Счастье — в отношениях

12 августа, 2016, 23:02 Распечатать Выпуск №28, 13 августа-19 августа

Если государство не идет к людям, то люди идут друг к другу, а потом — к государству. В справедливости этой истины мы убеждаемся третий год подряд. Поскольку государство вчистую проиграло информационную политику на востоке страны, за дело взялись общественники со своими инициативами и проектами.

Если государство не идет к людям, то люди идут друг к другу, а потом — к государству.

В справедливости этой истины мы убеждаемся третий год подряд. Поскольку государство вчистую проиграло информационную политику на востоке страны, за дело взялись общественники со своими инициативами и проектами. Кто-то пытается вернуть Украине украинцев Востока при помощи гуманитарки и психологической поддержки. Кто-то отстраивает разрушенные школы и дома. Кто-то хочет научить учителей и детей быть счастливыми. Ведь счастье — в умении качественно выстроить отношения с другими людьми. К последним относится психолог, основатель и руководитель общественной организации "Международная просветительская инициатива "Відкрита хата" (www.openkhata.org) Екатерина Ясько. 

— Екатерина, что такое "Відкрита хата" и как возникла ее идея?

— Люди приходят к каким-то выводам в результате того, чем занимаются в жизни. К зарождению "Відкритої хати" меня привели две личные истории. 

У меня очень разносторонняя подготовка: КИМО (международное право), MBA за границей и психология. Тема природы конфликтов проходила лейтмотивом через все мою жизнь. Бакалаврскую и магистерскую работы в КИМО я писала по Руанде, Югославии, по материалам Международного криминального суда.

Кроме того, с детства я получила очень важный опыт жизни в разных семьях. В
1990-е между Украиной и Италией широко практиковались детские программы обмена. Итальянцы принимали украинских детей масштабно. И на меня это сильно повлияло. Думаю, как и на многих других детей, которые, повзрослев, уже в 2000-е, привнесли Италию в свои дома и бизнес, будучи "прошитыми" любовью к этой стране. 

Подростком я жила и в других иностранных семьях — во Франции и в США. И только к 30 годам, уже имея диплом психолога, я смогла отрефлексировать значение этого опыта — наблюдения за различными ролевыми моделями в разных семьях — в формировании моей личности. Это первая история.

Вторая — это мои наблюдения в Ростове-на-Дону, куда, ввиду дипломатической миссии мужа, наша семья отправилась в январе 2014 года, как раз в разгар событий на Майдане. Там мы провели полтора года, став свидетелями трансформации российского общества изнутри. Фактически на своей коже ощущая, как меняется массовое сознание, повышается градус конфликтности, возрастает антагонизм, как весь народ поддерживается в эмоциональном тонусе.

Я — украинка. Мой муж — литовец. Как и я, он очень проникся тем, что происходило на Майдане. 15-летним юношей вместе с отцом и братом он стоял на центральной площади Вильнюса, защищая телевышку от советских войск. Мы поддерживали друг друга и старались участвовать в инициативах гражданского общества в Украине. Ростов-на-Дону стал для нашей семьи тяжелым испытанием. 

Общаясь с друзьями по телефону и в соцсетях, мы продолжали следить за тем, что происходит в Украине. В России события освещались совершенно по-другому. Сначала это ужасно возмущало. И было непонятно, что делать и как вообще с этим можно жить, понимая, какой колоссальный обман происходит и как под его влиянием меняется, ожесточается общество… 

Конечно, влияние было длительным. Но вот эта перемена в отношении Украины — с применением слов "фашизм", "нацизм", "хунта" — происходила на наших глазах.

Это было страшно, а с другой стороны — интересно. Что за такое короткое время удалось сделать с целым народом, 85% которого стали поддерживать войну в Украине? И я начала изучать, какие социальные технологии используются для того, чтобы так влиять на массовое сознание. Кто легче поддается влиянию, кто сложнее. Ведь остались люди и с неизменно критической позицией в отношении действий режима и войны в Украине. Люди не анализируют источники информации, этот феномен интересен сам по себе. Самое страшное ОМП — не атомное, а связанное с технологиями управления сознанием. 

