Когда государство говорит о коррупции в судах, обычно в фокусе — судьи или прокуроры. Адвокатура почти всегда остается в тени как якобы независимая профессия, живущая по своим правилам. Но именно адвокат — звено, с которым гражданин сталкивается напрямую, когда ищет защиты своих прав. И именно здесь накопились системные проблемы, годами не имевшие политического и правового решения.
30 декабря НАПК провело публичное обсуждение подраздела проекта Антикоррупционной стратегии на 2026–2030 годы, посвященного проблемам адвокатуры. Впервые адвокатура станет отдельной составляющей Антикоррупционной стратегии.
НАПК уже направило проект стратегии на согласование и экспертизу в Правительственный офис евроинтеграции. В целом раздел ІІ охватывает 16 подразделов — от блока правосудия (суды, прокуратура, адвокатура) до строительства, образования, агросектора и других сфер. Можно ожидать, что Кабинет министров уже в ближайшее время определит дальнейшее движение документа, после чего начнется парламентский этап — именно Верховная Рада принимает Антикоррупционную стратегию законом.
На этом фоне появляется несколько принципиальных вопросов. Какие именно узлы в адвокатуре считает проблемными НАПК? Идет ли речь о реальных антикоррупционных изменениях или только о декларациях? И кто в конце концов будет принимать решения, способные сдвинуть систему, годами работающую без ротации и внешнего контроля?
Пять проблем адвокатуры и что именно хочет изменить НАПК
Подраздел, посвященный адвокатуре, включает пять проблем и семь ожидаемых стратегических результатов, которых Украина должна достичь в течение следующих пяти лет. По логике документа, речь идет не о вмешательстве в ежедневную деятельность органов адвокатского самоуправления, а о законодательных изменениях — обновлении профессиональной рамки.
Проблемы, сформулированные в проекте, концентрируются вокруг нескольких блоков, которые давно фигурируют в профессиональных дискуссиях и евроинтеграционных документах:
- отсутствие полноценных демократических процедур формирования органов адвокатского самоуправления и дисбаланс между региональным и центральным уровнями;
- коррупционные риски и технологическая устарелость процедуры доступа к профессии;
- фактическая монополизация системы повышения квалификации;
- дисциплинарная процедура, нуждающаяся в большей прозрачности, нормативных предохранителях и защите от использования как инструмента давления;
- финансовая непрозрачность адвокатуры.
Последний пункт особенно чувствителен: по словам участников обсуждения, в течение последних лет адвокатское сообщество не получало полноценных отчетов об использовании взносов. Вместе с тем и отчеты, публиковавшиеся до 2022 года, были фрагментарными и не давали представления о структуре затрат.
Отдельное системное следствие дисфункции самоуправления — то, что адвокатура уже несколько лет фактически не делегирует представителей в Высший совет правосудия и Квалификационно-дисциплинарную комиссию прокуроров, что усиливает кадровые провалы в смежных институтах системы правосудия.
Почему это оказалось в Антикоррупционной стратегии
Заместитель главы НАПК Дмитрий Калмыков при общественном обсуждении пояснял: блок правосудия попал в перечень сфер, которые обязательно анализировались для новой стратегии, учитывая запрос общества и бизнеса и на евроинтеграционные ожидания.
«Как показывают последние социологические исследования, одна из проблем, которые больше всего беспокоят население Украины (бóльшую обеспокоенность вызывают только война, коррупция и низкие доходы), — несправедливость в системе правосудия, — рассказывает в комментарии для ZN.UA Калмыков. — Согласно опросам представителей бизнеса, правосудие до сих пор остается сильно поражено коррупцией (24,5% сталкивались с коррупцией в этой сфере в течение последних 12 месяцев). Таким образом, правосудие не могло не попасть в перечень сфер, подлежащих обязательному изучению для целей разработки проекта новой Антикоррупционной стратегии».
Также он подчеркнул, что Европейская комиссия в переговорном процессе по 23 разделу, в отчетах о расширении и в согласованной с Украиной Дорожной карте по вопросам верховенства права ожидает антикоррупционной стратегии, направленной не только на общую эффективность системы, но и на минимизацию коррупции в приоритетных сферах, среди которых прямо названо правосудие.
Эту логику подтверждают и в Министерстве юстиции. По словам директора Директората правосудия и уголовной юстиции Минюста Александра Олийныка, в отчетах Европейской комиссии о расширении за 2023–2024 годы прямо указано, что законодательство об адвокатуре требует согласования с Конституцией Украины, европейскими стандартами и должной практикой.
