Сценарии революции: от Николая Костомарова и Крейна Бринтона

18 марта, 2016, 00:00 Распечатать Выпуск №10, 18 марта-25 марта

Несмотря на доминирование в украинской культуре и общественном мнении "революционного тренда", точнее "тренда бунта", характерного для угнетенных колониальных народов, находились мыслители, отвергавшие и даже критиковавшие идею революции. Одним из первых среди них был Николай Костомаров (1817–1885).

 

Несмотря на доминирование в украинской культуре и общественном мнении "революционного тренда", точнее "тренда бунта", характерного для угнетенных колониальных народов, находились мыслители, отвергавшие и даже критиковавшие идею революции. Одним из первых среди них был Николай Костомаров (1817–1885).

Преимущественно он известен как историк, однако имел неплохую философскую подготовку, был знаком с немецкой классической философией, а в своих произведениях неоднократно прибегал к философским рефлексиям.

Казалось, Костомаров принадлежал к революционерам. В молодые годы был лидером Кирилло-Мефодиевского братства, которое за "мятежные идеи" разгромили, а его членов репрессировали. Костомарову приписывают авторство "Книги битія українського народу" — пропагандистского документа братства, имевшего антиколониальный и революционный характер. Позже Костомаров, в силу различных обстоятельств, занял умеренную позицию, соединявшуюся у него с выраженной православной религиозностью. Можно даже сказать, что зрелый Костомаров принадлежал к первым украинским политическим консерваторам современного периода.

Этот консерватизм проявился в известной работе "Две русские народности", опубликованной в 1861 г. в первом украинском журнале "Основа", издававшемся в Петербурге. Не будем здесь останавливаться на основных идеях произведения. Заметим только, что в нем Костомаров обратил внимание на своеволие украинцев (в терминологии автора — южноруссов), указав, что эта черта играла в их истории деструктивную роль, потому что мешала создать крепкое государство. Костомаров писал: "Развитие личного произвола, свобода, неопределительность форм были отличительными чертами южнорусского общества в древние периоды, и так оно явилось впоследствии. С этим вместе соединялось непостоянство, недостаток ясной цели, порывчатость движения, стремление к созданию и какое-то разложение недосозданного, все, что неминуемо вытекало из перевеса личности над общинностью. Южная Русь отнюдь не теряла чувства своего народного единства, но не думала его поддерживать: напротив, сам народ, по-видимому, шел к разложению и все-таки не мог разложиться".

В этом плане интересным в указанной работе является сравнение украинцев и русских. Костомаров акцентировал внимание на принципиальных ментальных отличиях двух народов: "…племя южнорусское имело отличительным своим характером перевес личной свободы, великорусское — перевес общности. По коренному понятию первых, связь людей основывается на взаимном согласии и может распадаться по их несогласию; вторые стремились установить необходимость и неразрывность раз установленной связи и самую причину установления отнести к Божией воле, а, следовательно, изъять от человеческой критики. В одинаковых стихиях общественной жизни первые усваивали дух, вторые стремились дать ему тело…" Соответственно, эти отличия сказывались и сказываются в исторических действиях. Если русских отличала способность к государственной жизни, то об украинцах этого не скажешь. "В великорусском элементе, — писал Костомаров, — есть что-то громадное, создательное, дух стройности, сознание единства, господство практического рассудка, умеющего выстоять трудные обстоятельства, уловить время, когда следует действовать, и воспользоваться им насколько нужно. Этого не показало наше южнорусское племя. Его свободная стихия приводила либо к разложению общественных связей, либо к водовороту побуждений, вращавших беличьим колесом народную историческую жизнь". Так вот, несмотря на свою проукраинскую позицию, Костомаров все же отдавал предпочтение великорусскому племени с его жесткой дисциплиной перед племенем южнорусским, предрасположенным к анархии и "любви к свободе".

В последние годы жизни Костомаров создал произведение, где выразительно проявились его консервативные взгляды и "контрреволюционность". Это — рассказ "Скотский бунт (письмо малороссийского помещика к своему петербургскому приятелю)". Жанр произведения можно определить, как антиутопию. Написано оно на русском языке, хотя густо окрашено украинским колоритом. К тому же указывается, что это письмо малороссийского помещика. То есть в произведении описываются реалии, якобы связанные с Украиной. В названии произведения "Скотский бунт" ощутима нескрываемая негативная коннотация.

Понятие "бунт" в произведении отождествляется с понятиями "восстание" и "революция". Для автора "Скотского бунта", надевающего маску малороссийского помещика, это будто синонимы, о чем сказано в начале произведения.

