Диляра Тасбулатова: "От самоуверенности у меня есть верное средство"

9 июля, 2016, 00:00 Распечатать Выпуск №25, 9 июля-16 июля

Диляра Тасбулатова — российский кинокритик, блогер, писатель, правозащитник. Ей удалось несколько раз добиться свидания в тюрьме с Олегом Сенцовым. Причем на требование начальника СИЗО подписать бумагу о "неразглашении" Диляра Тасбулатова и ее коллеги ответили отказом, проявив немалое мужество. Совсем недавно ее "забанили" в Фейсбуке за фотографию трехлетней давности — майку с надписью: "Дякую Богу, що я не москаль".

Диляра Тасбулатова — российский кинокритик, блогер, писатель, правозащитник. Ей удалось несколько раз добиться свидания в тюрьме с Олегом Сенцовым. Причем на требование начальника СИЗО подписать бумагу о "неразглашении" Диляра Тасбулатова и ее коллеги ответили отказом, проявив немалое мужество. Совсем недавно ее "забанили" в Фейсбуке за фотографию трехлетней давности — майку с надписью: "Дякую Богу, що я не москаль".

Писателем Диляра Тасбулатова стала относительно недавно: в одном из крупнейших в Европе издательстве ЭКСМО вышли три ее книги. Все три — о российской жизни, смешной, абсурдной, нелепой и непредсказуемой. 

Начав писать на пространстве Фейсбука, Диляра постепенно довела свои посты до отточенной формы короткого рассказа, искрометного скетча. Ее хвалят, ее читают, у нее много подписчиков, она все время дает "концерты": читает свои рассказики со сцены небольших клубов. А недавно вернулась из большого турне по Америке, где русскоязычные эмигранты ждали встречи, чтобы послушать ее рассказы. 

— Диляра, как вас встречали в Америке? 

— Ой, хорошо меня встречали! Я даже не ожидала такой теплоты — какой-то даже родственной, как ни смешно это звучит. Понимаю: если бы я писала что-то серьезное, может, столько людей и не пришли бы. А посмеяться все любят. Ну и, конечно, скучают по русскому языку, на котором говорили с детства, с колыбели. Я встретила просто изумительных людей, один другого лучше: как в раю побывала. Там так хорошо, что поневоле забываешь наши ужасы. Ну, ничего, по приезде мгновенно в них погружаешься (смеется). Хотя мы и там говорили о России и ее проблемах, все равно между нами и нею как будто стояли эти тысячи километров, и Россия воспринималась, словно в тумане, в отдалении. Сейчас похвалюсь — меня там, в Нью-Йорке даже пригласили на телевидение, к Виктору Топаллеру, знаменитому ведущему. И разговор получился душевный такой: Виктор меня не "троллил", хотя он как высокопрофессиональный журналист это умеет. 

— Неужели все было настолько благостно? 

— Представьте себе. У меня ни разу не возникло желания с кем-то спорить (ну, может, только по мелочам), что-то яростно отстаивать и т.д. Все все понимают. 

— Судя по Фейсбуку вы, тем не менее, часто раздражаетесь, сердитесь, распекаете кого-то. Можете и на место довольно резко поставить. 

— Ну да, я не такая уж миляга, чего уж там. 

— С другой стороны, сразу видно, что вы — человек добрый. Такие у вас несочетаемые качества…

— Думаю, есть множество людей гораздо добрее меня, чья доброта действеннее. 

— Расскажите о вашей работе правозащитника.

— Я член ОНК — это общественная наблюдательная комиссия по правам заключенных. Меня позвали два с половиной года назад (кстати, скоро пройдет трехгодичный срок нашего призыва), и я подумала — почему бы и нет? Это в своем роде не то чтобы "интересно", но и познавательно, и… не знаю, как выразиться… дает тебе почувствовать себя живым, что ли. Когда ты видишь человека в таком положении, понимаешь, что любой может оказаться на его месте. Это как-то вправляет мозги, лечит от самодовольства. 

— Вы остро чувствуете несправедливость?

— Один мой приятель сказал мне как-то: "Какая ты идеалистка, все ищешь правду на земле". И сказал он это так грустно, так безнадежно… Я понимаю, что никакой справедливости в мире нет и не будет, но если окончательно примириться с этим, то становится как-то совсем не по себе. 