Речь идет, в частности, об усовершенствовании системы самоуправления и управления ресурсами адвокатуры, повышении прозрачности и подотчетности, а также о реформе квалификационных и дисциплинарных процедур и процесса доступа к профессии. Эти же проблемы были зафиксированы и в аналитических материалах НАПК, подготовленных для новой Антикоррупционной стратегии и Государственной антикоррупционной программы на 2026–2030 годы.
Именно в этом контексте, подчеркивают в Минюсте, Кабинет министров в мае 2025 года одобрил Дорожную карту по вопросам верховенства права, прямо предусматривающую подготовку законопроекта об усовершенствовании правового регулирования адвокатской деятельности — путем обновления законодательства и актов адвокатского самоуправления, согласно европейским стандартам и лучшим практикам.
«Адвокатура — это особый институт гражданского общества, неотъемлемая составляющая процесса правосудия. Поскольку вокруг правосудия всегда существовали определенные коррупционные риски, то внимание НАПК вполне понятно. Меня не удивляет включение адвокатуры в антикоррупционную стратегию НАПК. Надеюсь, что это приведет к более глубокому осознанию адвокатами своей конституционной функции и снижению толерантности к коррупции внутри адвокатуры», — добавляет глава Национальной службы посредничества и примирения доцент кафедры юстиции УНИ права КНУ имени Тараса Шевченко Дмитрий Кухнюк.
Демократия на бумаге и узурпация на практике
Параллельно с «официальной» рамкой обсуждений НАПК в профессиональной среде давно звучит еще более жесткое описание того, что именно происходит с адвокатским самоуправлением в реальности.
Базовая логика Закона «Об адвокатуре и адвокатской деятельности» (принятого в 2012 году) действительно предусматривала высокий уровень самоуправления: каждый адвокат автоматически становится членом Национальной ассоциации адвокатов Украины, высший орган — Съезд адвокатов Украины, который должен решать основные вопросы и избирать главу Совета адвокатов Украины; съезд должен созываться не реже, чем раз в два года, а глава избирается сроком на пять лет, и он не может занимать должность больше, чем два срока подряд.
«Но это фантастическая демократия на бумаге», — описывает эту модель адвокат-собеседник. На практике именно механизм съезда и ротации фактически заблокирован, что приводит к концентрации полномочий в одном центре и утрате сообществом возможности влиять на основные решения. «Глава Совета адвокатов Украины Лидия Изовитова должна была оставить должность после истечения срока, но этого не произошло. Публичным пояснением называют войну и невозможность провести съезд, следствием — продолжение единоличного контроля над системой», — добавляет он.
«Вопрос адвокатского самоуправления критичен, если говорить о соответствии обсуждаемых тем правительственным планам, представленным в Дорожной карте, — комментирует ситуацию руководитель направления «Правопорядок» Лаборатории законодательных инициатив Евгений Крапивин. — Я не считаю юридически обоснованной ссылку на континуитет для оправдания непроведения конференции адвокатов после 2022 года, вследствие чего органы адвокатского самоуправления фактически не менялись (два законных срока исчерпались в 2022 году). Тем более посмотрите на судей и прокуроров: последние провели не одну Всеукраинскую конференцию прокуроров в условиях полномасштабной войны. Органы правосудия должны придерживаться требований закона, а главное — заботиться о престиже профессии, а не придумывать основания, чтобы избежать положений закона о формировании самоуправляемых органов».
Доступ к профессии: «все знают, но доказательств мало»
Следующий пласт, напрямую стыкующийся с антикоррупционной логикой стратегии, — доступ к профессии. Качество процесса доступа к профессии гарантирует качество юридической помощи. Но отвечают ли стандартам качества нормы закона и акты органов самоуправления, которые регулируют этот вопрос? Нет. Экзамены по технологическим критериям и уровню гарантий объективности — примерно на уровне школьного экзамена 9-го класса в 1990 годах: бумажный билет и ответ, который никак не проверишь.
Отдельный сюжет здесь — дефицит публичных доказательств. « О коррупционных рисках знают все в сообществе, но приговоров нет», — говорит собеседник. Публичные заявления тоже почти не звучат, ведь в этой ситуации выгодно молчать обеим сторонам, да и открытую критику часто воспринимают как риск для самого адвоката — вплоть до утраты свидетельства.