Произведение сюжетно простое: среди животных, имеющихся в хозяйстве малороссийского помещика, вызревает бунт. Причиной является агитация, ее ведут недовольные бугаи. Автор так характеризует этих бунтарей: " У бугаев… бывают такие качества, какие встречаются у некоторых особей из нашего брата-человека: у них какая-то постоянная неукротимая страсть волновать без всякой прямой цели, смута для смуты, мятеж для мятежа, драка для драки; спокойствие им приедается, от порядка их тошнит, им хочется, чтоб вокруг них все бурлило, все шумело; при этом их восхищает сознание, что все это наделано не кем другим, а ими".  

То есть, по Костомарову, бунт-революцию провоцируют неуравновешенные люди, которые не могут жить спокойно. Такой взгляд слишком односторонен. Конечно, в любом обществе есть мятежные элементы. Однако не всегда они способны спровоцировать революцию. В уравновешенном стабильном обществе эти элементы могут находить выход для своей энергии в конструктивных сферах деятельности. Хотя — не обязательно. Какая-то часть из них пополняет преступный мир. Неуравновешенные элементы дают о себе знать в "расшатанном" обществе, для него характерны нестабильность, недовольство. То есть то, что называют объективными причинами революции. Тогда и срабатывает революционная пропаганда, и, соответственно, возникает запрос на революционную деятельность.

Однако нельзя сказать, что Костомаров, говоря о причинах революции, совсем не был прав. Он справедливо заметил, что в любом обществе есть буйные "бугаи" — собственно потенциально революционные элементы. Последним он дал точную социально-психологическую характеристику: они спонтанно тяготеют к смуте.

Дальше рассказывается, как под влиянием "революционной агитации" бугаев и жеребцов, возмущенных, что люди, то есть господствующий класс, издеваются над животными (эксплуатируемыми низами), начинается восстание. К нему присоединяются и вполне мирные животные — овцы, свиньи, куры, гуси и т.п. Бунтовщиками становятся даже коты, у которых, казалось бы, нет причин для бунта, ведь люди кормили и заботились о них. Верными людям остаются лишь собаки.

Сам бунт изображен как деструктивное явление. Восставшие животные уничтожают существующий порядок, "цивилизацию", утверждая анархию. Вот, например, как автор изображает "революционные действия" свиней: "Одни с неистовством опустошали грядки с картофелем, репою, морковью и другими овощами и жадно пожирали коренья, другие, опередивши остальных, ворвались уже в цветник, расположенный под самою стеною господского дома…" Словом, "революционеры" хотят бесконтрольно владеть ценностями, которые на протяжении продолжительного времени не ими накапливались в обществе.

Следующий этап бунта-революции — достижение компромисса между господствующим классом (старой властью) и революционерами. В переговоры с бунтарями вступает Омелько, понимающий язык животных. Сначала он говорит, что животные нарушили Божий порядок, то есть пошли против власти, установленной Богом. На что животные отвечают: "Какой такой Бог! Это у вас, у людей, какой-то есть Бог! Мы, скоты, никакого Бога не знаем!" Из чего следует, что революционеры — это безбожники. Для них божественный авторитет — не авторитет. Они отвергают традиции и готовы поступать, как им захочется.

Омелько спрашивает бунтовщиков, чего они хотят. "Воли", — отвечают, хотя что такое воля, четко не осознают. Омелько дает им свободу, интерпретируя ее в таком духе: "Ну что ж? Идите на волю! Ступайте в поле, потолките все хлеба, что остались еще на корню. Мы вас уже не станем употреблять ни на какие работы. Вольные будете себе!" 

Самое понятие "воля" в этом тексте Костомарова возникает как что-то негативное. Воля — это когда не работаешь, а паразитируешь, пользуясь материальными ресурсами, фактически тебе не принадлежащими.

После того, как животные получили волю, наступает новый этап революции. Старые хозяева, сохраняя за собой основную часть собственности, кое-что отдают революционерам. Последние этой собственностью не могут эффективно воспользоваться. Больше всего ухватили "буйные", а "мирным" революционерам не достается практически ничего.

Революционное "общество" раскалывается. "Мирные" снова возвращаются к своим бывшим хозяевам. "Буйные" же быстро уничтожают собственность, которая досталась им даром. Не имея с чего жить, они тоже возвращаются в стойла к прежним хозяевам. Наступает "термидор", когда с "буйными" революционерами расправляются. А "небуйные" снова оказываются в ярме.

"Скотский бунт" — произведение, конечно же, не научное, это художественная аллегория. Но за аллегоричностью мы можем увидеть ряд интересных идей, имеющих научную ценность. Попробуем их артикулировать.

Итак, Костомаров расписывает будто бы сценарий революции.

