ГИБЕЛЬ ВСЕРЬЕЗ

06 декабря, 2002, 00:00 Распечатать Выпуск № 47, 6 декабря-13 декабря 2002г.
Отправить
Отправить

Фильм «Иван» делался трудно. Об этом пишет сам Александр Довженко в автобиографии 39-го года, почти комично объясняя это воздействием фейлетона Демьяна Бедного по поводу «Земли»...

На съемках фильма «Иван» Фото из архива музея киностудии им.Довженко (публикуется впервые)

Фильм «Иван» делался трудно. Об этом пишет сам Александр Довженко в автобиографии 39-го года, почти комично объясняя это воздействием фейлетона Демьяна Бедного по поводу «Земли». Придворный поэт и вправду был, мягко говоря, грубоват, но разве только в этом дело?

«В 1931 году, — вспоминала жена режиссера, Юлия Солнцева, — Украинское правительство предложило Довженко снять картину о Днепрогэсе, который начинал строиться. Сценарий Александр Петрович написал в течение месяца на 20 страницах(…). В начале съемок вся съемочная группа выехала в Запорожье. На Украине в это время был страшный голод, крестьяне бежали из села на стройку, чтобы получить в день по 300 граммов хлеба. Коллективизация, уничтожение кулака как класса — все это отразилось на хозяйственной жизни Украины, народ в селах голодал и умирал, мы ходили без страха по строящимся быкам, жили в нетопленных бараках. Со студии из Киева нам раз в неделю передавали по мешку пшена, муки, картошки и лука. Варили общий суп и ели все вместе 2 раза в сутки». Вот какой «фейлетон» был на самом деле…

Итак, все началось с заказа правительства. Довженко поступил просто: обратился к материалу, знакомому по предыдущей картине, знаменитой «Земле»,— крестьянам из полтавских Яресек. Хотя прежде будет знаменитый зачин фильма, днепровские просторы, одна из космогонических стихий. Гармония патриархального. И ревущие пороги, дикий нрав которых и надлежало цивилизовать, завести «в рамки».

А потом митинг в Яреськах. Призыв к крестьянам идти на стройку, на Днепрогэс. Ибо вторжение машин и коллективизация привели к избытку рабочей силы. Кому-то надо уходить. И первая сотня крестьян идет, сопровождаемая статичными планами остающихся (запомним их, потом они отрифмуются в подобных же портретных планах ударников стройки, словно выпеченных на одном противне; а вот каждый из крестьян неповторим). Это словно продолжение «Земли» — та же стилистика и та же операторская рука феноменального Данила Демуцкого. Они идут огромной степью под громадным куполом неба, и в итоге программируется ощущение пустоты, почти необитаемости этого мира. Человек здесь одинок, самостен, а его бросают… Куда? В громокипящий котел городской индустриальной жизни. Которая установочно массовидна и требует от личности «гибели всерьез», растворения в коллективном житье-бытье. Впрочем, об этом еще впереди.

Молодой селюк Иван со своим отцом (Степан Шагайда) приходит на стройку. Замечателен тот план, где он всматривается через окно в незнакомый ему индустриальный пейзаж. Нечто мистическое, потустороннее. Недавно, работая над сценарием фильма «Любовь небесная» (об актере Масохе и его жене) и просматривая с этой целью фильм, я сходу это почувствовал: так смотрят в иной мир. И так оно потом и смонтировалось: уже ушедший смотрит — оттуда — в день сегодняшний. Пленка — она ведь живая, она не обманывает. Сфотографировали тогдашнее чувство, бывшее на грани ужаса: привычный патриархальный мир уходил в небытие, его вытесняло нечто громыхающее, изрыгающее клубы дыма и огня, железное. Безличное и потому особенно пугающее.

