UA / RU
Поддержать ZN.ua

Ровесник Высоцкого

К 80-летию Александра Дольского.

Автор: Александр Глотов

Начну с некоей филологической загадки, ответа на которую я не знаю. В песне Юрия Визбора "Апрельская прогулка", датированной 1978 годом, есть сквозной образ:

Есть тайная печаль

В весне первоначальной,

Когда последний снег -

Нам несказанно жаль,

Когда в пустых лесах

Негромко и случайно

Из дальнего окна

Доносится рояль.

В песне Александра Дольского "Март. Сумерки", датированной 1969 годом (позже этот текст полностью вошел в роман в стихах "Анна" [XI, 34]), есть слова:

Как в сумерки красив
весенний синий снег!

Стальные облака
краснеют по краям...

Ты, Время, не спеши,
останови свой бег,

из дальнего окна
доносится рояль...

Вот такой конфуз. Что из него следует? Очевидно, что хронологический приоритет за Дольским. И тогда это называется "плагиат". Но, по теории вероятности, если миллиард пресловутых мартышек посадить за пишущие машинки, то рано или поздно они наберут текст "Гамлета". И тогда это - случайное совпадение. Даже не зная ответа на загадку (спрашивать у Александра Александровича не рискну, а у Юрия Иосифовича уже не спросишь), предполагать, что в 1978 году известный московский поэт, композитор, журналист, сценарист, актер, основоположник феномена авторской песни Юрий Визбор слямзил у Александра Дольского, известного в узких кругах гитариста из Свердловска, впрочем, уже живущего в Ленинграде и готовящего к выходу первую пластинку "Исполнение желаний", строчку из песни - я не стану. Остается предположить невероятное: эффект самопишущей пишущей машинки, которая сама написала именно это сочетание слов: "Из дальнего окна доносится рояль".

У Дольского песня называется "Март. Сумерки", но в тексте - "А вот капелью нот запричитал апрель". А марта нет. И у Визбора - "Апрельская прогулка".

Есть еще вариант: это и не Визбор, и не Дольский. Оба пали жертвой наступающей эпохи постмодерна, в которой все - одна сплошная скрытая цитата, и ничего, кроме взаимного цитирования, в литературе вообще нет. И нет ничего оригинального, есть только недостаточная эрудиция читателя, который не знает происхождения той или иной части текста. И тогда это называется "реминисценция".Просто в случае с Визбором и Дольским закон исключенного третьего сработал в критической близости по времени. И на самом деле это вообще такой символ неизбывной тоски бродячего менестреля с гитарой за спиной по солидному стационарному инструменту: "Клавиши, клавиши! Это вам не три струны…"

* * *

Будем считать, что это был такой самоэпиграф к статье. в котором уже есть контекст братства бардов, с одной стороны, и неминуемая аура их иерархии - с другой. Потому что сравнивать Высоцкого с Дольским я не собираюсь. Они не были знакомы. У них практически нет общих тем творчества. Они вообще из разных вселенных. С разной судьбой. С разными слушателями и читателями.

Но была у Дольского такая легкомысленная песенка - "Прогулочные куплеты". Ни на что не намекаю, но персонажей в ней зовут - Саша и Володя:

А Саша с Володей

В прикид не по моде

Но видно по мордам,

Что нежные.

А еще при жизни Высоцкого в 1976 году Дольский пишет "Посвящение Владимиру Высоцкому". Не Пушкину, не Байрону и даже не Шекспиру, а своему современнику и ровеснику, который, думаю, об этом так и не узнал.

Я уже как-то пытался себе представить Высоцкого, перешагнувшего свой сакральный возраст. Высоцкого постсоветской эпохи. Высоцкого "лихих девяностых". Высоцкого нынешнего. И оказалось, что это невозможно.

А вот его ровесник, Александр Дольский, в 1980-м, в год смерти Владимира Семеновича, по сути, только начал. Сегодня, в 2018 году, писать литературно-критический, то есть рекламный материал по поводу песен Александра Дольского, встречающего свое 80-летие, бессмысленно. Те, кто в 70–90-е годы не слушал Дольского, слушать его уже не будут.

Поэтому мои заметки не имеют литературоведческого характера, но призваны показать загадочность и мистичность поэта и музыканта. Взгляните на картину "Листающий облака" кисти сына поэта, Павла Дольского, - и проникнитесь метафизичностью образа барда.

