Из-за ударов ВСУ Россия скоро не сможет ни перерабатывать, ни экспортировать нефть

Первые по-настоящему масштабные и интенсивные удары по балтийским портам РФ начались чуть больше, чем через две недели после выхода предыдущего тематического материала, в котором обосновывалась необходимость соответствующих проактивных действий Сил обороны Украины. 23 марта 2026 года состоялась атака беспилотников на Приморск, после которой 25 марта произошла серия взрывов на терминале в Усть-Луге. Эти события превратили бывший стабильный нефтяной хаб в новую жертву украинских «санкций».

Удары в 2025 году: разминка перед бурей?

Украинская стратегия ударов по российским нефтеперерабатывающим заводам (НПЗ) в 2024–2025 годах продемонстрировала переход от чисто символических демонстративных актов к системному истощению агрессора. По данным мониторингов, только в 2025 году было зафиксировано свыше 140 атак на объекты нефтяной инфраструктуры, что свидетельствует об интенсивности, превышающей один удар каждые три дня (см. табл.).

Распределение украинских атак по нефтегазовым объектам РФ в 2025 году

Источник: Ukraine’s Drone Campaign Dealt $13 Billion Blow to Russia’s Oil Industry in 2025.

География украинских ударов расширилась и на объекты, находящиеся на расстоянии около 2000 км от линии фронта, что поставило под угрозу нефтеперерабатывающие заводы в Тюмени, Ухте и Самаре.

Финансовые последствия этой кампании еще более впечатляющие, чем ее географический охват. По оценкам страховых компаний и отраслевых аналитиков, совокупные потери российского нефтяного сектора от ударов дронов в 2025 году превысили 13 млрд долл. США. Из этой суммы прямые убытки инфраструктуре составляют около 1,1 млрд долл., тогда как основная доля — более 11,5 млрд долл. — приходится на утраченную выгоду и косвенные логистические затраты.

Это создало ситуацию, при которой стоимость одной успешной украинской атаки для российского бюджета и компаний варьируется от 5 до 10 млн долл. только по прямым убыткам, без учета потерь от остановки производства.

По состоянию на весну 2026 года воздушная кампания Сил обороны продолжает расширяться: 16 апреля был зафиксирован успешный удар по нефтеперерабатывающему заводу в Туапсе на побережье Черного моря, который привел к масштабному пожару и остановке отгрузки нефтепродуктов через местный порт.

Влияние дроновых и ракетных атак на производственные мощности страны-агрессора также оказалось ощутимым. К концу 2025 года около 40% общей нефтеперерабатывающей мощности России было выведено из строя, что эквивалентно простою 338 тыс. тонн переработки в сутки. Такие последствия стали причиной цепной реакции на внутреннем рынке: цены на бензин в России выросли на 10% за девять месяцев 2025-го, что стало антирекордом за последние 15 лет. В 57 регионах федерации наблюдались перебои с поставками горючего, а некоторые АЗС начали продавать низкокачественное топливо или вообще закрываться.

Технологический тупик

Одним из наименее очевидных, но в долгосрочной перспективе наиболее разрушительных последствий атак является технологическая невозможность быстрого восстановления поврежденных установок из-за санкций. Российские НПЗ, которые активно модернизировали в 2010-х годах, сегодня критически зависят от западных технологий. Ремонтные работы на них могут длиться от одного до шести месяцев, и это еще по оптимистическим оценкам.

Основная проблема заключается в том, что российские поставщики в состоянии покрыть всего лишь 30–45% потребностей в критическом оборудовании, таком как реакторы гидрокрекинга или высокотехнологические насосы. Даже значительно более мощный экономически Советский Союз активно использовал западные технологии во время своего «скачка» в Западную Сибирь в 1960–1970-х годах. А что уж говорить о значительно менее технологически независимой РФ.

Попытки привлечь китайских партнеров для ремонта вышедшего из строя оборудования натолкнулись на техническую несовместимость: китайские компоненты часто не отвечают архитектуре российских заводов, построенных по западным стандартам, что требует либо полной перестройки производственных линий, либо же дорогого перепроектирования. Это создает эффект «накопления деградации», когда каждый следующий удар наносит больший вред, чем предыдущий, поскольку ресурсы для ремонта исчерпываются.

