ГЕЛИОС С ЛУННЫМ БЛЕСКОМ

03 июля, 1998, 00:00 Распечатать Выпуск № 27, 3 июля-10 июля 1998г.
Отправить
Отправить

Такого красивого, сильного и благородного мужского голоса в Киеве не слышали 9 лет - ровно столько времени прошло с момента первого выступления Дмитрия Хворостовского в столице Украины...

Такого красивого, сильного и благородного мужского голоса в Киеве не слышали 9 лет - ровно столько времени прошло с момента первого выступления Дмитрия Хворостовского в столице Украины. 28 июня (как мы оповещали заранее) сольным концертом на сцене Национальной оперы он завершил свое концертное турне по странам СНГ, включающем также выступления в Санкт-Петербурге, Таллинне и Минске. Этот день был и семейным праздником певца - днем рождения его близнецов (дочери Саши и сына Даниила), которым исполнилось два года.

Дмитрий Хворостовский - звезда первой величины, входит в мировую оперную элиту. Победа на телевизионном конкурсе

BI-BI-CI в Кардифе (Великобритания, 1989 г.) за звание лучшего оперного певца мира открыла ему путь на самые престижные концертные и оперные сцены планеты. Знаменитый русский баритон принимал участие в оперных спектаклях в театрах: Covent Garden («Пуритане», Беллини, «Разбойники», Верди), La Scala («Дон Карлос», Верди), Мариинский («Пиковая дама», Чайковский), Chicago Liric Opera («Фауст», Гуно), Wiener Staatsoреr («Травиата», Верди), Зальцбургский фестиваль («Свадьба Фигаро», Моцарт)...

Маэстро имеет регулярные контракты с Metropolitan Opera, с Мариинским театром, с Covent Garden (постоянных контрактов певцы такого масштаба не заключают). Но основную часть (99%) творческой программы Д.Хворостовского составляют сольные концертные выступления, география которых необычайно широка. Можно сказать, что за последние годы 35-летний певец трижды объехал земной шар, выступая в Бостоне, Нью-Йорке, Вашингтоне, Лондоне, Париже, Берлине, Москве, Амстердаме, Риме, Петербурге, Торонто.... В марте 1998 года Дмитрий Хворостовский вместе со своим постоянным концертмейстером, великолепным пианистом и известным музыкальным теоретиком Михаилом Аркадьевым дали концерт в 4-й (!) раз в Carnegie Hall (Нью-Йорк), собрав восторженные отзывы прессы.

29 июня Дмитрий вылетел из Киева в Лондон (домой), где будет работать над партией Дон Жуана из одноименной оперы Моцарта, которую готовит для своей премьеры в январе будущего года в Женеве. В августе его ждут в Сан-Себастьяне и в родном Красноярске.

Следует отметить, что концерту в Киеве сопутствовал феноменальный предварительный ажиотаж, четкая и согласованная работа сотрудников Службы безопасности, проявлявших корректность, но бескомпромиссность при исполнении своего долга (всех, пришедших в театр, буквально профильтровали у центрального входа). По словам организаторов концерта (компания «Интер-классик» и телеканал «Интер») благодаря просьбе Д.Хворостовского в театр бесплатно впустили около 200 студентов, не скрывающих своего восторга.

Реакция публики на блистательное выступление любимого певца, выдающегося интерпретатора высокой классики была однозначна: все присутствующие в зале встали и аплодировали стоя.

Дмитрий Хворостовский увез в память о Киеве орден за укрепление дружбы между славянскими народами, врученный ему в Мариинском дворце.

- Дмитрий, вас называют лучшим баритоном мира. Это - статус официальный? Если «да», то кто его определяет?

- Это не статус. Мне просто посчастливилось победить на конкурсе, который назывался (в русском переводе) «Лучший певец мира». И вдруг - это стало для меня каким-то титулом, что сыграло решающую роль в моей популярности, особенно в России, где в буквальном смысле после моего приезда с этого конкурса (и только благодаря конкурсу) на меня невозможно было попасть.

- Что сложнее: спеть партию в опере или дать сольный концерт?

