Школа — это место, где дети проводят значительную часть времени. Здесь они не только учатся, но и сталкиваются с конфликтами, которые взрослые не всегда успевают заметить, и получают первый жизненный опыт общения.
Проблема насилия в образовательной среде остается одной из самых острых в сфере защиты прав ребенка в Украине. То, что внешне выглядит как мелкий эпизод — слово, шутка, толкание на перерыве, — для ребенка может быть историей, которая повторяется ежедневно. Конечно, бывают и более хмурые сюжеты — с системной травлей, унижением, а иногда и физическим насилием. Но важно другое: и «мелкие» эпизоды, и откровенно жестокие ситуации болят одинаково. Разница только в том, вовремя ли заметят это взрослые.
С 2020 года в Украине действует Порядок реагирования на случаи буллинга (травли) (далее — Порядок), утвержденный МОН. Больше пяти лет практики выявили как сильные стороны этого документа, так и существенные пробелы в его реализации.
Сейчас Министерство образования и науки подготовило новый проект Порядка, который фактически меняет подход к безопасности в школах. Сейчас заканчивается его общественное обсуждение. Речь идет не просто об обновлении правил, а о попытке выстроить их в целостную систему и согласовать между собой разные нормативные документы.
Ключевая идея — посмотреть на буллинг шире, как на часть проблемы насилия в отношении детей в целом. Именно поэтому новый Порядок будет связан с правительственными постановлениями №658 и №1513, которые касаются не только школ, но и всех учреждений, где работают с детьми, — от образования до медицины и социальной защиты. И это дает возможность согласовать действия школы с полицией, соцслужбами и органами опеки, формируя более целостную систему реагирования. Также новый Порядок предусматривает реабилитационные программы, направленные на работу с причинами, а не только с последствиями.
Но главное изменение в новом Порядке — концептуально, и именно оно влияет на остальные новшества. Раньше алгоритмы реагирования касались именно буллинга — то есть ситуаций, когда ребенка обижают или унижают. А теперь речь идет о «любом умышленном действии (действии или бездействии), совершенном вопреки воле, желанию, без согласия пострадавшего лица». То есть документ охватывает более широкий спектр ситуаций и увеличивает круг тех, кого касается защита. Это дает надежду. Но здесь скрываются и риски, и пробелы, которые обязательно нужно учесть в окончательной версии документа. Пока еще не поздно.
Одного раза — мало?
В новом Порядке предпринята попытка ввести четкий критерий буллинга. С одной стороны, это плюс, потому что должен уменьшиться простор для манипуляций во время установления фактов насилия. До сих пор именно из-за отсутствия четких критериев школы часто не признавали проблем и не реагировали на обращения родителей.
С другой стороны, признак, предлагаемый новым Порядком, выглядит странно: два и больше случаев насилия в течение года (пункт 9: «Признаками буллинга (травли) является систематическое (два и более раз в течение 12 месяцев) совершение насилия в отношении ребенка, который является участником коллектива учебного заведения, или ребенком относительно другого участника этого коллектива»). Но согласно Кодексу об административных правонарушениях, систематичность — не обязательный признак буллинга. И именно этим руководствуются обычно суды, когда встают на защиту прав детей и родителей. Даже одного случая травли достаточно.
А что же теперь, два случая за 12 месяцев — это буллинг, а два за 13 — уже нет? Такой подход легко превращает борьбу с насилием в игру со статистикой: проблему можно «уменьшить» на бумаге, не меняя реальность в классе. К тому же непонятно, что именно считать систематичностью — количество обращений или сами действия. Если ребенка унижали в течение месяца, но он сообщил об этом один раз — это один эпизод или системная травля?
Новый Порядок также вводит требование: директор должен в течение трех часов сообщить родителям и полиции о признаках насилия, если определит их. Полиция передает дело о буллинге в суд. Но для того чтобы этот механизм реагирования закрутился, школа сначала должна определить, что инцидент имеет признаки буллинга. Ключевой вопрос — кто должен это решить? Фактически все остается на усмотрение директора. Если он «не увидел» признаков умышленного насилия, то и не обязан предупреждать родителей. И вообще признавать буллинг буллингом.
А потом родители оказываются в ситуации, когда обжаловать решение школы становится намного сложнее. И тогда вся система снова упирается не в правила, а в человеческий фактор. Очевидно, нужно разработать четкие механизмы обжалования решений, независимой фиксации случаев.
Риски чрезмерной криминализации
А вот если уже директор школы признал факт буллинга, точнее — насилия, согласно новому Порядку, его хотят обязать сообщать полиции, причем письменно. Сейчас обращение в полицию предусмотрено только «при потребности». С одной стороны, это позитивное изменение, ведь проявления буллинга получат обязательную реакцию правоохранительных органов. С другой — поскольку в новом Порядке речь будет идти не просто о буллинге, а о более широком понятии «насилие» — это значит, что школа будет обязана обращаться в полицию даже в тех случаях, когда педагоги могли бы сами разрешить ситуацию (ведь одна из ее функций — воспитание), что значительно усложнит работу учебного заведения.
