Недавно украинское правительство представило проект долгосрочной стратегии развития Украины на 15 лет под названием «Экономика будущего». Документ, более года разрабатывавшийся при поддержке Всемирного банка, указывает главными двигателями послевоенного экономического роста привлечение частного капитала, конкуренцию и развитие предпринимательства. Стратегия предусматривает, что ВВП будет расти на 6% ежегодно, доля инвестиций увеличится до 24–30% ВВП и в родную страну вернутся как минимум 3,1 миллиона украинцев, выехавших от войны за границу.
Планирование послевоенного экономического восстановления — это правильное решение. Впрочем, «Экономика будущего» воссоздает устоявшуюся традицию украинских власть имущих: за фасадом громких цифр и обещаний реформ отсутствуют действенные механизмы их реализации. Показательно, что новый документ даже снижает планку амбиций — в 2023 году Юлия Свириденко тогда еще на должности министра экономического развития обещала, что за десять лет украинский ВВП достигнет 1 трлн долл. «Экономика будущего» при номинальном ВВП Украины в 2025 году около 207 млрд долл. с достаточно амбициозными темпами роста в 6% обещает только 500 млрд долл. в начале 2040-х годов. Настоящая цель стратегии состоит в другом. Похоже, что она была разработана не для внутреннего использования, а в первую очередь для презентации международным партнерам — Всемирному банку, Международному валютному фонду и Европейскому Союзу. Из-за российской агрессии Украина находится в состоянии глубокой зависимости от внешнего финансирования, и каждый новый транш макрофинансовой помощи требует демонстрации реформаторских намерений. Стратегический документ с правильными словами и амбициозными цифрами выполняет именно эту функцию: он является сигналом платежеспособности не в экономическом, а в политическом смысле — подтверждает, что украинская власть «понимает задачу» и «движется в правильном направлении». Будет ли реализована стратегия, вопрос вторичный. Почти никто из действующих политиков или должностных лиц международных институтов не будет у власти через пятнадцать лет.
Страны, достигающие подобного долгосрочного экономического роста, в частности Польша и государства Балтии, реализовывали экономическую политику, направленную прежде всего на расширение пространства для частной инициативы. Ее ключевые элементы хорошо известны: стабильные и предсказуемые правила налогообложения, минимум дискреционных полномочий у контролирующих органов, независимая судебная система как гарант права собственности и разрешения споров, а также открытая экономическая среда без привилегированных групп.
В Украине, наоборот, фискальная и регуляторная политика последних семи лет двигалась в принципиально ином направлении. Ее концептуальной основой является экстрактивная модель отношений между государством и частным сектором, по которой последний рассматривается в первую очередь как источник бюджетных поступлений, а не как самостоятельный агент экономического развития. Ведущим архитектором этого курса является глава комитета Верховной Рады по вопросам финансов, налоговой и таможенной политики Даниил Гетманцев, последовательно продвигающий расширение базы налогообложения, усиление администрирования и ликвидацию упрощенной системы налогообложения. Кульминацией этого курса стала Национальная стратегия доходов до 2030 года, принятая в конце 2023-го как якобы требование МВФ. Ее реализация привела к наибольшему за все годы независимости росту налоговой нагрузки и увеличению вмешательства контролирующих органов в деятельность бизнеса.
Другим фактором, который будет определять реализацию «Экономики будущего», являются условия внешнего кредитования Украины. 28 мая Верховная Рада ратифицировала Соглашение о получении макрофинансовой помощи от ЕС в рамках Займа в поддержку Украины общим объемом до 90 млрд евро, из которых до 8,35 млрд евро предусмотрены как прямая бюджетная поддержка в 2026 году. Меморандум о взаимопонимании между Украиной и ЕС, подписанный в Брюсселе 20 мая (по иронии, в тот же день, когда была презентована стратегия правительства), содержит юридически обязующие условия выплаты каждого из трех траншей. Эти требования однозначны: мобилизация внутренних доходов, усовершенствование управления государственными финансами и гармонизация налогового законодательства с директивами ЕС. В частности, условием третьего транша является реформа упрощенной системы налогообложения, цель которой — получение дополнительных поступлений и дифференциация ставок для плательщиков единого налога третьей группы. Это та самая реформа, которую предпринимательское сообщество последовательно расценивает как системную угрозу для малого и среднего бизнеса.
