В половине десятого 24 мая 2023 года Майкл нажал на кнопку «Отправить электронное письмо», после чего его жизнь навсегда разделилась на «до» и «после». В письме он сообщил НАБУ об обстоятельствах заключения государственной компанией, где он работал, нескольких оборонительных контрактов, по условиям которых Украина покупала военное имущество сомнительного качества через непонятных посредников по неадекватно высоким ценам. Указанное свидетельствовало о вероятном совершении коррупционных преступлений, а значит, Майкл стал обличителем, т.е. человеком, который оказывается под защитой государства с момента сообщения о коррупции.
Этот текст о том, насколько успешно государство такую защиту обеспечивает. Спойлер — не очень...
Мытарства Майкла после письма в НАБУ
Закон предусматривает, что после получения сообщения о коррупционном преступлении следователь должен совершить два действия: зарегистрировать уголовное производство (что дает старт расследованию) и письменно сообщить НАПК о личности обличителя. Логика последнего шага в том, что именно НАПК от лица государства занимается защитой прав людей, которые сообщают о коррупции.
В случае Майкла все сразу пошло не по сценарию. Детектив НАБУ отказался регистрировать заявление о преступлении. Вместо этого направил по месту его работы запрос, в котором спросил у руководства госкомпании (вероятно, причастного к разворовыванию), подтверждается ли информация, сообщенная Майклом о заключенных контрактах.
Ответ руководства госкомпании был очевиден: ничто из описанного не подтвердили. После этого в компании началась реорганизация, и должность Майкла (абсолютно случайно, конечно) попала под сокращение, которое является вполне законной процедурой с формальной точки зрения. Вместе с тем фактически это сокращение стало ярким примером того, как институт защиты обличителя может быть сведен на нет еще до того, как успеет заработать.
Майкл обжаловал увольнение в суде. После двух лет и трех инстанций его восстановили в должности. А параллельно продолжалась другая борьба — за признание самого статуса обличителя: НАБУ так и не прислало в НАПК сообщение о статусе обличителя, как того требует закон, поэтому этот вопрос пришлось решать через следственных судей ВАКС. Каждый шаг, который должен был произойти автоматически, превратился в отдельную битву.
Но в каждой из этих битв арсенал обличителя для борьбы за правоту крайне ограничен. Например, обжаловать у следственного судьи бездеятельность детектива НАБУ в отношении отказа надлежащей регистрации заявления о преступлении можно, а такую же бездеятельность в неприменении действий для сообщения НАПК об обличителе — нет. За разглашение сведений о личности обличителя должностное лицо должно нести предусмотренную законом ответственность, но в случае Майкла детектива, который эти сведения разгласил, даже не уволили с работы.
Если бы обличитель имел права и процессуальные гарантии, аналогичные тем, которые имеют потерпевшие в уголовных делах (предъявлять доказательства, заявлять ходатайство, подавать жалобу на действия или бездеятельность правоохранителей, знакомиться с материалами дела) — заставить детективов НАБУ качественно делать свою работу и придерживаться закона было бы легче. Вместо этого Уголовный процессуальный кодекс делает фигуру обличителя декоративной, а не действенной, из-за чего и отношение к этой фигуре соответствующее.
Когда Майкл в конце концов вернулся на работу, его сократили повторно. Но на этот раз руководство госкомпании подготовилось тщательнее: еще до начала процедуры увольнения ему заблокировали доступ к системе электронного документооборота и перестали давать любые доверенности. Человек формально пребывал в должности, но был полностью отрезан от информации.
На этом этапе адвокат обратился к НАПК с просьбой провести проверку возможного нарушения трудовых прав обличителя. Агентство проверку провело и установило факт нарушений. Для учреждения, которое нечасто заходит на эту территорию, шаг заметный. Руководителю госкомпании вынесли предписание об отмене приказа о сокращении и проведении служебного расследования.
