрывок?" — "Да нет же, не отрывок, просто одна и та же ситуация проигрывается по нескольку раз!". 

Впоследствии она вообще не стала репетировать. Но стала звонить мне, говорить об этой роли, она стала придумывать эту роль. 

А вот на съемках "Настройщика" она вроде бы мучилась, что играет не античную Медею, а, на ее взгляд, историю бытовую. Хотя вообще все это полная ерунда и чушь собачья!

— Что вы имеете в виду? 

— Одну и ту же роль один и тот же актер может играть совершенно по-разному — перевоплощаясь или даже не стремясь к перевоплощению. Демидова — великая актриса. Но мне почему-то всегда было ее жалко. Я вообще к ней очень хорошо отношусь. Да, она с мистическими закидонами, она, может быть, знает, как "сделать людей счастливыми". 

Но в это время для таких больших актрис, как она, новых фильмов много не бывает. 

Вот и Рената ее встретила однажды в тусовке накануне съемок и говорит: "Алла Сергеевна, а вы знаете, мы будем вместе сниматься в одной картине. Вам так подходит эта роль!" 

После этой реплики, как мне показалось, Алла Сергеевна ее "возненавидела". Но в этой так называемой "ненависти" — всего лишь природа актерства. И больше ничего. 

— В одном из интервью вы сказали странную фразу о Высоцком, которого снимали и с которым снимались в фильме "Короткие встречи" в 1967-м: вроде бы он был "хрупким человеком". 

— А он для меня и был хрупким. Физически. Это на экране — некая мощь. А так, внутренне, по-человечески, — очень-очень хрупкий. Но играл-то он мачо! И это действительно удавалось ему. Мачо он играл и в жизни. 

— Вот вы постоянно наблюдаете за взаимоотношениями актеров на съемочной площадке. Потом возвращаетесь домой. И прокручиваете в голове результаты всех этих наблюдений-ощущений. 

— Все эти наблюдения и ощущения порою касаются только фактов фантастической актерской глупости. Но такая глупость исключительно в узкой сфере. Вот есть актер или актриса — казалось бы, приличные, умные люди. А начинают играть — и сразу же становятся другими! 

кира муратова_2
Константин Донин

Я и сама подобное почувствовала на съемках "Коротких встреч". Мне знакомо это состояние — "актерской глупости". Вот когда ты кинорежиссер — ты же контролируешь творческий процесс, знаешь настроение актеров, видишь, как ведут себя осветители. Но едва я ступаю на площадку как актриса, сразу все вокруг меняется. И я обращаю внимание на осветителей — ну почему они не смотрят на меня, ведь я же играю!

Я постоянно акцентирую внимание на коллег — а эти-то как смотрят? 

То есть я сама себя моментально ощущаю в центре какой-то придуманной Вселенной. Да, видимо, и в этом особенности актерской природы. А это природа ребенка — он всегда главный в доме и на детской площадке. 

— Кира Георгиевна, какое актуальное европейское кино вы смотрели в последнее время? И чем оно вас задело? Может быть, вдохновило? 

— Актуальное кино? Я вообще люблю кино. Поэтому и смотрю его. 

— Ну хорошо, а из совсем-совсем нового что более всего зацепило? 

— Ханеке. 

— А Триер? 

— Хороший. 

— Как вам "Доггвиль"? 

— Хороший. 

— А "Антихрист"? 

— Тоже хороший, но, знаете ли, иногда бывает даже смешно. Когда режиссер использует какие-то "крайние меры", то он уже, видимо, думает хотя бы этим тебя взять. Так что иногда смешно. 

— А Ханеке — не смешно? 

— Его "Любовь" — простой и гениальный фильм. Он без загадок. Он весь словно на твоей ладони. И все в нем есть. Все, что нужно в кино, все, что нужно даже вокруг кино.

— Что вы имеете в виду, говоря "вокруг кино"? 

— Да вот все эти интервью, которые не имеют совершенно никакого значения. 

— А что вообще имеет значение? 

— Только то, что ты сделаешь в кино, — то и будет иметь значение. Вот я делаю. И кто-то другой делает. А то, что я буду рассказывать про Табакова или Демидову, — это уж точно не имеет никакого значения! Вот как думаете, что главное в кино? 

