Парадигма — многозначное понятие, которое, в зависимости от контекста, может означать определенный, обусловленный временем и обстоятельствами, как постоянный на определенный период: стиль, традицию, концепцию, генеральную идею или закон, при изменении которых можно применить граничные условия — смену парадигмы.
Украину втягивают в реализацию сценария «Будапештский меморандум-2.0». Наши вожди, и то, кажется, не все, еще изо всех сил сопротивляются, стараясь избежать гнева «странного» президента пока самого могущественного государства Этого Мира. Но с каждым днем все сложнее становится сохранять субъектность в принятии решений, едва удерживаясь на плаву между тем, кто хочет тебя цинично продать, и тем, кто хочет банально сожрать. Это еще удается делать с помощью европейских партнеров, проявляющих уникальную со времен Второй мировой решительность, но и у них есть проблемы с юридическим единодушием, которые они сами себе создали, когда основали Европейское сообщество.
Мы воюем на поле боя за свое существование как нации, а на политическом фронте наша власть борется за нашу территорию и сильные гарантии безопасности, которые хотелось бы закрепить в отдельном серьезном документе.
Но действительно ли этот документ сможет защитить нас в будущем? Действительно ли к нам немедленно придут на помощь, даже если там будет прописан четкий тайминг развертывания войск, ударов в ответ, переброски оружия и т.п.?
Кто-то действительно верит, что слова на бумаге с подписью «самого лучшего президента самой великой страны» приведут к конкретным военным действиям с ее стороны? Проснитесь! Вы или не читали новую Стратегию национальной безопасности США, или вообще далеки от реалий нового типа Этого Мира. «Дни, когда Соединенные Штаты поддерживали весь мировой порядок, как Атлант, миновали», — написано там черным по белому.
Этот документ прямо фиксирует приоритет национальных интересов и уменьшение роли Америки как глобального регулятора. Речь идет не об эмоциональном политическом сигнале, а о глубоком структурном изменении международной архитектуры. При таких условиях ни один документ не может обеспечить гарантированную поддержку или автоматическое военное реагирование. Гарантии без немедленных механизмов принуждения — это не элемент безопасности, а лишь инструмент дипломатического успокоения на некоторое время. Мы это уже ели, нам это уже продавали. И мы на это купились — и получили войну от того, кто подписал обязывающий документ. Сорри, мои американские друзья и партнеры, но знаменитые слова Бисмарка о договоренностях с Россией ХІХ века, кои не стоят бумаги, на которой написаны, уже можно применять и к Америке ХХІ века. Об этом вам скажут и вьетнамцы, и курды, и сирийцы, и афганцы. А вскоре, наверное, и украинцы, и европейцы в целом. Нужно признать очевидное — Этот Мир изменился: документы и торжественные подписи уже почти ничего не стоят. Значение имеют только реальная сила и принципы лидеров. К величайшему сожалению, это так. Такая эпоха — такие вызовы! И через это тоже нужно пройти. Чтобы потом снова вернуться к доверию к слову, обещаниям и гарантиям.
В такой среде перед нами встает вопрос, что делать Украине, которая не является самым крупным или самым мощным государством мира? Как нам выжить и сохранить субъектность? Решение этой задачи не простое и не быстрое. Но мы должны найти и реализовать его сами — без иллюзий, не полагаясь на бумажные гарантии.
Полномасштабная война в Украине показала, что государство, не имеющее численного или ядерного преимущества, может эффективно сдерживать и наносить ощутимые потери значительно более сильному агрессору, если имеет развитую технологическую экосистему и силу воли. Ни один документ не защищает так, как собственные технологии и возможности.
С позиции человека, глубоко погруженного в производство дронов и развитие оборонных технологий, могу утверждать: пока мир ищет правильные формулировки и модели гарантий, мы на фронте ежедневно видим реальные факты. А они таковы: высокоточные боеприпасы, средства радиоэлектронной борьбы, дроны разных классов, автономные системы и дальнобойные платформы с помощью искусственного интеллекта перестали быть вспомогательными элементами войны — они стали ее новой основой.