Предписание обязательно к немедленному выполнению. Тем не менее с момента его получения прошло полтора месяца, а его до сих пор игнорируют. Компания подала иск об обжаловании предписания, из-за чего Майкла до сих пор не восстановили в должности. НАПК не составило протокол по невыполнению предписания, хотя имеет соответствующие полномочия и обязано это сделать.
И тут нужно остановиться. Но не для того, чтобы кому-то предъявить обвинение, а чтобы увидеть проблему глубже.
Где именно ломается механизм и что делать
Все выглядит так, будто закон полностью работает: нарушение зафиксировано, решение принято, предписание составлено и вручено. Но все эти действия без последствий за их игнорирование только имитируют защиту. И если система останавливается именно здесь, то вопрос не в отдельных исполнителях, а в логике, по которой институт обличителей до сих пор больше напоминает процедуру, чем гарантию.
История Майкла — это не рассказ о плохих людях в хороших учреждениях. Это рассказ о конструкции, которая изначально собрана в обратном порядке. Для того чтобы институт обличителей в Украине стал действенным, необходимо не только наличие норм, но и готовность их последовательно применять. Включая реакцию на невыполнение собственных решений. Именно это (с ответственностью детектива НАБУ, об отсутствии которой мы уже сказали) сейчас и есть точка, где система дает сбой.
Действующая модель защиты обличителей — реактивна: сначала человек должен пострадать, потеряв работу и источник получения дохода, и только потом государство начинает реагировать. Проверка, предписание, обжалование, суд. Каждый этап длится месяцами, и в течение всего этого времени обличитель живет со последствиями, от которых должен был быть защищен с самого начала. Вместо этого имеем парадокс, согласно которому механизм, созданный для того, чтобы человеку не пришлось бороться своими силами, становится еще одной ареной борьбы.
Действенная защита должна быть превентивной: срабатывать до того, как вред будет причинен, а не после. Для этого не нужна революция в законодательстве. Достаточно трех последовательных шагов.
Первый шаг заключается во внедрении предварительного согласия НАПК на увольнение или сокращение лица со статусом обличителя. Трудовое право уже знает такую конструкцию: увольнение члена выборного профсоюзного органа нуждается в согласии профсоюза. Если работодатель действительно проводит реорганизацию, а не сводит счеты с «проблемным» работником, согласование не займет много времени. Если же цель работодателя обратная и состоит в наказании обличителя, именно здесь это и выяснится: до увольнения, а не через два года судов.
Второй шаг нуждается в создании механизма автоматической остановки действия приказа об увольнении с момента вынесения предписания НАПК. Сегодня конструкция перевернута: работодатель подает жалобу на предписание, и пока длится рассмотрение, уволенным остается человек, из-за чего бремя ожидания несет более слабая сторона. Должно быть наоборот: если государство зафиксировало нарушение прав обличителя, то в течение длительного судебного спора приоритетом должно оставаться сохранение рабочего места за человеком, а не действие приказа о его увольнении.
Третий шаг требует обеспечения неотвратимости реакции на невыполнение предписания. Составление протокола должно быть не правом, а обязанностью главы или конкретного заместителя главы НАПК с четко определенным сроком. За невыполнение этой обязанности должна наступать ответственность. Поскольку если государственная институция, которая должна активно действовать, превращается в бездействующую, теряется не только смысл ее существования. Подрывается сама идея того, что отрицательным явлениям вроде коррупции можно препятствовать, а это такие явления лишь подпитывает.
Ни один из этих шагов не требует новых институций или бюджетов. Все, что нужно, — изменить логику, по которой работает система. Государство, призывающее сообщать о коррупции, берет на себя обязательства перед каждым, кто на этот призыв откликнулся. И измеряется это обязательство не количеством заявлений на публичных мероприятиях, а тем, может ли конкретный человек, нажав кнопку «Отправить», быть уверен, что его жизнь разделится на «до» и «после» только в одном смысле — после этого он не останется в одиночестве.