Например, обычный словесный спор между младшими школьниками способен автоматически стать поводом для вмешательства полиции. Это может больше навредить, чем помочь: ребенок-обидчик сталкивается со стигматизацией — то есть получает ярлык «проблемного», влияющий на дальнейшее отношение к нему, а его семья подвергнется осуждению. Вместе с тем исчезает возможность для медиации — когда конфликт решают через разговор при участии взрослого, помогая детям понять друг друга и договориться.
Международная практика — в частности стандарты ООН и Совета Европы — рекомендует именно такие подходы: в случаях конфликтов между детьми приоритет имеет восстановление и нормализация отношений.
Конечно, директор школы может не признавать ситуацию словесной перепалки насилием, но это, вероятно, вызовет жалобы пострадавшей стороны, которая будет требовать сатисфакции при участии полиции, «потому что школа неправильно определила признаки». Очевидно, на законодательном уровне нужно четко разграничить случаи, когда привлечение полиции не обязательно.
Кстати, в проекте нового Порядка я не нашла упоминания о роли образовательных полицейских в реагировании на буллинг. Они уже работают в школах и могут оперативно реагировать на насилие. Тем более что, по прогнозам МВД, до конца 2026 года такие специалисты будут в трех тысячах школ.
В то же время безусловный плюс нового Порядка — то, что он акцентирует внимание на роли психолога и социального педагога в реагировании на буллинг и детализирует их функции (пункт 8). А также предусматривает право сторон конфликта на реабилитацию и прохождение коррекционных программ.
Старые пробелы в новом документе
В проекте нового Порядка остались проблемы, которые не решил действующий документ. Например, указано, что Порядок распространяется на «ребенка» как субъекта буллинга. В то же время сказано, что нормы распространяются на всех участников коллектива. Поэтому непонятно, охватывает ли этот Порядок студентов заведений профессионального предвысшего и высшего образования, где большинство участников коллектива — совершеннолетние?
Вместе с тем сама формулировка, что Порядок распространяется на всех участников коллектива, теоретически означает, что он охватывает и учителей, и это позитивное новшество.
Оба документа — действующий и новый — лишь упоминают кибербуллинг (насилие через «средства электронных коммуникаций»), но не содержат никаких специальных механизмов реагирования на него. В то же время систематическая травля среди подростков происходит и онлайн, в соцсетях и мессенджерах, выходя за границы физического пространства школы. Отсутствие механизма документирования и реагирования на онлайн-насилие — критический пробел.
Что еще нужно изменить?
Кроме уже упомянутых проблемных мест, новый Порядок нуждается в нескольких важных дополнениях.
Во-первых, закрепить трехуровневую систему реагирования на буллинг с четкими критериями перехода между уровнями: педагогический уровень (школа), межведомственный уровень (соцслужбы), правоохранительный уровень (полиция, прокуратура).
На первом уровне школа должна фиксировать все обращения о насилии — в частности в электронной системе (например, АІКОМ) — и сразу реагировать: защищать пострадавшего, применять воспитательные меры, анализировать ситуацию. Соцслужбы должны подключаться в случаях рисков для ребенка или неблагополучия в семье — когда необходимо более глубокое вмешательство и сопровождение. Правоохранительный уровень — это уже ответственность: полиция и суд рассматривают дело и при потребности привлекают виновных к административной ответственности по статье 173 КУоАП.
В то же время в нынешней логике нового Порядка возникает парадокс: школа фактически не может полноценно фиксировать в своих документах факт насилия, а следовательно, и применять официальные меры к нему до решения суда. А его можно ждать месяцами.
Во-вторых, дополнить Порядок разделом о «срочных защитных мерах», которые применяют немедленно. Это, в частности, временный переход пострадавшего ребенка в другой класс или группу, ограничение контакта между сторонами конфликта, организация психологической поддержки в тот же день. Эти меры не нуждаются в финансировании — только закрепление в нормативном документе как обязанность руководителя.
В-третьих, четко дать определение систематичности — и это не два сообщения в течение 12 месяцев. Ведь ребенка могли травить неделями, месяцами, а он только раз решился сообщить об этом, или же это стало известно родителям, учителям.
Новый Порядок — это попытка навести порядок в сложной теме. Но важно, чтобы по новым правилам не потерялся смысл — защита ребенка. Для взрослых это могут быть «процедуры» и «алгоритмы». Для ребенка же это — опыт, который формирует представление о мире: защитят его или проигнорируют. И здесь не может быть формального подхода. Потому что цена ошибки — доверие.