Чудо своими руками

9 октября, 2015, 00:00 Распечатать Выпуск №38, 9 октября-16 октября

Прежде чем покинуть родные места, многие из этих "странных людей" сначала взяли под свое крыло новых детей, оформили их официально, по всем правилам, и лишь потом выехали на территорию мирной Украины. Так, во время Иловайского котла семья Банцевых собирала по Донбассу эвакуированных в разные учреждения троих детей, создала приемную семью и только после этого уехала в Ивано-Франковск. В семье Сербиных — 21 ребенок, 14 — усыновленных. Мама Ирина помогала бежать из Славянска еще двум таким же семьям.

 

 Прежде чем покинуть родные места, многие из этих "странных людей" сначала взяли под свое крыло новых детей, оформили их официально, по всем правилам, и лишь потом выехали на территорию мирной Украины.   

Так, во время Иловайского котла семья Банцевых собирала по Донбассу эвакуированных в разные учреждения троих детей, создала приемную семью и только после этого уехала в Ивано-Франковск.

В семье Сербиных — 21 ребенок, 14 — усыновленных. Мама Ирина помогала бежать из Славянска еще двум таким же семьям. 

К обычным заботам переселенцев (работа, жилье, медицинское обеспечение), у тех, кто взял на воспитание в свою семью т.н. государственных детей, т.е. сирот и лишенных родительской опеки, добавляется еще одна, самая главная забота — о детях. Семьям, воспитывающим пять–семь, а иногда и более 10 детей (ДДСТ), обеспечить их всем необходимым и найти нормальное жилье крайне сложно. На помощь должно бы прийти государство… Однако оно об этой своей обязанности часто забывает. 

На фоне государственной беспомощности и лицемерия политиков люди карабкаются, кто куда и как может, ежедневно совершая свои большие и маленькие подвиги. Не для себя — для детей, которых уже считают своими.  

Без выходных и отпусков

Людмила и Игорь Фаин — родители-воспитатели ДДСТ из Мариуполя. У Игоря есть уже взрослая дочь от первого брака. У Людмилы своих детей не было. Сама ребенок удочеренный, она сильно хотела быть мамой. 

Вначале создали приемную семью, которая быстро пополнилась до четверых детей. "Первым появился Сережа, — рассказывает Людмила, — и он открылся. За ним — Владушка. Потом Андрюша. Мы воевали за него. Он попал к нам в
4,5 года, но у него никогда не было ни одной пары обуви. Когда мы пошли в обувной магазин, он, как маленький Маугли, прыгал от полки к полке и кричал: "А мне это купят? А это? И это? Купи, купи!..". 

Он даже моря никогда не видел. Из еды знал только кетчуп, хлеб и яйцо. Когда ты видишь, как этот ребенок растет, раскрывается, тянется к тебе, называет  папой-мамой… 

В общем, потом был Тимур — колючий подросток улицы. Курил, выпивал. Он уже узнал худшую сторону жизни. А сейчас — это  наша опора. Чрезвычайно ответственный — врожденная нянька. Хотя, конечно, как любой подросток, однажды может и психануть, и дверью хлопнуть... 

А спустя некоторое время нам предложили взять еще, причем сразу троих детей. Выбора у нас, в общем-то, не было. Если бы мы их не взяли, детей поместили бы в детдом. Дети, признаюсь, были "трудными": мама-алкоголичка поила их водкой до тех пор, пока они не попали к нам… Вова, Александра и Юля". 

"Так что мы продали две свои однокомнатные квартиры, — продолжает Игорь, — и купили небольшой дом. Это было в феврале 2014-го. Нашим семерым детям было тогда от 2,5 до 12 лет. 

А вскоре после этого в Мариуполе начались печальные события. 

Было много стрельбы. Взрывы, зачистки, военные, БТРы на улицах… Недалеко от нас взорвали железную дорогу. Мост, на котором постоянно совершались теракты, — тоже. 

Кроме того, на нашей улице расположился штаб "ДНР". Днем было относительно спокойно. А по ночам начинались разборки: боевики ездили по улицам пьяные, стреляли, дети просыпались и перепуганные бежали к нам, "под крылышко". Гуляя на улице, с первым выстрелом забегали в дом и ложились на пол в коридоре.

Мы долго думали, но все же решились уехать. 4 марта переехали в Ирпень. На Академгородке уже снимала квартиру семья наших хороших знакомых с детьми. Они подыскали нам подходящее по площади и оплате жилье. А горсовет помог собрать детей в школу. Получаем пособие как переселенцы и на детей. Дом в Мариуполе выставили на продажу. Но продать его почти нереально. И уж точно совершенно невозможно за те деньги, которые в этот дом вложены". 

"Для некоторых из наших детей — это уже пятая школа, — говорит Людмила. — У них была непростая жизнь и интернат за плечами. Наш первенец Сережа, например, к своим восьми годам сменил четыре семьи. От него все отказывались, мол, трудный ребенок. До нас он 4,5 года жил в семье опекунов. Позже пара развелась, и ни один из них не захотел взять ребенка к себе. Мы стали для него пятой семьей. 