При всей своей лихости и отчаянности Владимир Высоцкий ни разу ни в одной песне не покусился на прямое отрицание власти. Не потому, что храбрости не хватало, а потому, что он не отделял себя от нее. Власть могла быть актуально плохой, но у нее - те же недостатки, что и у поэта.

Но вот песня Дольского "Уходите" 1988 года:

Предчувствуя горечь гонений

на грани гражданской войны

от имени всех поколений

скажу я владельцам страны:

… Господа коммуноверцы,

вы не любите России,

вы ее убили в Сердце,

овладев в грязи насильно.

… Ваше долгое правленье

рушит души, рушит стены...

Только мерзость запустенья

входит в дом наш постепенно.

У Дольского иной вид гражданского мужества - прямо, без иносказаний, выразить общественный протест. На это тоже надо было решиться. Не имея ни всесоюзной славы, ни международного признания, сказать власть имущим: "Уходите, уходите от ветрила, от кормила".

Александр Дольский - русский поэт. Музыка же национальности не имеет. Родился в артистической семье, поэтому вызывающе окончил технический вуз, и едва не стал кандидатом наук.

Опять же не берусь даже за краткий биографический очерк, но одну запятую в нем хотелось бы отметить. Отец, Александр Викторович, который, судя по воспоминаниям поэта, подтолкнул его на музыкальную стезю, был, очевидно, выдающимся артистом оперной сцены. Самарский и Екатеринбургский оперные до сих пор вспоминают его арии. Но помнят его и на украинской сцене. Начинал он в хоре Одесской оперы, и по окончании годичных курсов уверенно ушел на профессиональные хлеба: пять лет Львовской оперы, два года - Харьковской, не считая уже названных российских. В "Энциклопедии современной Украины" есть статья о нем. В российских энциклопедиях такой статьи нет.

И еще один вроде не имеющий никакого значения момент. Родился Александр Викторович Дольский в городке Анна ныне Воронежской области. Я пытался поискать в райцентре с 16 тысячами населения родственников. Безрезультатно, несмотря на знакомства в местных правоохранительных органах. Крепких давних корней семья Дольских на Воронежчине не имеет. А название городка - красивое, но странное. Есть местные легенды о неких "Аннах" в истории города, но рядом течет одноименная речка, имя которой по-тюркски "ана" означает "ольха". "Ольховка" в общем.

Александр Александрович к малой родине родителя отношения не имеет. Скорее всего, и не бывал там. Но вот роман в стихах "Анна" написал. В нем есть персонаж с таким именем, но отнюдь не ключевой. Звать героиню в принципе могли как угодно. Роман писался долго, насыщен событиями, оснащен песнями, уже имеющими собственную биографию, в общем - полновесное такое творение. "Анна" - потому что речка такая есть, протяженностью 22 километра, правый приток Битюга в бассейне Дона. И городок Анна, откуда пошли нынешние Дольские.

Но это - нынешние. Воронежские краеведы мельком упоминают, что Александр Викторович происходит из духовенства. И что его брат служил в Одесской опере. Вот и вся генеалогия.

Но у Александра Александровича есть несколько песен, объединенных в так называемый "польский цикл": "Вариации на тему Шопена", "Пани Барбара", "Здравствуй, Польша". И что-то постоянно как бы недоговаривает поэт, намекает и боится признаться. Может, в том, что есть в тех землях тогдашнего Великого Княжества Литовского, в местечке Дольск, ныне Любешовского района Волынской области, княжий род Дольских? Родовое гнездо, можно сказать. Правда, на месте бывшего княжеского замка - центральная усадьба коллективного сельскохозяйственного предприятия (КСП) "Полесье". Зато граница с Беларусью рядом.

И родословная неплохая. Самый знаменитый - Ян Кароль Дольский, кстати, отчим Януша Вишневецкого. А жена его, Анна, была кумой не кому-нибудь, а самому гетману Ивану Мазепе.

И это все о Дольском. Потому что все мы состоим не только из нашего личного прошлого и настоящего, но и наших пращуров также.

Слово я сдержал, литературной критики не было. Кто раньше слушал и любил Дольского, тот своей точки зрения не изменит. Остальным рекомендую. Потому что Александр Дольский - не просто ровесник Владимира Высоцкого, но и равный ему поэт и музыкант. Просто немного другой.