Ее первый этап — спровоцированное революционными агитаторами восстание, имеющее целью все уничтожить и обновить общественный порядок. Но полный успех бунта привел бы к абсолютному хаосу и варварству. Поэтому полного успеха быть не может. Сохраняются старые бастионы — центры порядка и "цивилизации".

Второй этап — компромисс между старой властью и революционерами, когда первые отдают часть своей собственности вторым.

Третий этап — раскол в рядах революционеров. Часть из них пытается воспользоваться захваченной во время революции собственностью и при этом фактически уничтожает ее. Другая же часть революционеров, которой ничего не досталось от революционного пирога, "предает" революцию и возвращается к прежним хозяевам.

Четвертый этап — "термидор", контрреволюция, когда окончательно проявляется беспомощность революционеров, а старые хозяева стараются взять реванш.

Костомаров намекает здесь на то, что украинцы склонны к революции. И в более ранних своих произведениях он также отмечал их стремление к воле. О последнем в "Скотском бунте", как видим, он пишет скорее в негативном тоне. Очевидно, Костомаров считал, что именно вследствие стремления к воле среди украинцев есть много "буйных", готовых устраивать революции. Поэтому не случайно события "Скотского бунта" разворачиваются на украинских землях.

При жизни Костомарова это произведение так и не было опубликовано. Возможно, автор и не стремился к этому. В условиях загнивающего российского самодержавия, распространения революционных настроений, появление такого произведения могло бы серьезно испортить Костомарову репутацию.

Впервые произведение увидело свет (что очень показательно!) в 1917 г., когда в России прогремела революция. Но, похоже, было уже слишком поздно. Никто на предупреждение Костомарова не обратил внимания. Потом "Скотский бунт" долго не переиздавали. Советская власть не могла допустить "контрреволюцию" в литературе. А украинской диаспоре он был неинтересен. В конце концов, и сейчас в Украине мало кто знает об этом произведении Костомарова. Слишком неприемлемыми кажутся нам его идеи.

Вообще революции были и являются разными — "частичными" и "полными", завершенными и незавершенными. Сценарий революции зависит от многих факторов в стране, где она происходит. Это не только и не столько социальная, политическая и экономическая ситуация, спровоцировавшая революцию. Это и качество старой элиты и элиты новой, жаждущей перехватить власть, ментальные особенности народа, культурные традиции и даже внешние факторы, которые могут стимулировать или, наоборот, сдерживать революцию.

И все же, несмотря на наличие этих факторов, можно выделить и определенные закономерности в "революционных сценариях". Как видим, Костомаров попробовал их определить — правда, в аллегорической форме. Эти закономерности (уже с позиций научных) попробовал проследить американский историк Крейн Бринтон в книге "Анатомия революции", увидевшей свет в 1938 г. Он использовал в ней по преимуществу материалы о четырех революциях — английской в 40-х гг. XVII в., Американской войне за независимость 1775–1783 гг., которую он тоже рассматривал как революцию, Великой французской революции 1789–1794 гг., а также о Российской революции 1917 года. Бринтон считал, что революции имеют несколько этапов развития. Начинаются они со свержения старого режима и прихода к власти умеренных революционеров, их со временем сменяют революционеры радикальные. А логическим завершением революции является "термидорианский" переворот.

Книга Бринтона стала известной. Ее неоднократно переиздавали. Считают классикой в изучении революций. Постулаты этого произведения использовали даже американские высокие должностные лица, осуществляя свою внешнюю политику. Збигнев Бжезинский пользовался ею, давая рекомендации президенту США Джимми Картеру, будучи советником по вопросам национальной безопасности.

Бринтон считал, что революции начинаются с проблем, возникающих у старого режима. Прежде всего финансовых — дефицита государственного бюджета, недовольства населения "непомерным" налоговым давлением и т.п. Среди причин также — заметное преобладание одних экономических интересов над другими, административные запреты, общая путаница в сфере управления.

Кроме экономических факторов и связанных с ними проблем управления, по мнению Бринтона, некоторую роль могут играть факторы социально-психологического характера — например, ощущение у людей, что их карьера "закрыта для проявления своего таланта", потеря некоторыми представителями правящего класса уверенности в себе. Более того, многие из последних приходят к выводу, что их привилегии несправедливы и вредны для общества. Как следствие — интеллектуалы отказываются поддерживать правительственные круги. В результате правящий класс становится "политически некомпетентным".

Бринтон считал, что к революции приводят не только факторы объективные, вызванные деятельностью правящего режима (финансовые проблемы, коррупция, тирания и т.п.), но и субъективные, к ним он относит агитационную деятельность революционно настроенных элементов. Когда же революция произошла, то, по мнению исследователя, она должна пройти четыре этапа. Хотя иногда бывает так, что какой-то этап выпадает.