Что на самом деле необходимо
Если отвергнуть декларативную оболочку и задать вопрос прямо: что именно должно измениться, чтобы украинская экономика росла быстрыми темпами?
Во-первых, необходим полный пересмотр текущей фискальной политики. Действующая модель отношений между государством и бизнесом несовместима со сценарием, в котором частный капитал является драйвером роста. Новая концепция фискальной политики должна исходить из противоположного принципа: налоговая среда Украины должна быть конкурентным инструментом привлечения инвестиций, а не механизмом компенсации бюджетного дефицита за счет бизнеса. Это означает низкие и стабильные налоговые ставки, минимум дискреционных полномочий у контролирующих органов и отказ от практики плановых показателей и тотальных проверок.
Во-вторых, требуется кадровая реконфигурация экономического и финансового блоков. Стратегия, декларирующая приоритет частной инициативы, не может реализовываться командой, которая семь лет последовательно эту инициативу ограничивала. Речь идет не о ротации между разными учреждениями, а о кардинальной замене ключевых позиций в экономическом блоке Кабинета министров на людей, чья публичная позиция и практический опыт соответствуют задекларированной либеральной модели.
В-третьих, необходима реальная, а не декларативная дерегуляция. «Экономика будущего» указывает на необходимость предсказуемой регуляторной среды, но предсказуемость измеряется не обещаниями, а местом страны в международных индексах экономических свобод и рейтингах делового климата, таких как Fraser Institute, WJP Rule of Law Index, EBA Investment Attractiveness Survey. Украина сейчас занимает 143-е место среди 165 стран в рейтинге «Экономическая свобода в мире за 2025 год», по соседству с африканскими государствами и Россией. Реальная дерегуляция означает конкретные и необратимые шаги: сокращение перечня видов деятельности, подлежащих лицензированию; переход от разрешительной к декларативной модели для подавляющего большинства предпринимательской деятельности, когда государство получает сообщение о начале работы, а не выдает разрешения на нее; внедрение полноценного риск-ориентированного надзора, при котором контролирующие органы проверяют не всех подряд, а только тех, кто представляет реальный риск, по четким, публичным и неизменным критериям.
В-четвертых, выполнение обязательств перед ЕС в части развития и независимости антикоррупционных органов. План «Качки—Кос», подписанный в декабре 2025 года после скандала с законодательными попытками подчинить Национальное антикоррупционное бюро и Специализированную антикоррупционную прокуратуру Офису генерального прокурора, содержит конкретные требования: законодательное закрепление права САП осуществлять процессуальные действия без согласования с генпрокурором, введение прозрачного конкурсного отбора руководителя Государственного бюро расследований с участием международных экспертов, а также пересмотр процедуры назначения генерального прокурора. Без действенной антикоррупционной инфраструктуры, независимой от исполнительной власти, приход международных инвесторов в Украину останется декларацией о намерениях.
В-пятых, необходимо независимое судопроизводство как условие, без которого остальные реформы теряют смысл. Несмотря на некоторый прогресс последних лет, украинская судебная система до сих пор не обеспечивает того, чего прежде всего требует инвестор: предсказуемой защиты права собственности и реального исполнения судебных решений. Инвесторы заходят в страну тогда, когда уверены, что контракт можно выполнить через суд, а актив — защитить от политически мотивированного давления или рейдеров. В Украине эта уверенность сейчас отсутствует.
Эти шаги вовсе не открытие. Они известны украинской власти, международным партнерам и экспертному сообществу уже не первый год. Проблема не в отсутствии экспертиз, проблема состоит именно в нехватке политической воли их реализовывать. Сейчас у украинской власти есть уникальный шанс: внешнее финансирование, международное внимание и мандат от населения на реформы, которые в мирное время были бы невозможны. Этот шанс постепенно сужается. Каждый год без структурных изменений — это воспроизведение той самой экономической ловушки, из которой Украина не может выбраться уже десятки лет. И для этого не нужно писать очередные стратегии, которые потом превращаются в макулатуру.