Вместе с тем, по его оценке, ежегодно в профессию заходят тысячи новых адвокатов, а в отдельных регионах этот процесс сопровождается фактическим рынком свидетельств. Не странно ли, что в течение последнего десятилетия в лидерах среди регионов по количеству выданных свидетельств — Закарпатье? Это создает парадокс: государство ввело адвокатскую монополию, ограничив представительство в судах, но в отсутствие прозрачных механизмов допуска к профессии и контроля рискует качеством юридической помощи.
Дисциплинарка как инструмент давления — и как «пустой» механизм очищения
Еще одна линия критики касается дисциплинарной ответственности. По оценке собеседников, система может работать в одну сторону: адвокаты, конфликтующие с органами самоуправления, рискуют подвергнуться преследованию по формальным основаниям, тогда как дисциплинарный механизм почти не работает как фильтр от реальных нарушений профессионального поведения.
«Особую дискуссию при обсуждении текста Антикоррупционной стратегии об адвокатуре вызвало предложение ввести полноценный реестр дисциплинарных решений, вынесенных в отношении адвокатов, — добавляет в комментарии Евгений Крапивин. — В судах и прокуратуре такие решения давно публичны. Это позволяет анализировать практику, выявлять проблемы и повышать ее качество. Вопрос не в деньгах или администрировании, а в готовности системы работать прозрачно».
Образование как монополия и «финансовая труба»
Отдельный блок — повышение квалификации. В официальной дискуссии (как и в перманентной общественной) звучала критика нынешней модели, где ключевую роль играет Высшая школа адвокатуры, а получение баллов повышения квалификации обязательно. По словам адвокатов, в такой конфигурации повышение квалификации превращается в стабильный механизм аккумулирования средств, что напрямую усиливает вопрос финансовой прозрачности.
Вместе с тем в экспертной среде подчеркивают: проблема не в самой идее обязательного обучения, а в его фактической монополизации. Как возможный выход предлагают создать систему повышения квалификации для других аккредитованных институций — университетов, профессиональных школ, общественных и образовательных центров, в частности с возможностью бесплатных программ. Такой подход позволил бы снять монополию, уменьшить коррупционные риски и вернуть повышению квалификации его содержательную, а не фискальную функцию.
Что предлагают «разблокировщики» системы
В общественном обсуждении 30 декабря речь шла не только о диагнозе, но и о конкретных инструментах, которые могут разблокировать работу адвокатского самоуправления. Основные предложения касаются процедур, которые сегодня либо заблокированы, либо монополизированы.
Среди них — внедрение публичного реестра дисциплинарных решений в отношении адвокатов, единого стандартизированного общенациональное цифрового экзамена для доступа к профессии, а также онлайн-голосование во время формирования органов адвокатского самоуправления.
Отдельно в экспертной среде отмечают необходимость закрепления этих изменений на уровне закона. Речь идет, в частности, об обязательном проведении съездов адвокатов в дистанционном формате с использованием электронной подписи, расширении автономии регионов в вопросах самоуправления, демонополизации системы повышения квалификации и усилении финансовой прозрачности — включая четкое урегулирование статуса членов квалификационно-дисциплинарных комиссий как субъектов декларирования.
Кто утвердит решение и что будет дальше?
Фактически государство впервые публично признало: дисфункция в адвокатском самоуправлении, доступе к профессии, дисциплинарных процедурах и финансовой прозрачности — это не внутреннее дело цеха, а проблема всей системы правосудия.
Антикоррупционная стратегия — закон, но ее содержание формируется поэтапно. Первый основной этап — правительственный. Именно Кабинет министров получил проект стратегии от НАПК и уже в ближайшее время должен вернуть его с правками и предложениями. От того, насколько последовательной будет позиция правительства, зависит, дойдет ли документ в парламент в целостном виде — без размывания проблем адвокатуры или подмены системных решений декларативными формулировками.
Второй этап — парламентский. Именно Верховная Рада утверждает Антикоррупционную стратегию законом, и именно там окончательно будут решать, готово ли государство перейти от диагноза к решениям. Вместе с тем участники процесса не скрывают: сопротивление переменам будет. Речь идет как о руководстве Национальной ассоциации адвокатов Украины, так и о ее лоббистах во власти, для которых сохранить статус-кво означает сохранить контроль над ресурсами и полномочиями.
Ближайшие месяцы покажут, будут ли заложены условия для реального обновления адвокатуры — с ротацией руководящих органов, прозрачными процедурами доступа к профессии и подотчетным самоуправлением. Если этого не произойдет, проблема останется хронической, а ее последствия будут ощущать не только адвокаты, но и каждый, кто ищет справедливой защиты в суде.