— Что вы увидели в Ростове?

— Пребывание в России в тот период было связано с глубокими внутренними переживаниями и этическими конфликтами. Сложно было жить и не знать, как надолго там задержимся. Сложно было наблюдать, как в сторону Украины по трассе Ростов—Таганрог едут танки — по мнению местных, "на учения". Сложно жить в городе, откуда координируется военная операция в Украине, и быть свидетелем того, как со всей России собираются добровольческие отряды воевать за "русский мир". Сложно пытаться донести до людей, пусть самого близкого круга, другую версию происходящего, и получать в ответ эмоциональную глухоту. Эта война — бой между общечеловеческими ценностями, объединяющими наши народы, и социальными технологиями управления массовым сознанием. Эта схватка происходит в голове и сердце каждого отдельного человека. 

Постепенно формировалось и отношение к нам как к врагам. 

Когда мы уже знали, что будем возвращаться домой, я пошла работать в волонтерскую службу на ростовском вокзале, куда прибывали беженцы из Украины. Там, на вокзале, они неделями ждали распределения — в Новосибирск, Нижний Новгород и т.д. Условия, в которых они там жили, были ужасными.

Мне было интересно понять их логику, причины, мотивацию, почему они выбирали этот путь?

— Удалось?

— Да. Я узнала и увидела много интересного. Например, для меня стало откровением, что многие уезжали не из политических соображений, а потому, что не могли добраться до безопасного коридора в Украину. То есть были вынуждены идти на эту сторону. Некоторые из них мечтают вернуться в Украину, в Киев…

Одной из главных причин бегства был страх — перед украинской армией, "ее зверствами и ужасами", которые люди видели по телевизору. В коммуникационно-информационном плане Восток и Юг давно были потерянным для Украины пространством. За годы до начала всей этой истории людям массово бесплатно выдавали НТВ-шные "тарелки". Люди верили пропаганде, ими легко было управлять, ведь они не видели Украину. Многие никогда не выезжали за пределы Донецкой и Луганской областей. 

В тот момент — и как мама, и как психолог — я попыталась для себя сформулировать, какие прививки с детства, на уровне системы образования, можно было бы сделать, чтобы в сознании человека сформировался иммунитет к манипуляциям с помощью социальных технологий.

Первое — это критическое мышление. 

Второе — эмоциональный интеллект (способность человека распознавать эмоции, понимать намерения, мотивацию и желания других людей и свои собственные, а также способность управлять эмоциями своими и других людей для решения практических задач — качественно, счастливо и успешно, работая прежде всего с собой, со своей эмоциональной сферой). В основе подверженности манипуляции — и социальной, и семейной — эмоциональное рабство, формирующееся в детстве в результате безответственного, неосознанного родительства и преподавания. 

Третье — это межкультурные программы обмена внутри страны. Если бы они появились еще в 1990-е годы, проблема войны на востоке Украины и аннексии Крыма не возникла бы. Люди знали бы и видели свою страну. 

Таким путем пошли в Германии и во Франции, сознательно пытаясь преодолеть традиционные разногласия и вражду с помощью межкультурных программ обмена. 

Отчасти этим сегодня занимается "Відкрита хата". Это — философия жизни. О доверии и умении открыть свои сердце и дом человеку, которого, может быть, знаешь не слишком хорошо. Для меня это также о каких-то глубинных христианских принципах. Не о религии, но о вере и общем социальном поле доверия, которое мы должны создать внутри нашей страны. 

