Майкл Гуттман: "Мою скрипку зовут Карло"

14 июня, 15:47 Распечатать Выпуск №22-23, 15 июня-21 июня

Западные СМИ называют Гуттмана "Шагалом скрипки". 

© Николай Вдовенко

Постоянный участник международного фестиваля Odessa Classics Майкл Гуттман — выдающийся скрипач, главный дирижер и артистический директор Брюссельского камерного оркестра, музыкальный руководитель Международного фестиваля Pietrasanta in Concerto в Тоскане — родился и живет в Бельгии, но имеет одесские корни.

В десятилетнем возрасте Майкл стал самым молодым за всю историю студентом Королевской консерватории Брюсселя, затем закончил знаменитую Джульярдскую школу в Нью-Йорке. Вместе с тем Гуттман считает себя продолжателем одесской исполнительской традиции, с которой познакомился благодаря Исааку Стерну — самому великому из своих учителей, в числе которых был и Буся Гольдштейн. Западные СМИ называют Гуттмана "Шагалом скрипки". Слушая его, и вправду можно высоко взлететь, как на известном шагаловском полотне…

На нынешнем фестивале музыкант исполнил программу Tango sensations вместе с пианистом Иво де Графом, бандонеонистом Лизандре Донозо и контрабасистом Ариэлем Эберштайном. Кроме аргентинского танго музыканты исполняли и произведения еврейских композиторов в данном жанре, например Исмаэля Спитальника. Вместе с Майклом (на фестивале все зовут его Мишей) уже во второй раз приехала его молодая супруга-виолончелистка Цзин Чжао с их общей маленькой дочкой, и пока жена играла в филармонии концерты Боккерини с Цюрихским камерным оркестром, маэстро с удовольствием нянчил ребенка за кулисами. А еще, гуляя по Приморскому бульвару, раздавал деньги уличным музыкантам, а потом заиграл и сам, да так, что ему мигом накидали в футляр от скрипки 95 гривен. По одесским меркам совсем немало!

— Майкл, ваше знакомство с Алексеем Ботвиновым произошло по вашей инициативе. Как это было?

— В первый раз я выступал в Одессе в 2001 году с камерным оркестром. После моего концерта (а может быть, уже второго, который состоялся здесь в 2003-м, это неважно) я пошел на концерт молодого пианиста Алексея Ботвинова. Мне очень понравилось его выступление. Мы обменялись телефонами, и я пригласил его на свой фестиваль в Италию, в Пьетрасанту. Так начались наши музыкальные отношения. Мы играли вместе в Швейцарии и Италии. Возможно, когда Алексей начинал свой фестиваль, на него каким-то образом повлиял мой фестиваль, — ведь я делал его для того, чтобы приглашать друзей и объединять людей, создавать концентрацию музыки в определенном месте. Организация одного концерта отнимает примерно столько же сил и требует привлечения стольких же возможностей, что и организация фестиваля. Так почему бы не приложить еще больше усилий и не сделать фестиваль?

Майкл Гуттман_2
Николай Вдовенко

— Одесские корни как-то проявлялись в укладе вашей семьи? 

— Моя мать — из Житомира, отец — из Одессы. Помню, как мои киевско-житомирские бабушка и дедушка отзывались об одесских евреях, будто они недостаточно классические и не так чисто говорят по-русски… Это было немножечко по-снобски. Часть моей семьи владела бумажной фабрикой в Харькове, все они уехали в Палестину еще до основания Израиля. Но моему прадеду там не понравилось, он захотел вернуться в Украину. И вернулся, с прабабушкой. Думали, возвращаются на два месяца, а получилось — на семь лет. Война, революция… Очень тяжелое время. А потом они смогли вернуться в Палестину, жили также в Египте, оказались в 1920 году в Александрии. 

Моим музыкальным папой был Буся Гольдштейн, гениальный скрипач из Одессы, ученик профессора Столярского. Он прививал мне одесский дух в большей степени, чем моя семья, а еще показал, что ученик и учитель могут являться друг для друга семьей, в то время как на Западе это не так — отучился, и прощай… Нет того тепла, а таланту очень нужно тепло. Вот мне теплее здесь, чем в Брюсселе.

Когда я в первый раз приехал в Одессу, понял, что меня окружают знакомые имена, — здесь жили Жаботинский, Дизенгоф, Шолом-Алейхем, а в отеле "Моцарт", где я остановился, работал израильский телеканал. Я хорошо знаком с одесским раввином Авроомом Вольфом, который делает много добра для детей-сирот. А посетив еврейские комьюнити в Киеве и Днепропетровске, я убедился, что проблем у них нет, с евреями обращаются хорошо, и на вопросы об антисемитизме в Украине отвечаю: антисемитизма здесь не заметил. 