Первый этап — переворот и временная эйфория после краха старого режима. К власти приходят революционеры, "засветившиеся" во время переворота. Однако их власть не является узаконенной и "легитимизируется" революционным энтузиазмом широких масс. Практически к власти приходят представители новой элиты, обиженные старым режимом.

На втором этапе революционеры, придя к власти, стараются легитимизировать свое положение. Это проходит в условиях постепенного угасания революционного энтузиазма. То есть "революционный ресурс" постепенно исчерпывается. "Революционерам у власти", не имеющим достаточных ресурсов (материальных, организационных, медийных и т.п.), приходится обращаться за помощью к представителям старого режима, которые все это имеют. Происходит примирение умеренных революционеров и умеренных "бывших", собственно слияние части новой элиты с частью старой. Этот союз умеренных направлен как против революционных, так и против контрреволюционных радикалов. Начинается преследование и тех, и других.

На третьем этапе умеренное революционное правительство может потерять власть. Затем происходит переворот в пользу революционных радикалов. Тогда начинается физическое уничтожение любых противников революции, в том числе и бывших умеренных революционеров.

Придя к власти, "настоящие революционеры" стараются прибрать к рукам имеющиеся в государстве ресурсы. Однако из-за отсутствия соответствующего организационного опыта они быстро разбазаривают эти ресурсы. Параллельно происходит разбалансировка общества, что приводит к социальному хаосу, а затем к противостоянию социальных групп, а то и гражданской войне.

Все это в итоге подводит к четвертому этапу революции — "термидорианскому перевороту". Под ним понимается установление авторитарной или даже тоталитарной власти, которая "наводит порядок". Это может происходить как под лозунгами возврата к старому, так и под лозунгами революции. "Термидор" возвращает многие методы правления старого режима. Правда, новая постреволюционная власть соответственно корректирует эти методы, пытается сделать их более адекватными новым реалиям. Формируется новая элита, включающая и старые, дореволюционные элементы, и элементы революционные.

На этом революционный цикл завершается.

Однако это не означает, что революции обязательно проходят все очерченные этапы. Их можно рассматривать как возможности, не обязательно становящиеся действительностью. Здесь срабатывают различные как внутренние, так и внешние факторы, о чем говорилось выше. Например, Бринтон считал, что Американская революция не прошла третий этап — этап радикального переворота.

Если обратимся к истории Украины, то увидим, что революции у нас происходили не всегда по этому классическому сценарию. Например, борьба украинцев за независимость в 1917–1921 гг., которая была одновременно и социальной, и антиколониальной революцией, будто ломает этот сценарий.

На первом этапе революции переворот не произошел. Под внешним воздействием (событий Февральской революции 1917 г.) в Украине создается практически нелегитимный орган — Центральная Рада, которая пытается взять власть на украинских территориях. Центральную Раду можно рассматривать как учреждение, соединившее в себе преимущественно новые революционные элементы. Говорить о представительстве старых сил проблематично. То есть тогдашняя Украинская революция не прошла второй этап и лишь частично первый. Дальше наступил "термидор" — приход к власти гетмана Павла Скоропадского. Правда, произошло это под влиянием внешних сил — немецких оккупационных войск. После этого — "повторение революции". Сначала происходит восстание-переворот, в результате приходит к власти Директория. Это властное учреждение эволюционировало от умеренного до более радикального состава. И даже можно говорить, что она закончилась "термидором", когда власть в своих руках сконцентрировал Симон Петлюра. Однако "настоящий термидор" у нас произошел, когда Украину в результате Рижского мирного договора 1921 г. поделили большевики и поляки, установив свои порядки на подконтрольных им территориях. Так же и во времена независимости имеем несколько каскадов революции.

Однако, похоже, мы далеко не одиноки в "повторениях революции". Подобные процессы (растянутые во времени) наблюдались во Франции после Великой революции. Это — революции 1830 и 1848 гг., наконец, Парижская коммуна. Российская революция 1905–1907 гг. имела свое продолжение в революции 1917–1920 гг.

Почему происходят эти повторения? Здесь, конечно, могут сработать и внешние факторы, делающие революцию неполной. К тому же революции часто не снимают проблем, их вызвавших, или снимают частично. А правящая элита не делает адекватных выводов из революционных событий.

Оставайтесь в курсе последних событий! Подписывайтесь на наш канал в Telegram
Заметили ошибку?
Пожалуйста, выделите ее мышкой и нажмите Ctrl+Enter
Добавить комментарий
Осталось символов: 2000
Авторизуйтесь, чтобы иметь возможность комментировать материалы
Всего комментариев: 0
Выпуск №39, 20 октября-26 октября Архив номеров | Содержание номера < >
Вам также будет интересно