Первый эксперимент во взрослой жизни был связан с моими детьми. Я стала замечать, что в моей восьмилетней дочке формируются определенные, не близкие мне черты, на которые я не могу повлиять, просто сказав: "Делай так, а не иначе" или "Нужно быть добрее". Детей ведь формирует контекст, среда, а не слова мамы. Ценности передаются с помощью личного опыта. Поэтому мы решили отправить ее на месяц жить в село, учиться в сельской школе, к людям, которых я никогда до этого не встречала, но мне их рекомендовали те, кому я доверяю. Дочь жила там несколько недель, у нее были свои обязанности — она ухаживала за коровой, курами, ездила за два километра в школу на велосипеде, и совершенно там освоилась. Она увидела другую Украину — такую, которой не видела никогда. Это сформировало у нее другое видение.

— Какое?

— Вернувшись домой, она сказала, что раньше думала: счастье — на берегу моря в Турции. Теперь поняла: оно — в отношениях людей, в их взаимных доверии и поддержке. И неважно, где ты живешь. В городе, селе, классе, организации можно попытаться сформировать отношения, которые позволят тебе чувствовать себя как дома, где бы ты ни находился.

— Такие взрослые выводы! 

— Да, но мы не за ними отправили дочь в село, не знали, что так будет. В современных детях много эгоцентризма. Они более развиты в когнитивном плане и часто манипулируют фактами не из области личных заслуг. Повлиять на это трудно. Мы попытались создать контекст, в котором жизнь научила бы ребенка. 

Этот принцип заложен и в инициативу "Відкрита хата" — развитие эмпатии, доверия, экологического сознания и про-социального поведения. И это именно те вещи, которые помогают ответить на вопросы, что делать с войной, конфликтом. 

Кроме того, мы продвигаем в общество практику метода ненасильственного общения (ННО) Маршалла Розенберга. Методология эта построена на том, каким образом мы можем повлиять на наши жизни и отношения через изменения своего стиля коммуникации. Это означает не "на тон ниже или выше". А постоянную глубинную рефлексию того, "что я чувствую, какова моя потребность" и умение донести это чувство и потребность ненасильственным, неманипулятивным путем. 

Обычно на уровне потребностей конфликтов не существует. Потребности людей универсальны. Их можно оформить в один список, что и сделал М.Розенберг. 

Изменив стиль общения, выведя его на уровень безоценочных суждений и глубинного понимания своих и чужих чувств и потребностей, люди способны значительно поменять качество своей жизни. Ведь определяющим фактором счастья, и это уже доказано, является качество отношений, которые человек формирует вокруг себя. 

— Этому можно научиться?

— Да. Один из проектов "Відкритої хати" — "Социальная интеграция через развитие эмоционального интеллекта и миротворчества в школах на востоке Украины", поддерживаемый литовской Программой сотрудничества и содействия демократии и Шведским институтом. Для обучения инструментам ННО мы отобрали 30 учителей — агентов изменений, и 48 детей (лагерь "Люди будущего). Фактически мы впервые апробируем в Украине методики, которые на Западе практикуются давно. Методологию М.Розенберга используют в 120 странах мира, в школах, в организациях. Разработаны учебники. Например, мы будем переводить на украинский язык книги "Сострадательный класс", "Уроки, которые воспитывают мудрость и эмпатию", "Ненасильственное общение: практический гид для индивидуальной, коллективной и классной работы", "Класс без ошибок".

— 30 педагогов — очень мало, чтобы методика ННО начала работать в масштабах страны…

— Да, это не быстрый процесс. Он начался после Майдана. Сюда постоянно приезжают тренеры, обучающие волонтеров, учителей, психологов, чтобы они потом смогли передавать свои знания другим. Недавно к нам приезжала Эва Рамбала — сертифицированный тренер, преподававшая подход ННО более чем в 30 странах и помогающая этому инструментарию интегрироваться в венгерскую систему образования. 

Мне кажется, единственный ответ на вопросы, что делать с войной и конфликтом, как решать вопросы социальной дезинтеграции, — это начать говорить и слушать по-другому. Но это не односторонний процесс. Для его реализации желание общаться должно быть у всех сторон.

— И кто же должен сделать первый шаг?

