Путешественник Николай Подрезан: "Если уж мне удалось что-то сделать, то что же вы-то, с руками и ногами?"

20 октября, 20:55 Распечатать Выпуск №39, 20 октября-26 октября

Он надеется, что его история кому-то поможет, придаст сил и оптимизма .

В 38 лет киевлянин Николай Подрезан попал в автокатастрофу в Эстонии, получил травму позвоночника и оказался в инвалидной коляске.

Теперь ему 65, он побывал в 62 странах мира (из них в 56 — на коляске, проехал шесть континентов, преодолев в путешествиях самолетами, поездами, машинами более 230 тысяч километров и доказав, что люди с инвалидностью могут жить полноценной жизнью.

"Я убежден: нет мира здоровых и мира инвалидов. Людей можно разделить на две группы: те, которые сидят дома, и путешественники", — пишет Николай Подрезан на своем сайте www.nesididoma.com. Он надеется, что его история кому-то поможет, придаст сил и оптимизма, ведь "жизнь прекрасна тогда, когда мы ее такой делаем. Сами для себя. И для других". Именно об этом мы и говорили с Николаем Подрезаном — неугомонным путешественником, почетным работником туризма Украины, генерал-есаулом Украинского казачества, режиссером, постановщиком и ведущим конкурсов "Мисс Украина на коляске", "Рыцарь Украины на коляске", награжденным за свою деятельность орденами Святого Станислава, "За заслуги" II и III степенем и др..

— Николай Владмимирович, многие, получив подобную вашей травму, чувствуют себя беспомощными. Как вам удалось сохранить свой оптимизм? С чего начались путешествия?

— Моя травма на два месяца младше украинской независимости. Это было время, когда казалось: все, кранты, ни лекарств, ничего. Но я должен был выкарабкаться, потому что мама с папой уже были пожилыми людьми, и вместо того, чтобы я за ними ухаживал, они начали ухаживать за мной.

И сейчас, и тогда я понимал, что это — не трагедия, не беда, а часть биографии. Спустя полгода я на коляске сел на пароход и уехал в Румынию. На самом деле в жизни все просто. Мы сами себе все усложняем.

Когда я разбился, то почувствовал, что жизнь имеет окончание. Молодые люди этого не понимают, а мне надо было что-то делать и получать от этого удовольствие. Я начал ездить за границу.

Мой отец ушел из жизни два года назад, На 101 году от роду. Инженер, преподаватель в строительном институте, геодезист, он знал шесть языков и в течение многих лет изучал географию и историю разных стран мира. Он так и не побывал в странах Европы, Америки, но знал все об их достопримечательностях, культуре и мог провести экскурсию по Лондону — на английском, по Мадриду — на испанском, по Берлину — на немецком. Да еще и с историческими и философскими подробностями. Тогда отец сказал мне: "Молодец, но давай что-то спланируем. Мужчина должен планировать свою жизнь. Давайте, пока я жив, вы посетите все столицы Европы".

И мы с женой Наташей за какие-то два-три года побывали во всех крупных столицах Европы. На сегодня в Европе у меня осталось непосещенными четыре страны — Андорра, Ирландия, Исландия и Мальта. И это — один из моих проектов.

Поездки для меня были, в определенном смысле, открытием, социальным обучением. У меня два образования — инженер-строитель во многих поколениях, затем — режиссер. Я довольно целеустремленный человек. Моя жизнь — это инженерный подход к делу, и все-таки режиссура — анализ, разные взгляды. Я — не турист, а путешественник. У меня есть цель, зачем я это делаю. И есть возможности сравнивать. Мне интересны не всегда стандартные вещи, поскольку силы, средства и время у нас ограничены. Кроме того, есть и разочарования.

Однажды мы полетели в Индию. Это был нелегкий путь. Прибыли в Агру, утром поехали в Тадж-Махал. Когда я увидел его белые купола, у меня аж сердце забилось. Билеты для иностранцев стоили недешево. Мы их купили. Подъезжаем к мраморной жемчужине, а меня не пускают, — туда заходят босиком, а я ведь не могу. Решить это можно было очень просто — с помощью еще одной коляски, которая бы ездила только внутри комплекса. Но в Тадж-Махал я так и не попал. И это было страшным разочарованием.