Мальчик был страшно замкнутым и колючим. Находился в какой-то своей, плотной скорлупе. Бывает, спрашиваешь его: "Сережа, тебе сколько сахару в чай?". Он молчит. Смотришь — застыл, глядит прямо перед собой. "Сережа! Але!" — А в ответ тишина. Вроде бы вот он, сидит, а на самом деле его здесь нет…

В школе в Мариуполе были постоянные конфликты. Учителя отказывались понимать, что дети со сложной судьбой требуют особого подхода. В здешней школе наши дети быстро со всеми передружились. Когда спустя две недели я осторожно позвонила классной руководительнице и поинтересовалась, как дела, она ответила: "У вас прекрасные дети. Все хорошо. Мы со всем справимся". И знаете, многие наши дети сейчас хотят учиться. 

Между собой они в основном ладят, любят друг друга. Хотя, как и в каждой семье, бывает всякое. Иногда и ссорятся. Чаще — сражаются за родительское внимание. Кто-то жалуется: "У меня ушко болит" — "Закапать? Или поцеловать?" — "Поцеловать". Поцеловали, упокоили. И тут же рядом другой: "А у меня пальчик…".

"Раньше работали по восемь часов, — делится Игорь, — а теперь 24 часа в сутки. Без выходных, отпусков и больничных. Бывает, ты нервный, напряженный. Через 15 минут нужно выходить из дома, а тут красавец сидит и в носу ковыряется. И кричишь иногда, раздражаешься. Думаю, это в любой семье бывает. 

Но когда они прижимаются к тебе, называют мамой-папой, все проходит, усталость как рукой снимает". 

"Планируем остаться здесь, в Ирпене, — продолжает Людмила. — Уже оформили детские документы, перевели обеспечение на них. Здесь все-таки есть законы, и они действуют. А в Мариуполе нет перспектив.

Мы надеялись, что спустя полгода в Ирпене дети успели забыть войну. Но два дня назад наш 6-летний сын, проснувшись ночью, плакал — приснилось, что мы опять в Мариуполе, вокруг стреляют, и он остался один…".  

Другая Савченко

Вся Украина знает о летчице Надежде Савченко, попавшей в российский плен. Но, к сожалению, далеко не все знают о ее однофамилице Татьяне,  которая в июне 2014 г. не позволила террористам вывезти своих приемных детей в Россию. 

В ДДСТ Татьяны и Николая Савченко из г. Снежного Донецкой области — 10 детей. Трое из них — биологические. Четверо уже взрослые и живут отдельно. Еще шесть мальчиков и четыре девочки в возрасте от 6 до 13 лет — с родителями.

"Когда начались боевые действия, — рассказывает Татьяна, — мы решили вывезти детей в лагерь "Корчагинец" в Днепропетровской области. Ехали в автобусе с детьми из детдома — 16 детей и две воспитательницы. Плюс наших девять и я — сопровождающая. Младшей дочке тогда было пять лет, и в лагерь ее не брали. Так что она осталась с папой. В автобус, приехавший за нами из Донецка, мужчин не пустили. А на блокпосту в автобус посадили трех автоматчиков, сказав: "Русские дети поедут отдыхать в Крым, а не к бандеровцам". 

Мы плакали, кричали... Но никто не обращал внимания ни на опухших от слез и рыданий детей, ни на взрослых. Лишь спустя несколько часов автоматчики, сообразив, наконец, что дети их боятся, вышли из автобуса и пересели в машину сопровождения. 

На подъезде к границе мне удалось незаметно дозвониться в Донецкую облгосадминистрацию. Два часа мы простояли на блокпосту — власти пытались договориться с Донецком. Но в "ДНР" еще до этого издали приказ, заставив расписаться всех должностных лиц в том, что многодетные семьи, интернаты, ДДСТ не имеют права выезжать из города. 

Ничего не решилось. Нас стали возить по всей оккупированной территории, ища лазейку, чтобы автобус пропустили в Россию. Пытались посадить на поезд в Дебальцево. Украина не пропустила. Тогда повезли на пункт пропуска "Должанский" в Луганской области. 

Очередь из машин тянулась на семь километров. Но наш автобус пропустили, как будто все уже было договорено. Документы, паспорта, мобильные телефоны у нас забрали. Стали уговаривать, чтобы мы не сопротивлялись и ехали. Говорили: вам в Крыму будет хорошо, вы же сама русская (я родилась в Краснодарском крае).

Однако Украина нас не бросила. Ко мне подошла какая-то женщина из общей очереди, дала свой телефон и сказала: "Тут вам из Киева звонят". Телефоны нам потом вернули. Звонили много: и из департамента по усыновлению и защите прав детей, и с другой стороны. Откуда только телефон узнали? Все это длилось довольно долго. 

