Ленинская империя: тернии без звезд

1 октября, 2016, 00:00 Распечатать Выпуск №35, 1 октября-7 октября

В период горбачевской перестройки и ельцинского распутья развития России ряд либералов — ученых, писателей, публицистов, гуманитариев, общественных деятелей — подвергали сокрушительной критике эпоху всевластия тоталитарной советской империи. Это был новый — после 1956 г. — уровень осуждения сталинизма.

В период горбачевской перестройки и ельцинского распутья развития России ряд либералов — ученых, писателей, публицистов, гуманитариев, общественных деятелей — подвергали сокрушительной критике эпоху всевластия тоталитарной советской империи. Это был новый — после 1956 г. — уровень осуждения сталинизма

Началось развенчание святая святых — Ленина и его наследия, что стало первым, идеологическим этапом декоммунизации. На общество, не знавшее, как чувствовать себя в новой ситуации, обрушились неопровержимые факты, под давлением которых люди массово отрекались от "старого мира"…

Однако с началом XXІ века в РФ все вдруг стало стихать. Чеченские войны стали раздражителем, который подтвердил апробированный историей факт: демократизация, либерализация и европеизация — опасны для имперской сути России. Голоса ее критиков со временем стихли. 

Сегодня мало кто вспоминает энтузиастов расшатывания имперских скреп и трансформации России в демократическую ипостась — она так и не состоялась. Кого-то уже нет, а кто-то "идет в ногу со временем". Так, на скандальной программе "Право голоса" (канал ТВЦ) ведущий Сергей Бабаян грубо прерывает любого, кто сбивается с официального на собственное мнение. Тогда "Право голоса" приобретает форму "права Бабаяна", в пределах которого единственно приемлемой является точка зрения официальных, шовинистически настроенных теоретиков. Они жестки и неумолимы, как солдатский строй, вооруженный шпицрутенами. Слова "заткнись", "ты же был либералом" далеко не худшие в лексиконе их баталий с теми, кто несмело пытается высказывать "крамольное" мнение. Бросается в глаза, как тушуется бывший адепт и глашатай перестройки Сергей Станкевич, демонстрируя таким образом, как и подавляющее большинство присутствующих, что не имеет ничего общего с либерализмом. И напрасно. Присущая шовинизму агрессия во внешней политике, как правило, оборачивается внутренней реакцией внутри страны. На всех уровнях общества, сверху донизу, и наоборот. Тем более что мир имеет богатый исторический опыт.

Первая мировая война завершилась крахом четырех империй. Австро-Венгерская и Османская уже не поднялись. Германская — через 15 лет явилась в форме Третьего рейха, Российская — начала восстанавливаться через несколько месяцев после Февральской революции 1917 г. Обе последние — в нетрадиционных формах: первая — в нацистской, вторая — в коммунистической. Большевики, на словах отрекаясь от "старого мира", вернулись к нему в другой форме. И был прав Абдурахман Авторханов, когда говорил: "Ленин боролся против царской империи не поэтому, что она империя, а потому, что она — царская". Те же белогвардейцы, возвращаясь в Россию, удивлялись: за что же мы воевали? Ведь большевики восстановили Великую Россию!

В ходе так называемой Гражданской войны вместе с династией Романовых была уничтожена царская империя, а на ее месте возникала большевистская — через ликвидацию независимых государств, образовавшихся на ее обломках. У Ленина никогда не было идеи национальных коммунистических государств. В процессе перманентной мировой революции на месте национальных государств он планировал создать единое планетарное государство, эдакий Третий Рим. Начало было положено в 1922 году.

В преамбуле к Конституции СССР сказано: "Новое советское государство будет… новым решительным шагом на пути объединения трудящихся всех стран в Мировую Социалистическую Республику". Слова, написанные рукой Ленина, означали, что все страны, осуществив революцию, присоединятся к Союзу на правах советских социалистических республик. Хотя дальнейшие события заставили Ленина и его преемников усомниться в скорой реализации задуманного ими глобального, интернационального по своему характеру, проекта. Понятие "национальный" имело для них буржуазный привкус.