Именно это сочетание технологий позволяет поражать стратегические и логистические объекты России. Фактически Украина демонстрирует возможность асимметрично влиять на цели, которые еще до недавнего времени считались недосягаемыми для государств, не имеющих стратегического вооружения.
Уникальная операция украинских спецслужб по поражению дальних бомбардировщиков на аэродромах базирования и объектов морского базирования ударных средств, которые входят в «ядерную триаду» Московии, открыла новый тип войны с применением большого количества ударных элементов малой мощности против кратно превосходящих ударных компонентов противника огромной мощности. Это произошло благодаря длительной и кропотливой работе технических специалистов, производителей, инструкторов, пилотов, представителей спецслужб, которые непосредственно планировали и воплощали в жизнь сложные элементы операции на финальной стадии — как в Украине, так и за ее пределами. Этот опыт ярко ознаменовал начало внедрения не только на море, но и на земле новой стратегии войны против значительно превосходящего противника. Подобную операцию позже провел израильский Моссад, атаковав средства ПВО Ирана, расчистив простор для почти беспрепятственной работы авиации и ракет ЦАХАЛ.
Вместе с не менее уникальной работой украинских морских дронов и будущим, по моему мнению, взрывным развитием наземных роботизированных комплексов это создает новую технологическую «hi-tech триаду» в противоположность ядерной. В новых реалиях противостояние более сильным захватчикам, которые владеют более мощным вооружением, в частности самым смертоносным, становится возможным для меньших стран, а стремительное развитие новейших технологий и применение их в обороне кардинально необходимо для их выживания. Для этого не всегда нужно иметь ядерное оружие. Вместо этого нужно иметь возможность нейтрализовать средства доставки, оставив их в местах базирования на территории противника.
Для выполнения этого задания могут быть использованы разные элементы будущей «технологической триады» воздушного, наземного, морского (надводного или подводного) базирования, а также подземного (как ни странно или нереально это звучит сегодня). Это можно сделать с использованием только одного из элементов триады, что мы реализовали раньше, так и в комплексе, с привлечением всех средств, в тесной координации каждой составляющей.
Конечно, такие исторические операции, как «Паутина», сложно масштабировать. В том и заключается их уникальность. Но технологические решения (изготовление специальных дронов, адаптация под специфические потребности заказчика, обучение сложным элементам применения, изготовление «флай-боксов», контейнеров, пусковых элементов, БЧ и т.п.) можно унифицировать для применения в других миссиях против противника. А тактические элементы планирования операций могут помочь в дальнейших ударах по его болевым точкам. Стране нужно сделать следующий исторический шаг — создать мощную «hi-tech триаду», или «триаду высоких технологий», которая объединит и разовьет все наши прорывные достижения в БпЛА, морских дронах и наземных роботизированных комплексах. В скором времени к этому присоединятся подводные дроны. А в недалеком будущем — и космические боевые и разведывательные беспилотные аппараты. В этом направлении уже ведется активная работа.
Следующие решения по минимизации размеров, активному применению роевых технологий и искусственного интеллекта для планирования и принятия решений приведут к тому, что противника можно будет неожиданно атаковать практически в любой точке его логова. Это создаст условия для «тысячи ОСИных укусов», которые могут не только привести к разрушению систем защиты и поражению врага, но и стать одним из ключевых элементов его падения.
В этом контексте посмотрим, что происходит на фронте с сегодняшним обеспечением подразделений средствами разведки, противодействия и поражения. Также, в продолжение дискуссии о необходимости усовершенствования некоторых положений принятого закона о мобилизации хочется высказать ряд мнений и предложений для обсуждения и возможного дальнейшего воплощения в жизнь руководством государства и командованием ВСУ.