— Приведу пример. Одной из стратегий решения конфликта в Югославии, на которую выделялись значительные средства западных фондов, была медиация. При помощи профессиональных медиаторов, людей, принимавших ключевые решения, вывозили на нейтральную территорию (в Венгрию или Германию), помогали им найти общий язык на основании ненасильственного общения. Гарантируя им безопасность и конфиденциальность. С ними работали не просто по медиации, чтобы достигнуть соглашений "ты — мне, я — тебе", но по примирению. Их учили стараться понять потребности другой стороны, диктующие ей совершать те или иные поступки. 

То же можно было бы делать и в Украине.Эти процессы можно начать в случае готовности нейтральных территорий — например, Польши, Венгрии, Литвы — принять у себя обе стороны конфликта и обеспечить им безопасность.

— Но в нашей ситуации в разногласиях между социальными группами внутри страны решающую роль играет внешний фактор. Пока он есть, такой диалог невозможен?

— Я считаю, что потребности — например, в понимании и признании твоих усилий, принадлежности к сообществу, ощущении своей идентичности, связи со своим краем, семьей — универсальны. Помогать достичь примирения нужно на уровне семей. Когда люди научатся примиряться, это запустит цепную реакцию. Наша задача — распространять мемы о важности обучения ННО, допущения медиации как инструмента достижения примирения или других цивилизованных способов разрешения конфликтов. Например, судов. Это лучше, чем восстанавливать справедливость с автоматом в руках. 

— Как достучаться до тех, кто находится по ту сторону, вне зоны нашего влияния, под воздействием российского информационного поля?

— У меня нет простого ответа на этот вопрос. Как и вы, я очень хочу, чтобы все у нас было хорошо, и нас снова было бы 48 миллионов. Но я также знаю, что в нашем обществе есть много конфликтов. Они — в душе и в голове, прежде всего. И если мы научимся по-другому жить на этой территории, то сможем показать своей жизнью, почему лучше так. Я думаю, начинать нужно с этого. 

— Насколько реально "склеить" Украину не только географически, но и мировоззренчески?

— Я не политолог и не социолог. Моя специализация — психология развития. Поэтому в вашем вопросе ключевое слово для меня — "мировоззренчески". Чтобы понимать, как склеивать, нужно понимать уровни мировоззрения. Используя модель Спиральной динамики Дона Бека и Интегральную теорию развития сознания Кена Уилбера, мы можем понять, что такое уровни мировоззрения, какие из них конфликтуют, что делать, чтобы более низкий подтягивался к более высокому уровню, а тот, в свою очередь, тянулся выше. Потому что эволюция сознания — это спираль.

Можно ли "склеить" Украину? Это о том, какие инструменты из области социальных технологий мы можем использовать, чтобы на национальном уровне осознать важность "склейки" мировоззрений, и как эти способы формирования социальной ткани интегрировать во всю государственную систему, в частности в вопросах коммуникации. Есть ли такие практики в мире? Да. Можно ли склеить? Это не ко мне. Я не располагаю ресурсами управлять этим процессом. Президент мог бы это сделать. При поддержке специалистов уровня Дона Бека, который, кстати, согласен был бы помочь, знаю от него лично. Именно он помогал Нельсону Манделе в ЮАР. Такие проекты длятся от семи до пятнадцати лет, но благодаря управляемому процессу изменений страна способна сделать истинный прорыв.

Все меняется. Создать более однородную мировоззренческую социальную ткань в Украине возможно и необходимо. Просто пока это, наверное, недоступно людям, которые могли бы инициировать такой процесс. Но я верю, что однажды станет доступно. 

Оставайтесь в курсе последних событий! Подписывайтесь на наш канал в Telegram
Заметили ошибку?
Пожалуйста, выделите ее мышкой и нажмите Ctrl+Enter
Добавить комментарий
Осталось символов: 2000
Авторизуйтесь, чтобы иметь возможность комментировать материалы
Всего комментариев: 0
Выпуск №44, 17 ноября-23 ноября Архив номеров | Содержание номера < >
Вам также будет интересно