Название СССР обезличено. В нем напрасно искать намек на этнос или нацию, что обычно является специфическим брендом государства, который выделяет его среди прочих субъектов мирового сообщества. Название созданного на обломках царской империи коммунистического государства отвечало, вопреки национальному началу, характерному для большинства стран мира, духу интернационализма. Как противовес тому, что веками выделяло народы, делало мир многогранным и интересным для развития, общения, прогресса. Сам коммунизм, как унификация и стандартизация человеческого счастья, виделся большевикам лишь интернациональным и территориально единым континентом, поскольку предполагал растворение наций в гигантском коллективе. Но уже во время создания СССР обнаружились расхождения и трения вокруг вопроса, каким и чем должен быть СССР.

В начале Второй мировой войны, во время бесстыдного флирта Гитлера и Сталина, большевики на практике начали реализовывать идею единого коммунистического государства. Так, в 1940 г. страны Балтии были аннексированы и преобразованы в советские социалистические республики. Такая же судьба постигла в 1944-м и признанную СССР в 1924 г. независимым демократическим государством Тувинскую Народную Республику, которая в качестве автономии стала частью РФ.

Однако осуществлению первоначального варианта помешали непредвиденные обстоятельства. В 1939–1940 гг. случилась осечка с Финляндией. А спасительное для Москвы присоединение 24 сентября 1941 г. к Атлантической хартии гарантировало оккупированным нацистами странам восстановление суверенитета, и было серьезным препятствием на пути воплощения идеи единого коммунистического государства.

Сложившаяся обстановка и дальнейший ход событий внесли серьезные коррективы в задуманный Лениным проект. Победа над государствами "оси" была добыта объединенными нациями, а не только СССР, как сейчас часто любят утверждать в Москве. Определяющее место в ней принадлежит не только человеческому потенциалу, но и мощному арсеналу Запада. Более того, война нисколько не приблизила, а, наоборот, отдалила мировую революцию. Это первая победа демократии над тоталитаризмом. Его совокупная сила — коммунизм и фашизм — была серьезно подорвана.

В таких условиях ленинская идея "коммунистического Рима" претерпела основательное видоизменение. Насильно коммунизированные страны Центральной и Юго-Восточной Европы оказались под сапогом Кремля и обрели статус национальных государств с ограниченным суверенитетом. Насаженный Советским Союзом коммунизм был в странах "народной демократии" инструментом московского господства. А идея единого коммунистического государства мира так и осталась в архиве. Ее вариантом стала мировая социалистическая система, в которой Москва присвоила себе неделимое право быть идеологическим, политическим и экономическим центром. На территории этих стран дислоцировались советские войска. Малейшие отклонения сателлитов от линии поведения, определенной Кремлем, жестоко подавлялись, согласно позднее сформулированной доктрине Брежнева, с помощью военной силы. Так было в ГДР в 1953-м, в Венгрии — в 1956-м, Чехословакии — в 1968-м, Польше — в 1956-м, 1980–1981 годах.

Вместе с тем в соцлагере началась борьба за право руководить международным коммунистическим движением. Сначала Тито осмелился намекнуть, что он не против подержаться за руль, а в конце 1950-х Мао Цзэдун замахнулся на исключительное право Москвы управлять коммунистической вотчиной, что, как известно, закончилось разрывом с Югославией в 1948 г. и даже военными действиями между СССР и КНР в 1969-м. Москва давала понять, что не потерпит каких-либо попыток оспорить ее место лидера в системе жесткой командно-административной вертикали.

После краха коммунистической системы и распада советской империи (1989–1991) изменился мир, но не политика Москвы. Она, наоборот, все больше активизируется в направлении реванша на постсоветском пространстве, которое Кремль рассматривает как закрытую от посторонних влияний каноническую территорию-общество (СНГ), как неотъемлемый компонент имперской традиции России. Приемы и средства сохранения присутствия РФ в "близком зарубежье" разнообразные. Это, с одной стороны, дислокация российских войск, разжигание социальных, религиозных, национальных, межгосударственных конфликтов, ущемление национального суверенитета, наконец, прямая военная агрессия (Грузия — 2008 г.; Украина — 2014-й). И с другой — создание в мире, через систему информационного влияния, образа новых постсоветских государств как временных, несостоявшихся и вносящих лишь разлад в жизнь мирового сообщества. Отсюда, разумеется, вывод: РФ — единственная страна, способная обеспечить здесь порядок.