С тех пор, если мы куда-то едем, я стараюсь ограждать себя от таких негативных эмоций. Готовлюсь очень тщательно и, приезжая на новое место, обычно четко знаю, куда и как идти.

На сегодняшний день я проехал 56 стран на коляске. Еще один мой проект — по следам "Битлз". Если мы куда-то едем, то я узнаю, была ли там четверка. Если да, мы ищем тот концертный зал или отель, едем туда и фотографируемся.

— Есть любимые места, куда хочется возвращаться?

— Есть, но я себя в этом сдерживаю, ведь средств, времени и здоровья не так много, чтобы возвращаться. Я — не мечтатель, я ставлю цель. Ведь мужчина, казак, ответственный человек не может быть мечтателем. Он должен ставить цель и ее достигать. Если кто-то мне говорит, что у него ничего не получается, я даю бумажку, делю ее на две части и прошу написать на одной, чего человек хочет, а на второй — что он для этого сделал. То же касается и разговоров, что для инвалидов ничего не делается. А что ты сделал для этого? Если уж мне удалось что-то сделать, то что же вы-то, с руками и ногами?

— Приобретенному опыту всегда хочется найти какое-то практическое применение. Вам удается?

— Знаете, мне повезло. Все, что я по-человечески делаю на коляске, — это пример для других. Я учу своих учеников: пока вы первый, никогда и никому не говорите, что вы что-то плохо сделали. Главное — идея. А тем может быть много.

Моя личная "Говерла" — это восход солнца над Гималаями в Нагаркоте, в удивительном Непале. Но у каждого она своя. И если где-то в глухом селе человек, несмотря на сочувственные вздохи бабушек "Ой беда, беда", поднимается и едет в коляске на соседнюю улицу, — это его "Говерла", и он сделала не меньше, чем я в Нагаркоте. Моя задача — делать то, что я могу, и рассказывать об этом, чтобы где-то кого-то вдохновить. Прежде всего — здоровых, которые не хотят видеть возможности, а только ноют, что нет работы, денег не платят, власть плохая и т.д.

Общаясь с вами, я не буду говорить "человек с инвалидностью" или "человек с ограниченными возможностями". Это все ерунда. Слово "инвалид" меня не унижает. У нас есть государственное заведение, где большинство из 450 человек имеют инвалидность — по совести, чести, достоинству. У меня же — проблема с ногами. Если бы общество создавало возможности, государству не пришлось бы платить мне пенсию.

— То есть главная идея — поделиться своим практическим опытом нормальной жизни?

— Для меня — да. Но я эгоистичен. Мне 65 лет. 26 из них — я на коляске. И совершенно нормальные вещи многими людьми с ногами и даже сердцами до сих пор воспринимаются как некая странность: "Ему это нужно?" Вот в чем дело.

В 1993 году я впервые провел конкурс "Мисс Санаторий на коляске", и девушек приходилось уговаривать принять в нем участие. Одна, настоящая украинская красавица, отказалась. А через несколько дней после конкурса подходит ко мне: "Я хочу попросить прощения. Когда вы мне предложили, я решила, что это издевательство. Но когда увидела, как вы это сделали, пожалела".

Мы начали общаться. Она из Винницкой области. Спрашиваю: "Работаете?" — "Нет, — говорит. — После травмы мечтаю хотя бы какие-то справки выписывать или анализы делать. Раньше была гинекологом". — "Не понимаю, — отвечаю ей. — Может, пациенткам ноги и нужны, чтобы их на кресло класть. А вам зачем?" Три месяца спустя получил от нее письмо: спасибо за ваши слова, вернулась на работу врачом. И к ней пошли. Потому что человек, который прошел через такое, заслуживает доверия.

Тогда же, в 1993-м, узнав, что появился Международный день инвалидов, я собрал друзей и сказал: "Надо что-то делать". И мы запланировали на УТ-1 шестичасовой телемарафон ко Дню инвалидов. Придумали эмблему — колясочник сидит на земном шаре. Первым гостем в эфире был первый посол Великобритании в Украине. Вторым — шахтер из Антрацита, которого, к сожалению, уже нет. А третьим — Патриарх Владимир.