— В одном из интервью вы говорили: "Мой инструмент — не женщина, это мужчина. У него темный, густой, мощный низкий голос, — он как Шаляпин среди скрипок". Если ваша скрипка — мужчина, то как его зовут?

— Карло, потому что автор этой скрипки Карло Бергонци, знаменитый итальянский мастер, входящий в ряд самых лучших мастеров из Кремоны: Страдивари, Гварнери, Амати, Бергонци. Я бы сегодня сказал, что скрипка — очень женственный инструмент. Поэтому мне нравится, когда мужчина играет на скрипке, а женщина — на виолончели. Знаменитый сюрреалист Ман Рэй снимал женщину с нарисованными на обнаженной спине эфами так, что сходство с виолончелью было очевидным. Скрипачки кажутся мне немного мужеподобными… Но на самом деле у инструмента нет пола. 

— Вы известны своим стремлением расширять границы скрипичного репертуара. Что больше увлекает вас — забытые композиторы или новые имена?

— Я ищу вдохновения в прошлом, не в будущем. Приведу два примера. Я был первым, кто исполнил "Времена года" не Вивальди, но посвященные различным сезонам произведения Дариюса Мийо, Хоакина Родриго, Сесиль Шаминад… Я также делал много записей музыки, написанной между двумя мировыми войнами, — Блох, Хиндемит, Вайль, Бриттен, Барток, Мартину. Это был золотой период. После падения Берлинской стены современная академическая музыка, которая раньше была догматичной, стала более открытой, стала вбирать в себя черты восточной музыки, индийской музыки, джаза. Сейчас ты можешь играть все, смешивать все стили. Подобно тому, как ты поливаешь растение и наблюдаешь за его ростом, создается твоя музыка. Современные композиторы прививают танго на древо современной музыки, и публике это нравится. Великий современный композитор Гия Канчели, Филип Гласс, Арво Пярт, нью-эйдж, спиричуэлс, православные песнопения — все это привлекает. Могу миксовать Альбана Берга с восточными традициями, сейчас в мире есть много интересной музыки. В фортепианных концертах Моцарта каждая ошибка становится очевидной, а в джазе ошибок нет, есть эксперимент, но если вы хотите играть джаз, придется потратить определенное количество лет, — совсем другая техника. 

Расширять репертуар необходимо. Ведь невозможно 200 лет играть одно и то же. Классическая музыка — это четыре композитора: Моцарт, Бетховен, Бах и Гайдн. И все, баста. Романтическая музыка — от "Вольного стрелка" Вебера до Шумана и Шопена, восемь-одиннадцать имен. Сибелиус, Брукнер, Малер, Вагнер, Брамс, Чайковский, Рахманинов — в основном сегодня исполняют в концертах композиторов-романтиков, примерно 80 процентов репертуара... Молодежь предпочитает музыку барокко либо современную — от Монтеверди и Вивальди до Карпентера, Гласса и Стива Райха. Немногие способны наслаждаться разными трактовками и нюансами вердиевской "Травиаты". Я ориентируюсь на обладателей элитарного вкуса. Кто-то любит спагетти болоньезе, а кто-то — суп мисо...

Майкл Гуттман_4
Николай Вдовенко

— И тем не менее однажды вы сравнили легкую музыку с фастфудом, и неодобрительно, а хорошую концертную программу — с отлично приготовленной домашней едой… А что для вас значит танго, и почему вы изливаете столько печали в своих "Сенсациях танго"?

— Танго — символ Аргентины. А для меня танго означает меланхолию. Это не прекрасная музыка, она скорее болезненная. Бандонеон словно задыхается… Танго напоминает массаж, который причиняет боль, но и приносит исцеление, такая вот терапия для души. А в конце, эффектном вот этом "та-рам", ты словно просыпаешься, обновленный и здоровый. Еврейские танго напоминают мне известный анекдот: "Алло, мама, как дела? — Все хорошо! — Извините, я ошибся номером…". Многие еврейские скрипачи искали счастья в Аргентине, было два таких привлекательных места — Аргентина и Калифорния, там были сообщества — еврейские, русские, польские, украинские. На скрипке они играли, словно их смычки были смазаны гусиным жиром, с таким плавным скольжением… Эта манера повлияла на стиль Гарделя, Гашо, Пьяццоллы. И все же танго можно исполнять при помощи классической техники, для классического музыканта тут нет препятствий. Философия, ностальгия, меланхолия присущи танго и находят отклик у аудитории. Поэтому — танго!

Оставайтесь в курсе последних событий! Подписывайтесь на наш канал в Telegram
Заметили ошибку?
Пожалуйста, выделите ее мышкой и нажмите Ctrl+Enter
Добавить комментарий
Осталось символов: 2000
Авторизуйтесь, чтобы иметь возможность комментировать материалы
Всего комментариев: 0
Выпуск №28, 20 июля-26 июля Архив номеров | Содержание номера < >
Вам также будет интересно