Для российского коллективного сознания нынешняя война на уничтожение Украинского независимого государства — из разряда тех многочисленных военных акций, которые Советский Союз осуществлял после 1945 г. едва ли не на всех континентах. Менялись лишь лозунги — как прикрытие действий так называемых интернационалистов. Московский агитпроп убеждал советских граждан, что трудящиеся всего мира хотят социализма и им нужна помощь, военная в том числе. Вот "созрел" Афганистан. Там произошла апрельская революция. Латинская Америка вот-вот разродится революцией. Надо ей помочь. Африка на завершающем этапе освобождения от колониализма. Там все больше утверждаются в ориентации на некапиталистическое развитие. Все это, захлебывалась советская пропаганда, свидетельствует, что эпоха перехода к социализму набирает обороты. Таким образом, внешняя политика СССР была направлена на дальнейшее расширение и укрепление мировой коммунистической империи.

Сейчас российская общественность практически не протестует против войны в Украине. А кто в Советском Союзе выступал против войн корейской, афганской, вьетнамской, на Ближнем Востоке, в Африке? Для общественности традиционно привычно: раз так делаем, значит — справедливо. Борьба за установление коммунизма в мире, расширение мировой системы социализма подавалась как "интернациональная миссия" советского народа. А низкий жизненный уровень, дефицит самого необходимого оправдывался высокими целями будущего, ради которых следует идти на жертвы. Война для прогнившего режима стала этаким перпетуум-мобиле. А потому агрессию против Украины по инерции дерзко называют не иначе как справедливой войной против нацистов и бандеровцев, продолжением дела дедов. Истертые клише из арсенала СССР широко используются в информационном "обеспечении" антиукраинской политики, направленном на широкие массы россиян.

Из краха "империи зла" в 1991-м политическая элита России должных выводов не сделала. Для президента Путина это крупнейшая катастрофа ХХ века. Постсоветское пространство стало кошмарным фантомом боли искалеченного тела империи, местом столкновения двух непримиримых тенденций, что четко здесь прослеживается. 

Первая — российская — тенденция проявилась, вопреки нормам международной жизни и устава ООН, в силовом "собирании земель" СССР ради восстановления модифицированной ленинской империи в формате Евразии — как особого континента господства Москвы. При отсутствии привлекательных форм влияния (экономических, социальных, культурных) используется "последний аргумент короля" — военная сила, которая, наряду с другими средствами, стала главной составляющей гибридной войны. 

Вторая — сформированная интересами укрепления суверенитета бывших московских колоний. Если первая, обусловленная тесными рамками времени, имеет свойство слабеть и сходить на нет, то вторая, наоборот, нарастает и становится крепче. Даже испытывая трудности в преодолении экономического отставания, автократизма, бедности и совковости, новые государства не демонстрируют стремления доверить свою судьбу бывшему имперскому центру и все более уверенно и настойчиво  оберегают свою независимость.

Чем дальше, тем больше эти две тенденции, которые сегодня пересеклись на опасном перекрестке, будут иметь разные перспективы. Российская центростремительная постепенно будет выхолащиваться. Центробежная периферийная — усиливаться, вплоть до полного суверенитета новых постсоветских государств. Если в 1990-х от Москвы бежали страны народной демократии, то сейчас — бывшие союзные республики.

В очерченной ситуации Россия пытается не допустить приближения стран к точке невозврата, прибегает к гибридным войнам и использует все возможное: еще живых промосковских лидеров национальных окраин, пятую колонну, совковость, оставшуюся от советской идеократической империи, экономические, торговые, культурные и даже родственные связи. Россия — едва ли не единственная страна в мире, которая хочет вернуться в имперское прошлое. Ради маниакального желания занять властный мировой олимп бросает вызов США и Европе, реанимирует "эффективного менеджера" Сталина и обвиняет Ленина в том, что тот создал "мягкую империю", "заложил атомную бомбу под СССР". Но такая политика Кремля идет вразрез со временем.

В России, никогда не знавшей демократии, гражданского общества, имперская ментальность и далее остается наследственной для большинства россиян. Не учтено одно: у часов обратного хода нет.

Оставайтесь в курсе последних событий! Подписывайтесь на наш канал в Telegram
Заметили ошибку?
Пожалуйста, выделите ее мышкой и нажмите Ctrl+Enter
Добавить комментарий
Осталось символов: 2000
Авторизуйтесь, чтобы иметь возможность комментировать материалы
Последний Первый Популярные Всего комментариев: 2
Выпуск №47, 8 декабря-14 декабря Архив номеров | Содержание номера < >
Вам также будет интересно