Уже на таможне меня стали спрашивать: "Почему детей перевозите по бумажкам?". У меня с собой был паспорт и ксерокопии свидетельств о рождении детей. Для лагеря этого было достаточно. Я говорю: "Мы никуда не едем". Опять стала рассказывать, что автобус захватили, нас перевозят насильно. Позвали начальство. 

Понимаете, когда вокруг такое количество людей, и у каждого — мобильный телефон с Интернетом, айпеды… Не будут же меня и детей хватать за руки и тащить? Долго уговаривали, показывали автобус на другой стороне, который отвезет нас в отель, где мы будем отдыхать и на море купаться, а потом к нам может приехать мой муж с младшей дочкой. Я не соглашалась. Сначала уговаривали, затем стали обзывать. В конце концов сказали: "Черт с ней. Пусть остается". 

Автобус перевез всех детдомовских детей вместе с воспитателями в Россию. А мы забрали свои вещи и вернулись домой, в Снежное. 

Когда мы возвратились, оказалось, что уже стали весьма известными. Интернет и телевидение вовсю трубили о том, что случилось. Только фамилию нашу не называли. А в самом Снежном люди чуть ли не камнями в нас кидали за то, что мы устроили такой скандал и не захотели в Россию. Мы боялись, сидели дома, никуда не выходили, детей не выпускали. Нам звонили с разных телеканалов, говорили: "Вы такие молодцы, патриоты. Давайте мы скажем, что вы хотите выехать с детьми в Западную Украину?". А я отвечала: "Вы хотите, чтобы мне окна выбили, а то и дом сожгли?". Так можно говорить, когда ты уже выехал. Но когда ты там, и тебе угрожает реальная опасность… 

После этого к нам, конечно, приходили разные власти, предлагали написать заявление о том, что нас захватили. А на кого я буду писать? На них самих? 

Украинские власти тоже предлагали помощь — выехать вместе с детьми. Но я сказала: пусть все немного успокоится. Они ведь не могли нам там помочь — оккупированная территория. Вокруг — вооруженные люди. Мы посидели недели три, а потом сами выехали. Сказали, что едем отдыхать в Мариуполь, и что вернемся.

Год назад переехали в г. Летичев Хмельницкой области. Все это время жили в монастыре — в комнате 20 кв м, по двое на кроватях. Нас хорошо там принимали. Но сейчас мы построили себе двухэтажный дом.

Нам все говорят: "Вы — молодцы. Большинство людей сидят и ждут, когда им что-то дадут. А вы — сами". А мы, по правде говоря, поняли, что нам никто ничего не даст. На оккупированной территории все полагающиеся нам выплаты были прекращены. Когда мы переехали, эту задолженность получили. И купили участок. Сами. Земля нам, конечно, положена, но ее почему-то нет. 

Хмельницкие власти выделили нам 40 тыс. грн на покупку дома. Я никого не хочу обидеть, но за эти деньги можно только дверь от сарая купить. В общем, мы ничего решили строиться. Мы христиане. Верим в Бога и в то, что он стоит за всем, что происходит. Мы надеялись на чудо. И оно произошло. Мы просили помощи везде — и сами чрезвычайно много сделали. Мой муж просто жил на стройке. Нам помогали верующие, помогали власти, депутаты — очень много разных людей. Дом мы построили за три месяца. И хотя в нем пока нет окон, уже там живем. Делаем уроки. Нам там хорошо и спокойно. Это просто чудо. Чудо от Бога. Верите?". 

Верю. Это чудо своими руками…

Справка ZN.UA

К началу боевых действий на территории Донбасса проживало около 1 млн детей.  15 тыс. из них — со статусом детей-сирот и лишенных родительской опеки. 80% этих детей воспитываются в семьях  — приемных, опекунских, ДДСТ. На самой территории Донбасса остается около 3,5 тыс. усыновленных детей. Еще почти 3 тыс. после усыновления разъехались по всей Украине, а 1,7 тыс. были усыновлены иностранцами и проживают за рубежом.

С начала военных действий с территории Донецкой области в различные регионы Украины выехало около 106 тыс. детей, а также 1400 детей-сирот. 

С Донбасса были вынуждены переехать 84 приемные семьи, в которых воспитываются 156 детей и 20 ДДСТ (118 детей). Еще 16 ДДСТ (более 130 детей) не смогли адаптироваться к жизни в новых условиях и вернулись домой, предпочтя дом в зоне АТО бездомности. В целом у этих семей было разрушено 52 дома…

Оставайтесь в курсе последних событий! Подписывайтесь на наш канал в Telegram
Заметили ошибку?
Пожалуйста, выделите ее мышкой и нажмите Ctrl+Enter
Добавить комментарий
Осталось символов: 2000
Авторизуйтесь, чтобы иметь возможность комментировать материалы
Всего комментариев: 0
Выпуск №35, 22 сентября-28 сентября Архив номеров | Содержание номера < >
Вам также будет интересно