Начнем с того, что уже, наверное, все поняли: не просто война будущего, а уже текущая — это преимущественно война дронов, ракет и «смарт»-артиллерии, которую, опять-таки, корректируют дроны. Об этом говорят руководители государства, командующие родов войск, офицеры, рядовые, аналитики, западные партнеры и все, кто хоть что-то вообще говорит о войне. Но эти слова и убеждения не переходят в конкретные дела. Сколько бы ни отчитывались Минцифры (выполнившее в начале войны прорывную работу в секторе БпЛА), Госсвязь (которую к удивление многих государство определило фактическим оператором по закупке БпЛА), Минобороны, Кабмин, офис президента, сам президент о поставке дронов, средств РЭБ, ПВО на передовую в большом количестве, — их катастрофически не хватает, особенно качественных. А иногда и просто нет, от слова «совсем»!
Почему? Это логичный вопрос, который все задают, и многие дают ответы. Преимущественно очень практичные, финансовые и технические. Но часто также эмоциональные и жесткие, иногда небезосновательно указывая на коррупцию и тенденциозность выбора компаний-поставщиков, которые не в состоянии справиться с заказами или поставляют некачественную продукцию.
Но главный ответ на этот вопрос — в другом: еще никто из тех, кто принимает решение в государстве и в армии, несмотря на ежедневные разговоры и заявления, внутренне не готов к войне машин. А это влияет и на их решения! Обсуждение проекта закона о мобилизации и его дальнейшее принятие прямо подтверждают это. Все, в частности и инициаторы, президент, Кабмин, депутаты, общество, сосредоточились в первую очередь на обсуждении правил мобилизации и количестве мобилизованных, то есть живых потенциальных бойцов. Но если мы говорим о сегодняшней войне дронов, то должны в первую очередь думать о том, чтобы увеличить их количество на фронте, а в будущем и полностью заменить людей дронами, как бы фантастично это ни звучало.
Будущее начинается уже сейчас. Поэтому нужно, чтобы в законе о мобилизации, в других подзаконных актах, в приказах и распоряжениях в армии красной линией проходил принцип содействия и концентрации всех причастных к замене живых воинов механическими. Что это означает? А то, что с помощью этих законов и документов мы прежде всего должны находить и привлекать к производству инженеров, конструкторов, дизайнеров, проектантов, ІТ-шников, сборщиков и др. С этого нужно начинать и мобилизацию, и договоренности (да, договоренности) с ними. Они не должны скрываться от защиты страны, бежать за границу, бояться ходить в кафе. Их нужно не угнетать, не выискивать по домам и ловить по кофейням, а уважать, давать возможность себя реализовать и своей работой сохранить жизнь сотням и тысячам наших героев на нуле. Дав им в руки автомат, мы не достигнем нашей стратегической цели — победить врага не количеством погибших воинов (в этих гонках мы не победим чисто по математическим причинам), а техникой, стратегией, умением и мотивацией, сохранив жизнь цвету нации для возрождения и развития в будущем. Этим специалистам нужно дать в руки карандаши и паяльники, обеспечить компьютерами и комплектухой, определить направление их работы и поддержать в реализации их проектов. Военные и уже мобилизованные отнесутся к этому с пониманием, поскольку видят ежедневное преимущество врага в применении дронов. Уже без преувеличения почти каждый солдат почувствовал на себе влияние вражеских дронов и нехватку наших. Без кардинального изменения в этом направлении войну не переломить и врага не выгнать с нашей земли.
А для этого парадигму необходимых изменений в мобилизационный закон, решений и конкретных действий нужно первоочередно поменять с принципа «сколько нам нужно военных — 100, 200, 500 тысяч» на принцип «сколько нам нужно спецов, чтобы выпустить один, два, пять миллионов дронов, ПВО, РЭБ и т.п., которые спасут 100, 200, 500 тысяч жизней».
Это касается всех: и Главнокомандующего ВСУ, и командующих родов войск, и командиров частей, батальонов и рот. Кто этого не понимает, не внедряет и не способствует, тот должен отойти от руководства и быть заменен. Иначе технологическое преимущество противника, который уже быстро адаптируется и развивается, сметет их. К сожалению, может случиться, что вместе с нами и нашей страной.