— Что же? 

— Главное — понравиться себе. А потом — ближнему кругу. А дальше — уж как Бог решит. Но все эти пресс-конференции, фестивали, все это такая мура, все это такая чушь собачья! Глупые взгляды, проходы туда-сюда на красных дорожках. Кино — таким образом — не уважают. 

А вот я, повторюсь, люблю кино. И только кино. 

И я люблю его тихо. Люблю сесть — и тихо смотреть. И все. 

Конечно же, я понимаю, что это никакая не "правильная позиция", потому что кино — это же бизнес, а деньги должны возвращаться, а зритель должен прийти в зал. А я этого не понимаю и многого не умею. И, возможно, я неправильно смотрю на реальность. 

— Может быть, вы как раз и правильно смотрите на эту реальность? 

— Я же смотрю только со своей позиции. Вот и все. А у меня очень узкая позиция. Но я тоже не считаю ее — реальностью. Скорее — своей субъективностью. Но есть то, что есть. 

— А сериалы смотрите дома? 

— Если только они гениальные. 

— А разве сериалы могут быть гениальные?

— Ну иногда бывают и хорошие, как, например сериал Глеба Панфилова про шарашку — "В круге первом". А так… Зачем мне это смотреть? Нет никакого интереса. 

А многие фильмы смотрим на дисках. И даже в своем отношении к этим фильмам часто нет никакой объективной правды. Это же не математика. 

— Однажды я читал о ваших родителях. И в тех публикациях сообщалось, будто бы ваш отец пропал без вести. 

— Нет, он не пропал, он был казнен. В 1941-м. В одной румынской газете писали, что он повешен, а в другой — расстрелян. Он был секретарем подпольного уездного комитета компартии в Румынии. Они с мамой оба были подпольщиками. Началась война, папа ушел добровольцем. Его поймали, казнили. А уж кто казнил — немцы или румыны — вопрос. 

Я жила в Бессарабии, с детских лет была воспитана в русофильском духе, запоем читала русские книги. А в начале 50-х приехала в МГУ — поступать на филологию. Правда, хотела во ВГИК, но в тот год не было набора. 

Со временем все-таки перешла во ВГИК. Потому что у меня был "сильный блат" со стороны Румынии. Товарищи отца по подполью (а они обожали папу) воспринимали меня как его продолжение, как долг дружбы — своему погибшему товарищу. 

В какой-то момент я даже воспользовалась этим долгом дружбы, когда меня исключали из комсомола.

— Было и это? 

— Однажды во время учебы организовали "обсуждение" одной научной работы, представьте, о Пикассо. И "обсуждение" это было организовано в духе разгрома — не читал, но осуждаю — иностранная тема, загадочный художник. Все громили этого человека. 

А я и говорю: мол, дайте же хотя бы прочитать его диссертацию! И этого было достаточно. Через короткое время собирают "собрание" обсуждать Муратову — во ВГИКе — за ее провокационную просьбу: прочитать спорную диссертацию.

 Собственно говоря, меня хотели исключить из комсомола только лишь за вопрос. И у меня уже было собрались возвращать обратно в Румынию. Вот тут и сработал мой "блат". Судя по всему, благодаря друзьям отца из Румынии. Во ВГИК вскоре пришло указание, чтобы меня оставили в покое. 

— Вы учились в мастерской Сергея Герасимова и Тамары Макаровой. Каким запомнили Герасимова — как педагога, человека — в 50-е во ВГИКе? 

— Он был для своих учеников как Иисус Христос, во-первых, он замечательный кинорежиссер, на мой взгляд, недооцененный. Во-вторых, он очень интересный актер, о чем не все знают. 

— Чему он, в первую очередь, учил своих студентов?

— Он учил нас слушать, учил ощущать интонацию. Он настаивал, чтобы молодые режиссеры были пишущими, чтобы все писали тексты. 

И еще он учил актерству. Он сам замечательно читал стихи. Он был необычайно умен и умел красиво излагать свои мысли. 

Так что он производил потрясающее впечатление, и именно к нему я и хотела попасть на курс. Из нашей студенческой среды он мало кого разочаровывал. 

— А были какие-то оппоненты у такого авторитета? 