Мы сделали большое дело. Потом еще раз, и еще. В 1995-м основали организацию (уже не работает), а в 1996-м сделали конкурс "Мисс Украина на коляске", что было революцией в головах. Спустя два года — "Рыцарь Украины на коляске". А потом — три тура по Украине "Мы такие же, как и вы". Все эти проекты были инновационными. И все почувствовали, что они полезны.

— Вы упомянули об учениках. Это тоже проект?

— Нет, это жизнь. Начну с печального. 19 сентября мы вернулись из Черногории — единственного места, где я могу лечить свои ноги. И успели в Винницу, на похороны Раи Панасюк, которая была правительственным уполномоченным по правам инвалидов. Физически, по сравнению с ней, я — атлет. Тщедушное тельце, поломанное болезнью. Но в то же время — солнце, добро и огромное желание его творить...

Более 20 лет назад мы каждый месяц делали маленькие бесплатные сборнички для инвалидов. Выпускали их несколько лет подряд. И однажды я получил письмо от девушки Раи из маленького села на Виннитчине. В нем был вопрос: "Подскажите, как мне жить дальше. Я вернулась из интерната в Цюрупинске, мне 23 года, и, если я здесь останусь, начнется моя старость". Мы стали переписываться. Затем я посоветовал Рае перебираться в Винницу. Мы приезжали к ней на гастроли. Тогда я был довольно известным человеком. Подняли шум у нее в интернате, познакомились лично. Потом я пригласил ее поехать с нами.

Мне повезло подарить знакомство с новыми местами в Украине и зарубежье молодым инвалидам, которые до нашего знакомства были убеждены, что полноценная жизнь им недоступна. Почти всех их первая поездка со мной по маршруту, отличному от привычного "собственное жилье — больница — собес — санаторий — собственное жилье", ошеломила. Иногда было трудно, но я открывал для них Украину.

Когда-то в одном из журналов вышел спецпроект — 200 интересных мест Украины. В 150 из них я бывал до и после травмы. И никуда по-человечески попасть не мог. Только в качестве чемодана. В Украине множество памятников национального, европейского и мирового уровней. Независимой страны без патриотизма не бывает. Все страны подпитывают патриотизм. Это делают на государственном уровне лучшие люди. А мы что, просто так, и всё?

Сейчас патриотизм написан кровью на Донбассе. Патриотизму нас учили и снайперы на Майдане. А я давным-давно говорил, что когда приезжал в Голландию или Америку и видел, как там поднимают флаг, — у меня сердце щемило, у нас же есть свой, сине-желтый. Я не слишком сентиментальный человек. Но это многое для меня значит. 

Культурные и исторические достопримечательности — это допинг патриотизма, я всегда это говорил. Поэтому я возил своих, и они смотрели. И Рая через 10 дней после поездки сказала: "Спасибо за науку. Какая страна! Мы жить должны".

Таких людей, как Рая, меняющих свои города по всей Украине, много. Если они просят, я помогаю, консультирую, приезжаю. Это и есть — мои ученики. Так я называю тех, кто называет меня учителем. Я эгоистичный человек. Лет через пять-шесть у меня уже иссякнут силы, поэтому они должны работать, чтобы и мне легче было. Я не могу преодолеть все бордюры.

— Следите ли вы за тем, что сейчас происходит в области инклюзивного образования?

— У меня в этом плане есть собственный опыт. В 1996 году я попал в США. Программа была очень насыщенной, но в душ я там попасть не мог. Для этого меня каждое утро возили за 5–10 км в центр реабилитации. Там я увидел, как в школьном автобусе в школу привозят мальчика с ДЦП, причем в таком состоянии, какое у нас от родственников скрывают. И потом узнал, что лучший ученик класса неделю боролся за право на то, чтобы провести с тем мальчиком свои два выходных.

Когда сейчас, с нашей ментальностью, в школу приводят ребенка-инвалида, то родителям других детей это часто не нравится. Глупцы, это же воспитывает ваших детей! Потому что они видят, что жизнь не такая, как вы им показываете; видят, что в жизни бывают разные ситуации. Это и есть воспитание. Инклюзия нужна не инвалидам, а здоровым.

— Как появился проект семилетних путешествий "Планета Земля — ​​взгляд из инвалидной коляски", который вы завершили летом на Майдане?