- В зависимости от того, что ты поешь, и от того, в каком балансе или дисбалансе с самим собой, в каком настроении находишься. Практически для меня спеть оперную партию - ничего не стоит.

Но для баритона написано не так много интересных оперных партий (в основном это: обманутые мужья, старички или злодеи, что интересно лишь отчасти) и в большинстве - не первых (первые партии, как правило, - для тенора). Во время сольного концерта я провожу на сцене более часа, допустим, два часа, что дает возможность выстроить программу, развить интерес к себе, заставить себя слушать, заставить поверить себе, «положить зрителя в карман» - и уйти. Конечно, в концерте есть и минусы - но все же больше плюсов.

- Такое впечатление, что слава тенора - более громкая, чем слава баса или баритона...

- Традиционно более громкая, хотя традиции в нашем мире, тем более в искусстве, очень подвижны.

- Чем отличался ваш дебют на сцене Красноярского оперного театра от дебюта на Западе - в Ницце?

- Тем, что мне от роду было 23 года, и я пел маленькую партию (Морульо в «Риголетто» Верди). Страшно, конечно, волновался и страшно комплексовал из-за своего костюма. Я не знаю, но почему-то в этом возрасте я стыдился своих ног, хотя они абсолютно нормальные (не говорю: идеальные), но правильной формы, развитые (я спортом занимался). Но, глядя на себя в зеркало и на свои ноги, обтянутые черными чулками, на каблуках, я страшно не нравился себе. Помню, мои коллеги по Красноярскому театру были вдвое старше меня (я был самый молодой, и, тем более, студент), и многие меня проверяли, испытывали на прочность. Так, некоторые басы (не буду называть имена), повернувшись к залу спиной, ко мне передом, пели откровенно на ту же самую музыку Верди абсолютно неподходящие слова. Я трясся от смеха, стоя как раз лицом к залу.

А дебют на Западе?.. Я спел Елецкого в «Пиковой даме» и даже не волновался. Как раз в Ницце я занимался изучением английского языка - мне было некогда. Я решил во Франции выучить английский язык. Выучил.

- За какой срок?

- Я был в Ницце месяц с небольшим, за две недели выучил английский, потом уже свободно общался, и после этого, приехав в Россию, я делал вид что говорю по-русски с акцентом, что мои мозги, якобы, мыслят по-английски - так я важничал. Тогда, в Ницце, я подписал контракт с фирмой «Philips», мы наметили какие-то планы по поводу записей. Там же я встретился с несколькими интересными чудесными людьми, например, с Эндрю Ллойд Вебером, с некоторыми русскими эмигрантами... Для меня тогда это было очень важно, но оно мало соотносилось с пением, с партией Елецкого...

- Как публика восприняла вас в Ницце?

- Постановка мне не понравилась. Мне казалось, что так «Пиковую даму» ставить нельзя. Я считал себя профессором, всезнайкой (так как я - русский человек, и кто же, как не русский человек, должен все знать о русской опере?). Ан, нет! - румынский режиссер думал иначе и в принципе имел на это абсолютно полное право. Но я, как все молодые, был максималистом и очень от этого страдал. А за борьбой и прочим нытьем я не замечал ничего: как прошел спектакль, как меня принимали? Вроде ничего принимали.

- Как вы сейчас относитесь к себе?

- Критично. Стараюсь, по крайней мере. Я как-то очень быстро повзрослел, как только началась моя карьера.

- Разделяете ли вы свои взаимоотношения с фирмой «Philips», благодаря которой вы записали около 20 компакт-дисков, на периоды: прошлый, настоящий и будущий? Что определяет их перспективу?

- Прошлое было очень интересным, и я, конечно, очень многим обязан «Philips»: мне очень много помогали и в плане менеджмента, очень много было сделано записей. грех жаловаться! И никогда я не испытывал при этом никакого давления. А сейчас дело в том, что в связи с ухудшением ситуации классической музыки в мире, естественно, такие фирмы, как «Philips», как, например, «Deutsche Grammophon» и другие, то есть, самые известные звукозаписывающие фирмы, тем не менее, страдают от дефицита денег (так как классические записи - не покупаются, а идут в ход только новомодные). И, естественно, не давление, а определенным образом просьба, исходит от «Philips», чтобы я сделал альбом (или два альбома), приближенных к популярной музыке, в «смешении стилей».