Из той деревенской все пытаются включиться в ритм новой для себя жизни. Все, кроме Степана Губы (Степан Шкурат). Он прогульщик, в трудовое время он удит рыбу, а то и вовсе отлеживается. Не хочет соответствовать. Тянет его коллектив к себе, тянет сын. Тянут-потянут, а вытянуть не могут.

В фильме есть уже помянутая череда кинопортретов ударников, с краткими характеристиками, чем-то напоминающими известные формулы из «Семнадцати мгновений весны». Подчеркивается — и пластически, и словесно — их одинаковость. Бросились они в этот почти сказочный котел и вышли такие вот, один к одному. Пригодные к совершению великого эпического действа. А прогульщик Губа ни на что такое не способен. Он еще и подчеркивает свою особенность и неповторимость, демонстрируя: «Ось мій профіль. А ось моя походочка…». И это встык с теми самыми «передовыми портретами». Которые без «походочки». И без профиля. Вроде как сатира, только теперь уж и задумаешься: на кого? Профессиональный художник-карикатурист Довженко здесь явно неоднозначен.

Индустриальные технологии требовали унификации. Нестандартная деталь, нестандартное движение грозили аварией, гибелью. Вследствие оного и гибнет один из селюков — ему на голову грохнулась бадья с бетоном. Один из самых впечатляющих эпизодов картины — обезумевшая мать бежит по стройке, к начальству. И застает начальника во время телефонного разговора. Он отчитывает кого-то: не обучили, не отшлифовали. И мать вроде как понимает, что сын стал жертвой чьей-то «неповторимости». Вот и обыватель-мещанин (Терентий Юра) туда же: о «неповторимой индивидуальности». И супруга его (Феодосия Барвинская) — ей хочется чего-то экзотического, пусть и иноземного, но даже радиоэфир подавлен единым и тотальным голосом единой коллективистской души, формирующейся буквально на наших глазах. Мещанин, как и традиционный хлебороб, привязан к своему месту, а нужно отвязаться «й піти у світи».

Он и пошел, Александр Петрович. В Москву, затем аж на Дальний Восток, где снимал «Аэроград». В автобиографии зафиксировал, как, стоя на берегу Тихого океана, вспоминал Украину: «вона постала перед моїми очима у своєму справжньому розмірі, десь там далеко на заході у лівому кутку, і це помножило мою гордість громадянина великої Радянської країни».

Такое было время — связь времен порвалась, украинские селюки рухнули в город и мир великий и не сразу почувствовали потерю. Хотя голодомор 33-го, хотя шлифовка украинских интеллектуалов-«прогульщиков» отрезвляла время от времени. Но по-настоящему Довженко достала война, когда прокричал он о том, что «Україна в огні». Потом вспомнит свою «Зачаровану Десну» и мир, населенный «неповторимыми индивидуальностями». За ним пойдут «шестидесятники» и потянут в город свой деревенский, патриархальный мир.

А начиналось все с «Земли». С «Ивана». Голода. Смерти и жертвы во имя рождения нового мира. Будь он проклят. И будь он славен. Ведь столько заплачено, чтобы он родился…

Оставайтесь в курсе последних событий! Подписывайтесь на наш канал в Telegram
Заметили ошибку?
Пожалуйста, выделите ее мышкой и нажмите Ctrl+Enter или Отправить ошибку
ДОБАВИТЬ КОММЕНТАРИЙ
Текст содержит недопустимые символы
ДОБАВИТЬ КОММЕНТАРИЙ
Осталось символов: 2000
Отправить комментарий
Последний Первый Популярный Всего комментариев: 0
Показать больше комментариев
Пожалуйста выберите один или несколько пунктов (до 3 шт.) которые по Вашему мнению определяет этот коментарий.
Пожалуйста выберите один или больше пунктов
Нецензурная лексика, ругань Флуд Нарушение действующего законодательства Украины Оскорбление участников дискуссии Реклама Разжигание розни Признаки троллинга и провокации Другая причина Отмена Отправить жалобу ОК