— В 2004 году в Киеве я был одним из 120 украинцев, кому посчастливилось нести олимпийский факел во время киевского этапа эстафеты олимпийского огня. Это была первая в истории всемирная эстафета, которая прошла по дорогам 35 городов 26 стран. Она стала предпоследней, поскольку после следующей Олимпиады в Пекине Международный олимпийский комитет по разным причинам отменил проведение в дальнейшем всемирных эстафет.

Планы путешествий я сделал проектом — решил посетить все города, в которых побывал олимпийский огонь. В Интернете нашел схему движения олимпийского огня в городах. В каждом городе надо было проехать 1206 метров. Если умножить их на 35 этапов, получится 42 км 195 м. То есть я ставил цель проехать марафон "Планета Земля" через шесть континентов.

Утром 20 сентября 2011 мы стартовали на нулевом километре на Майдане Незалежности. Были СМИ, друзья. Мне подарили глобус. И мы поехали в Торонто, а оттуда — в Монреаль. Затем был Нью-Йорк. А потом еще 32 этапа. Со мной ездили олимпийский факел, украинский флаг, маленький глобус и моя жена Наталья. Материально — нет, но организационно нам очень помогало Министерство иностранных дел.

В Лозанне, благодаря Сергею Бубке, у меня была персональная встреча с президентом международного Олимпийского комитета Томасом Бахом. Никто из олимпийских факелоносцев в мире, а тем более на коляске, не повторял глобальный путь олимпийского огня. Украинский флаг был первым национальным флагом, который побывал у него в кабинете и который он подписал.

А вот в Москву мы не поехали. Миссия моего проекта и политика России — несовместимы.

Завершилась поездка 5 июля 2018 года там же, на Майдане. Задачей проекта было собрать архив, как разные страны с разной ментальностью адаптируют памятники архитектуры и истории для туристов, имеющих проблемы со здоровьем. Цель — адаптация памятников культуры Украины для возможности посещения их людьми с инвалидностью на основе современного опыта, собранного по маршруту путешествий Николая Подрезана. То есть я целенаправленно езжу, фотографирую, сам испытываю, если есть возможность. Потому что, к сожалению, скидки для инвалидов действуют не везде, и иногда нам просто не всё бывает по карману. Но если есть цель, аккумулируешь усилия.

— Кстати, откуда берете деньги на путешествия?

— Многие путешествующие на этом зарабатывают. Я, к сожалению, не научился. На учебу я часто ездил не за свой счет. Были какие-то проекты. В США, например, впервые попал за деньги мормонов.

А теперь мы сдаем квартиру. Кроме того, я — предприниматель. Жена —реабилитолог. Мы много и тяжело работаем. Чтобы закончить проект "Планета Земля", продали коммуналку. Думали, найдем меценатов, но не случилось.

— Что будет дальше с этим проектом?

— В его названии нет слова "олимпийский". Поэтому буду продолжать ездить и собирать архивы, постараюсь учить людей, как внедрять идеи и изменять жизнь.

— Есть ли сейчас к этому интерес?

— Есть.

— В Украине или за рубежом?

— Наши дипломаты в Китае устроили мне в Пекине встречу на очень высоком уровне. И руководители Всекитайской ассоциации людей с инвалидностью  вытащили записные книжки и стали записывать. Они были очень благодарны за замечания. Потому что китайцы — это нация, которая учится до смерти.

Украина меняется. И в этом направлении — тоже. Меняются люди и их понимание жизни.

Я могу больше помочь — людям, стране и себе. Могу быть примером для того 22-летнего парня, который вернулся с войны без ноги и жалеет себя. Я достаю свой глобус и показываю ему. Говорю: вот я смог сделать без двух ног. Я уже в годах и слабый, а ты — молодой и сильный. Ты позволяешь себе сейчас быть слабым, а я себе этого позволить не мог. Ведь разница между нами в том, что когда я разбился и остался без ног, у меня Подрезана не было, а у тебя он есть.

Вот зачем мне все это нужно.

Оставайтесь в курсе последних событий! Подписывайтесь на наш канал в Telegram
Заметили ошибку?
Пожалуйста, выделите ее мышкой и нажмите Ctrl+Enter
Добавить комментарий
Осталось символов: 2000
Авторизуйтесь, чтобы иметь возможность комментировать материалы
Всего комментариев: 0
Выпуск №42-43, 10 ноября-16 ноября Архив номеров | Содержание номера < >
Вам также будет интересно