Кроме того, сама внутренняя экономическая ситуация в России усложняет восстановление нефтеперерабатывающей отрасли. Высокая ключевая ставка центрального банка (на уровне 15–21% в 2024–2026 годах) делает кредитование для пополнения оборотных средств и финансирования инвестиционных проектов чрезвычайно дорогим. При этом частные нефтетрейдинговые компании не создают стратегические запасы горючего из-за высокой стоимости обслуживания долгов, что делает рынок еще более уязвимым к физическим дефицитам.

Тектонические сдвиги

Разрушение перерабатывающих мощностей заставило Россию изменить структуру своих энергетических логистических потоков. Поскольку заводы больше не могут перерабатывать нефть в горючее в нужном количестве, объемы поставок сырой нефти по трубопроводам в НПЗ упали до самого низкого за 15 лет уровня — 228,34 млн тонн в 2025-м. Соответственно, Россия была вынуждена экспортировать больше сырой нефти вместо продуктов ее переработки с высокой добавленной стоимостью. В октябре 2025 года экспорт сырой нефти вырос на 370 тыс. баррелей в сутки, тогда как экспорт нефтепродуктов снизился до десятилетнего минимума.

Логистические пути также претерпели изменения под влиянием украинских атак. Удары по ключевым терминалам на еще недавно безопасной Балтике — Приморску и Усть-Луге — привели к падению объемов отгрузки здесь на 53% в периоды пиковой интенсивности атак в конце марта 2026 года. Танкеры «теневого флота», количество которых увеличилось почти до 300 единиц под российским флагом по состоянию на начало 2026 года, вынуждены менять свои маршруты.

Из-за угрозы санкций и силовых перехватов (арестов) в Датских проливах и Ла-Манше российская нефть теперь часто путешествует вокруг северной Шотландии, что добавляет как минимум два дня ко времени транзита и значительно удорожает фрахт (ну или же нуждается в сопровождении танкеров кораблями российского ВМФ, что делает транспортировку еще более дорогой).

Война на истощение

Влияние украинских ударов и ценовых шоков на мировом рынке выходит за рамки энергетического сектора агрессора. Российская экономика в 2026 году демонстрирует признаки «двухскоростного» развития: военно-промышленный комплекс работает на полную мощность благодаря государственным вливаниям, тогда как гражданские отрасли стагнируют.

Внутренние цены на горючее остаются высокими из-за физических ограничений переработки. Это стимулирует инфляцию по всей цепочке потребления, поскольку стоимость логистики в аграрном и промышленном секторах повышается.

Для покрытия дефицита бюджета правительство вынуждено использовать средства Фонда национального благосостояния, который и так почти исчерпался за время полномасштабной войны. Только за январь-февраль 2026 года из фонда изъяли 400 млрд руб., а его ликвидная часть уменьшилась примерно до 4 трлн руб. Если нынешние темпы дефицита сохранятся, эти резервы могут исчерпаться еще до конца года.

Чего ожидать?

Результаты проведенного анализа позволяют утверждать, что российский нефтегазовый сектор вошел в период продолжительной деградации. Несмотря на способность отрасли адаптироваться через «теневой флот», физическая уязвимость наземной инфраструктуры диктует свои условия — Россия не восстановит НПЗ без западных технологий, а ремонт становится с каждым разом все более сложным из-за санкций. Можно владеть бесконечными запасами нефти, но это практически не имеет никакого значения, если нет возможности ее перерабатывать и/или экспортировать.

Согласно прогнозам экспертов, добыча нефти в России начнет медленно снижаться независимо от мировых цен. Этот спад обусловлен в первую очередь внутренними факторами: налоговой политикой государства и хроническим недоинвестированием в новые месторождения из-за отсутствия западных технологий (между прочим, с аналогичной проблемой в свое время столкнулся и СССР).

***

Конечно, война на Ближнем Востоке дала больше кислорода Кремлю, но она же и показала, что самые эффективные санкции — это работа Сил обороны Украины. Ударами только по двум самым важным точкам балтийского «бутылочного горлышка» удалось ощутимо уменьшить доходы, которые РФ могла получить от скачка цен на нефть. Поэтому необходимо продолжать усиливать давление на нефтяную промышленность агрессора прежде всего военными средствами, и тогда никакой рост котировок не сможет спасти Москву.