— Вы ведь долго были кинокритиком, а потом вдруг резко поменяли "вектор", и теперь пишете смешные истории. Как так вышло? 

— Работать по специальности почти не дают. Сейчас (так бывает), благодаря моей популярности как блогера и писателя, могу вернуться и к кино. Так сказать, окольным путем. 

— А зачем? Критик — профессия вторичная, писатель — "первичная". 

— Привычка. Я скучаю по кино. Меня учили этому. А то, что тебе запало в голову в юности, потом не пропадает втуне. Это как первая любовь, простите за пошлость. Кино в ХХ в. иногда даже литературу превосходило — по концентрации идей и их воплощению. Что невозможно было себе представить, когда оно зарождалось и казалось ярмарочным аттракционом. 

— Денис Драгунский назвал ваши книги одними из лучших среди изданных в России за прошедший год. Голова не закружилась? 

— Ой, вы знаете, я сама была просто поражена: такой серьезный человек, интеллектуал, и вдруг… Но от головокружения у меня есть верное средство. 

— И какое же? 

— Ну, не мельдоний (смеется). Средство вот какое: почитать на ночь рассказ Чехова. Или Аверченко. Или даже Довлатова. Как рукой снимает. 

— У каждого свой голос…

— Ну и уровень мастерства у каждого свой. И как бы ни была мне лестна похвала Дениса, который сам прекрасный писатель, мастер короткого рассказа, — критик во мне так и не заснул. Мой внутренний критик всегда начеку. И он мне коварно нашептывает: ты напиши сначала что-нибудь подобное "Рассказу неизвестного человека" или повести "Три года", а потом поговорим. С другой стороны, писатель Леонид Зорин, автор пьесы "Покровские ворота", как-то сказал, что очень важно понимать, кто ты есть на самом деле. Знать, что ты не Чехов или там Томас Манн, но и не графоман. Две опасные крайности: одна ведет к непомерной спеси, совершенно не соответствующей твоему дарованию, а другая — к самоуничижению, в котором тоже ничего хорошего нет. 

— Скажите, относительно новый феномен соцсетей — что это, по-вашему? Не будь их, с их мгновенным откликом на события на все происходящее в мире, не было бы и лично вас, как писателя, не было бы и того человеческого братства, поддержки, которая так важна во время трагических событий... 

— Да, это так. Когда был Майдан, я мониторила новостную ленту до пяти утра. Спать не могла. С другой стороны, в обыденной жизни это — наркотик. Нужно уметь отказаться от бесконечного сидения за компьютером. Есть на свете много чего другого — театр, книги, друзья, в конце концов, живые, а не виртуальные. Но, повторюсь, я благодарна "лично Марку Цукербергу" за то, что он позволил нам всем выразить солидарность, сказать слова поддержки, вместе горевать и вместе радоваться. 

— Спасибо вам от украинских читателей.

— Взаимно. Их реакция, остроумие, чувство собственного достоинства перед лицом смертельной опасности (не побоюсь такого клишированного выражения) тоже придавало мне сил. 

— И последний вопрос. Я читала, что вы собираетесь в Одессу на кинофестиваль? 

— Да, и я ужасно рада этому. Меня два года подряд приглашали, но я не могла приехать по семейным обстоятельствам. Это отличный фестиваль, культурный, многообразный, мощный. Так же, как Венецианский, обрамлен таким волшебным городом, что просто дух захватывает. Увидев Одессу в первый раз, я обомлела: на свете не так много живых городов, где жизнь кипит и пенится. Я просто сидела в кафе и часами наблюдала за людьми: на Одессе лежит особый отпечаток, недаром многие знаменитые писатели отсюда родом. 

Оставайтесь в курсе последних событий! Подписывайтесь на наш канал в Telegram
Заметили ошибку?
Пожалуйста, выделите ее мышкой и нажмите Ctrl+Enter
Добавить комментарий
Осталось символов: 2000
Авторизуйтесь, чтобы иметь возможность комментировать материалы
Всего комментариев: 0
Выпуск №39, 20 октября-26 октября Архив номеров | Содержание номера < >
Вам также будет интересно