Приведу несколько примеров проблем бронирования специалистов из своего опыта. Одна из наших компаний делает ударные дроны-камикадзе. Предыдущий контракт с государством был уже выполнен и закончился, следующий находился на стадии подписания. Возможности бронировать всех специалистов до подписания следующего контракта не было. «Дія-сіті» позволяет только 50% бронирования. Один из инженеров, занимавшихся дальним дроном-камикадзе на 800 км, шел по улице Киева, к нему подошли представители ТЦК — и в темпе «Формулы-1» через сутки инженер уже в «учебке» с автоматом и в бронежилете проходит подготовку для отправки на фронт. Никакие доводы того, что человек занимается стратегически важными вещами для нашей победы, не принимаются! «Закон есть закон», — говорят в ТЦК.
Другой пример. Начали проектировать и отдавать на передовую наземные дроны-минеры. До контракта с государством нужно преодолеть путь длиной еще в несколько месяцев — в лучшем случае. Но продукция уже идет на фронт. Люди, работающие в этом проекте, вынуждены под заборами рано утром и поздно вечером ходить на производство, чтобы не попасться на глаза сотрудникам ТЦК.
Скажите, кто-то действительно считает это стратегически правильным и перспективным? И тут проблема не в представителях ТЦК, которые выполняют свою работу. Проблема в законодательстве, которое регламентирует их деятельность.
Учитывая это, нужно внести конкретные изменения в законодательство о поощрении всех специалистов, которые могут быть причастны к производству дронов и другой военной техники, к привлечению в частные и государственные компании с соответствующим немедленным бронированием и финансовым стимулированием. Нужно прописать четкие критерии достигаемости результатов и забронировать специалистов, которые занимаются перспективными видами вооружения и потенциально прорывными технологиями, а также фундаментальными исследованиями в оборонном секторе. А еще не менее важно попросить помощи у наших соотечественников, которые выехали раньше или совсем недавно за границу, и нашей диаспоры. Особенно среди тех, кто учится в технических вузах, работает в ІТ-компаниях, на высокотехнологических производствах, профессионально занимается химией, физикой, математикой, робототехникой, авиастроением, космосом и сопутствующими вещами. Необходимо найти механизмы заинтересовать их. Это могут быть не только финансовые стимулы, но и эмоциональные факторы, связанные с конкретной причастностью их работы за рубежом к победе и будущему процветанию, возможно, уже далекой для них Родины.
Повторяю, с такими людьми нужно договариваться, а не запугивать принудительным возвращением и войной! Их решения могут быть воплощены в жизнь через месяцы или даже годы. Но нам надо пойти на то, что эти люди должны работать в лабораториях и за компьютерами, в Украине либо за ее пределами, чтобы создать наше технологическое преимущество над, к сожалению, пока что более сильным и многочисленным противником.
Стратегическая цель всех этих комплексных мер должна быть такой: нам необходимо сосредоточиться на изобретении другого типа вооружения, по технологической составляющей превосходящего ядерное, которым так щеголяет Московия, пугая его применением. Эмоциональная составляющая — угроза для физического выживания нашей нации — должна стимулировать нас создавать совсем другой тип вооружения, наличие которого даст нам преимущество над другими странами Этого Мира, и в первую очередь над нашими врагами сегодня и в будущем. Интеллектуальный потенциал украинцев, их исторический опыт прорывных изобретений, которые изменили и сейчас меняют технологическое развитие Этого Мира, дает не просто надежду, а уверенность в достижении этой амбициозной цели.
Для этого к указанному выше нужно добавить необходимость сменить парадигму нашего осмысления путей к выживанию в этой войне. Только технологический прорыв в военной сфере, обеспеченный стимулированием гениальных специалистов и ученых, сможет дать действенную защиту нашему государству независимо от уровня политических договоренностей, выборов в государствах-партнерах и приходе к власти разных типов лидеров в государствах-агрессорах.
Хватит бояться «ядерки»! Завтра она будет уже вчерашним днем и, скорее, бременем, чем преимуществом, для тех, кто владеет ею. Этот мир меняется. И меняем его мы!