— Оппонентов, пожалуй, не было, но вот Саша Муратов — часто спорил. У Саши Муратова есть такая манера — искать врага и впоследствии начинать какие-то активные действия, потому что он сам оппонент по своей натуре. 

Так что в связи с Герасимовым во ВГИКе был культ, его цитировали, он был властителем дум. 

Как известно, он воспитал замечательную плеяду учеников — режиссеров, актеров. Многие из них остались в истории кино, а многие, увы, затерялись. Кого-то забыли, а таких как Мордюкова, например, забыть нельзя. 

— Мордюкова не совсем его ученица, она снялась в "Молодой гвардии", но была в мастерской Бибикова и Пыжовой. 

— Мордюкова — потрясающая! 

— Вы помните ее в фильме Чухрая "Трясина", где она играет "физиологию трагической души" матери, которая пытается спасти сына-дезертира? 

— Да, конечно. Я, кстати, помню, как замечательно играл "физиологию алкоголизма" Алексей Петренко в фильма Динары Асановой "Беда". 

— А кто из коллег-кинорежиссеров остался в вашей памяти как личность экстраординарная, наиболее загадочная? 

— Я могу сказать о Параджанове. Он как-то приехал в Одессу на творческую встречу. И я тоже пришла: дай, думаю, послушаю. Сижу, слушаю — сплошная банальность! На первый взгляд он показался мне дураком. 

кира муратова_1
Константин Донин

Я начинаю себя казнить, начинаю мучиться, думаю, как бы смыться из этого зала побыстрее. И в этот момент, пока я его слушаю, со мною происходит непостижимая трансформация. Он говорит, говорит, говорит — и мне кажется, что все это, на самом деле, прекрасно и небанально. Он рассказывает, например, о личной жизни Софико Чиаурели, хотя подробности этой жизни она доверяла только ему.

Но он это говорит как сценарист и как художник. Для него нет границы, где хорошо, плохо, где искусство, где жизнь. 

— Его тюремный период помните? 

— Что значит "помню"? Он мне письма писал из тюрьмы! Писал все о том же. 

— О чем? 

— Он придумал, будто я княжна. Он был горазд придумывать! 

— Как думаете, вот все эти годы, до перестройки, покуда у вас было румынское гражданство, за вами все-таки следили люди из КГБ? И, возможно, вы впоследствии даже читали какие-то "тексты" оттуда о себе — уже после распада Союза? 

— Они и следили, и любили меня. Видимо, папа опекал меня незримо. 

— Хотите сказать, что отец "охранял" вас с того света? 

— Я неверующая. Совершенно! Действительно я долго была с иностранным паспортом. И, должно быть, "там" размышляли: а может, она шпионит, а может, она законспирировалась, как Мата Хари? 

Но уж как-то так сложилось, что и в Одессе меня прижимали, но не прижали. И иностранкой считали, а потом считали своей. Из комсомола выгоняли, а потом возвращали обратно. 

— А в коммунистическую партию вас агитировали вступить — ну хотя бы для разнарядки какой-нибудь? 

— Я была уже в нормальном возрасте, когда снимала антисоветские фильмы. И я уже тогда понимала многое, знала о многом. Ко всему, у меня психология перемещенного лица. То есть лица — постоянно перемещающегося. Я же еще ребенком сменила столько разных мест, со столькими менталитетами находила понимание и непонимание, что уже как-то очень рано поняла относительность всего. Возможно, это и сделало меня сильнее? А может, просто отрезвило: далеко не обо всем в этом мире нужно мечтать. 

 

Использованы фото Константина Донина из книги "Кадр за кадром: Кира Муратова". 

Особая благодарность продюсеру Олегу Кохану, с которым Кира Муратова создавала свои последние фильмы: "Два в одном", "Мелодия для шарманки", "Кукла", "Вечное возвращение"

Оставайтесь в курсе последних событий! Подписывайтесь на наш канал в Telegram
Заметили ошибку?
Пожалуйста, выделите ее мышкой и нажмите Ctrl+Enter
Добавить комментарий
Осталось символов: 2000
Авторизуйтесь, чтобы иметь возможность комментировать материалы
Всего комментариев: 0
Выпуск №35, 22 сентября-28 сентября Архив номеров | Содержание номера < >
Вам также будет интересно