Пока ничего интересного я не нашел, но в принципе идею, как таковую, не отвергаю.

- Если отрешиться от конкретной личности, по вашему мнению, артист (или артистка) - это «фауст» или «травиата» искусства (принимая во внимание, что и тот, и та существовали по системе определенных контрактов)?

- Интересно вы сказали! Вы подразумеваете, что паяц продает свое искусство, как травиата продает свое тело? Возможно, возможно... Наверное, так оно и есть. Может быть, было бы лучше, если бы я постоянно помнил об этом. Иногда думаешь, что ты - пуп земли, а вовсе не паяц. Ведь кто артист? - Паяц. Тебе платят деньги - ты поешь. Ты не вещаешь, а ласкаешь, услаждаешь чей-то слух.

- На какой сцене мира вам приятнее всего «бисировать»?

- По-моему, я «бисировал» всего лишь дважды в своей жизни (имеется в виду, в оперных спектаклях): первый раз - в Одессе, второй раз - в Берлине.

-В какой театр хочется возвращаться?

- В «Covent Garden», в «La Scala», в театр «Colon», в мексиканский оперный театр....

- Считается, что средиземноморский климат наиболее благоприятен для оперного голоса. Для жизни вы избрали «остров, неясный, как сон, расцвеченный пестро, в огнях Альбион». Вам и вашей семье там комфортно?

- Я бы и сейчас спокойно жил и работал в России. Но так получилось, что находясь в Москве, я был постоянно встревожен тем, что происходит с моей семьей, с моим домом (у нас были очень неприятные кражи). Мы вынуждены были уехать в Лондон, где я работал, где было мое агентство менеджмента. К тому же, так продвигалась моя карьера, что я должен был быть ближе к возможности легко выезжать на любой материк, и Лондон в этом смысле очень удобный город. Моей семье там очень хорошо, гораздо лучше, чем мне. Я по натуре своей - нигде себе места не нахожу, даже когда я дома: не могу сидеть на одном месте (появляется чувство дискомфорта, даже когда очень нужно - сидеть и работать).

- «Весьма мучительное свойство, немногих добровольный крест...»

- Абсолютно... да... Я познал это, может быть, сильнее Онегина, потому что километров гораздо больше налетал.

- В русской классике Онегин и Демон стоят, практически, рядом.

- «Демона» Рубинштейна я собирался и собираюсь ставить. Но пока что я его не спел, пока не получается: стечение обстоятельств... Но «Демон» все равно остается моей мечтой. Я хочу обязательно поставить за рубежом эту оперу или записать на телевидении, или сделать фильм.

- Как известно, Лучано Паваротти передал на восстановление после пожара Венецианской оперы значительную сумму. Как вы считаете, тяга к меценатству - это проявление доброты, любви к искусству, тщеславия или денежного излишества?

- Я не думаю, что денежное излишество само по себе является поводом для расставания с деньгами: их всегда не хватает (по себе знаю), даже если их много или очень много... А в данном случае, меценатство такого человека, как Паваротти - это очень большой шаг, и, ни в коей мере, не тщеславие. Ведь деньги, которые у него есть, он заработал своими двумя маленькими связками!

- Насколько реальна сейчас возможность осуществления вашего проекта: достроить институт искусств в Красноярске?

- Я очень много занимался разного рода меценатством. Так получалось, что люди с большой охотой шли на контакт со мной, использовали мое имя, пользовались моими деньгами. А, передавая деньги в ту или иную организацию (в детский дом, на строительство чего-либо и т.д.), я никогда не имел возможность проконтролировать этот процесс от «а» до «я». Поэтому, иногда я обнаруживал, что деньги уходили, как сквозь пальцы... А что касается Института искусств - я пытаюсь, пытаюсь... Но я никак не могу сказать, что бьюсь, как рыба об лед (может быть, если бы бился, что-то и выбил бы). А так я, в общем, недостаточно активно, скорее пассивно, напоминаю сильным мира сего, что: «Вот, посмотрите, это же безобразие: институт еще не построен, а уже разлагается, и это все происходит у вас на глазах!» У нас ведь зимой люди ходят в шубах, в шерстяных перчатках играют на инструментах!.. Такое впечатление, что здание строили не для Красноярска, а для Сочи или Средиземноморья. Но пока - ничего не получается. Последний губернатор Красноярска мне объяснил, что достроить просто невозможно по целому ряду причин. Но, руки у меня не опустились: теперь губернатором избрали Лебедя... В августе я буду в Красноярске, мы с ним встретимся и поговорим. Думаю, что моя мечта - достроить Институт искусств в Красноярске - осуществится.

- Ваша творческая биография производит впечатление эталонно-чистой: никаких эксцессов, никаких недоразумений... Стабильность - отличительная характеристика русского певца за рубежом (поскольку, в основном вы выступаете там)?

- Как это ни странно, жизнь меня научила держать себя в руках и не позволять себе ничего из того, что я раньше себе позволял, в глубокой, так сказать, молодости... Потом, по знаку, я - Весы (может быть, это сказывается), и мне хочется, чтобы везде был баланс и согласованность. И в себе нахожу этих качеств все больше и больше. Я терпеть не могу, когда кто-то что-то не выполняет, или не точен, или не пунктуален. С годами появилась ответственность, когда ты понимаешь, что с тобой, с этими контрактами, связаны еще несколько контрактов, что люди рассчитывают на тебя. Раньше, когда я все Онегина пел да Елецкого (в начале 90-х), я себе многое испортил: я ругался, доказывал, спорил...

- Вы изменили прическу - стали носить длинные волосы...

- Я долгое время пел партии таких героев, которые должны были выходить на сцену с длинными волосами, (например, граф в «Свадьбе Фигаро»), и, чтобы не наклеивать парик, а потом не отклеивать его (что достаточно неприятно), я предпочитал выходить на сцену со своими волосами, собирая их в пучок.

- А серьга - это какой-то знак?

- Серьга - то же самое... Она мне нужна была для Фигаро. А однажды, когда я пел графа (опять-таки в «Свадьбе Фигаро»), я занял у своей подружки большой бриллиант, и пел с этим бриллиантом в ухе. При повороте головы в свете софитов этот бриллиант ярко сверкал, и это интриговало публику, но никто не понимал: откуда исходит такое сверкание?

- Вы - коллекционер?

- Нет, я не коллекционер. Хотя в студенчестве я собрал большую фонотеку. У меня были записи великих итальянских певцов: Марии Каллас, Гобби, Ди Стефано, Баттистини... Но они мне были нужны для моей работы как часть ее.

- Как вас, русского человека, да еще сибиряка (!) воспринимают на Западе?

- Люди ко мне относятся всегда с вниманием, иногда с опаской, иногда с недоверием, иногда, наоборот, с доверием и большой любовью. Но всегда - «относятся».

- Существует дистанция?

- Дистанция - и одновременно тяга, интерес. Очень хорошо быть русским!

- Есть ностальгия?

- Есть.

Оставайтесь в курсе последних событий! Подписывайтесь на наш канал в Telegram
Заметили ошибку?
Пожалуйста, выделите ее мышкой и нажмите Ctrl+Enter или Отправить ошибку
ДОБАВИТЬ КОММЕНТАРИЙ
Текст содержит недопустимые символы
ДОБАВИТЬ КОММЕНТАРИЙ
Осталось символов: 2000
Отправить комментарий
Последний Первый Популярный Всего комментариев: 0
Показать больше комментариев
Пожалуйста выберите один или несколько пунктов (до 3 шт.) которые по Вашему мнению определяет этот коментарий.
Пожалуйста выберите один или больше пунктов
Нецензурная лексика, ругань Флуд Нарушение действующего законодательства Украины Оскорбление участников дискуссии Реклама Разжигание розни Признаки троллинга и провокации Другая причина Отмена Отправить жалобу ОК